— Сэр, — снова произносит голос за моей спиной, теперь уже громче.

Но теперь я понимаю, что именно случилось такого срочного.

Она Зоя, черт возьми, Копылова.

Младшая дочь моего врага.

И она сама вошла прямиком в мою ловушку.

Никогда в жизни я еще не хотел так отчаянно кого-то отпустить.

— Хочешь выпить, Джеймс? — спрашивает она, растягивая мое имя так, словно прекрасно понимает, что со мной делает.

— Предпочитаю сохранять бдительность, — отвечаю я с подмигиванием. — Я не пью.

— Ирландец, который не пьет? — Ее глаза расширяются. — Серьезно?

— Конечно, серьезно. Раньше я любил «Гиннесс», напивался в хлам. Но мне нравится полностью контролировать свои чувства и реакции. Это дает преимущество. Особенно над теми, кто пьян или под кайфом.

Она насмешливо приподнимает бровь.

— Хочешь сказать, что пьешь газировку? — Ухмыляясь, она указывает тонким пальцем на мой стакан.

— Он для вида. — Я улыбаюсь. — Так сколько тебе лет?

На вид ей едва хватает лет, чтобы пить, но я специально ее провоцирую — хочу посмотреть, как она отреагирует.

Она не разочаровывает.

Выпрямляет спину, расправляет плечи и одаривает меня надменным взглядом. Щеки заливает розовый румянец. И я уже представляю, как заставил бы ее всю раскраснеться так же — розовую, задыхающуюся подо мной.

Напряжение между нами резко усиливается.

— Двадцать, — повторяет она. — А тебе?

— Слишком много для тебя, — со вздохом отвечаю я, словно именно ее чертов возраст делает ее запретной для меня. — Что ты обычно пьешь, малышка?

— Пока не определилась, — говорит она, пожимая плечами. — Мне многое нравится. Пиво. Вино. Коктейли. Ну, ты понимаешь.

Я понимаю.

И не уверен, что мне нравится, когда она пьет.

— Ты ведь понимаешь, — негромко произношу я, — что с каждым глотком теряешь бдительность? Становишься немного уязвимее.

— Да, — тихо отвечает она. — Понимаю. Но выпивка помогает мне немного… расслабиться.

Она судорожно выдыхает.

— Моя семья… очень непростая.

— Я, блядь, даже не сомневаюсь, — бормочу я. — Знаю, каково это.

— Правда? — Она склоняет голову набок с искренним интересом.

— Ага. Я старший, — объясняю я. — Тот, на ком лежит больше всего. Теперь, когда отец стареет, он рассчитывает на меня. В последние годы у него немного ухудшилась память и ясность мысли, понимаешь? Он прожил тяжелую жизнь. И это не прошло бесследно.

Я провожу пальцем по стенке стакана, собирая капли конденсата.

Зачем я ей все это рассказываю?

— Мне придется взять все на себя. Без вариантов.

— А чтобы отвлечься от этого? — спрашивает она, склонив голову. — Что ты делаешь?

— Тренируюсь. Гуляю. Читаю. — Я отвожу взгляд. — Там, откуда я родом, очень красиво.

Я вижу сине-зеленое море, разбивающееся о скалы. Очаровательные маленькие лавки. Цветы вдоль каждой тропинки.

Боже, как же я скучаю.

— Куда ты сейчас унесся? — мягко спрашивает она.

Какого хрена эта женщина, почти меня не знающая, видит меня насквозь?

— Просто представлял, что я дома, — признаюсь я, и мой голос пропитан тоской. — Я хочу домой.

Блядь, я действительно этого хочу. Но я пообещал отцу собрать сведения о Копыловых.

Наверное, каким-то странным, совершенно непредусмотренным способом я и правда выполняю обещание.

ГЛАВА 3

ЗОЯ

Мы встречаемся каждую неделю.

Джеймс-лжец и маленькая Зоя.

Каждую неделю.

Шесть месяцев подряд.

Целых шесть месяцев, в одно и то же время, в одном и том же месте. Маленький тайный мир, выкроенный только для нас. Я начинаю строить все свои планы вокруг наших секретных встреч по четвергам.

Они становятся главным событием моей жизни. Я живу ради вечеров четверга.

Мне удается скрывать все от братьев — они ничего не замечают и даже не подозревают неладного — лишь потому, что чертовски заняты. Поездки, свадьбы, дети, превращение нашего маленького круга во что-то большее, более могущественное. Иногда я делаю вид, что встречаюсь с кем-то из подруг, но чаще всего просто прячу трекер.

А может, все дело в том, что никому и в голову не придет заподозрить Зою Копылову в скрытности и обмане.

Каждый четверг я приношу выпечку, истории и вопросы.

А он слушает.

Он больше наблюдает, чем говорит. Его взгляд тяжелый и задумчивый, словно он запоминает меня по частям. Пока я рассказываю, его пронзительные голубые глаза не отрываются от моих.

Я прекрасно понимаю, как сильно в него втрескалась. Стоит увидеть его с закатанными рукавами — загорелые мускулистые предплечья, то, как он подается вперед и ловит каждое мое слово… Я не могу оставаться к нему равнодушной, сколько бы ни старалась.

А я стараюсь. Через несколько месяцев я сдалась и окончательно признала свое увлечение.

Это всего лишь увлечение… правда?

И каким-то образом я начала выстраивать всю свою жизнь вокруг этих встреч. Вокруг него.

Моего мистера Четверга.

Что-то внутри меня шепчет предупреждения, которые я не желаю слышать. Что мне следует быть осторожной. Что следует его бояться. Что этот мужчина мне недоступен и нельзя позволять себе быть уязвимой рядом с таким, как он. Таким мрачным, неподвижным.

Таким опасным.

Но я не могу остановиться.

Чем сильнее пытаюсь отдалиться, тем больше жажду его присутствия. Его голоса. Его непоколебимости. Того, как он успокаивает хаос в моей голове.

В нем есть нечто особенное.

— Ага, — говорит он, просто слушая и кивая. — Продолжай, малышка.

Продолжай, малышка.

И я продолжаю.

Продолжаю говорить. Продолжаю доверять. Продолжаю влюбляться в мужчину, которого почти не знаю.

Он понимает то, о чем я никогда никому не рассказывала. И что еще хуже — я действительно рассказываю ему все. Показываю каждый темный уголок своей души, выдаю каждую тайну, которую никогда не осмеливалась произнести вслух.

А он просто слушает.

С тем спокойствием, в котором нет ни капли осуждения и которое становится моим якорем посреди бури.

Но чем больше я говорю, тем большего хочу.

Хочу, чтобы он прикоснулся ко мне.

Обнял.

Поцеловал.

И все же спустя шесть месяцев… он лишь покупает мне выпивку. Провожает до выхода. Сохраняет дистанцию.

Он всегда рядом.

Всегда наблюдает.

Я убеждаю себя, что с ним в безопасности. Что ничего страшного, если тайком выбираюсь без охраны, потому что Джеймс никому не позволит меня тронуть.

Иногда он задает вопросы — настолько непринужденно, что я почти не замечаю подвоха.

— Твой брат женился?

— И что случилось потом?

— А после?

И я отвечаю. Потому что больше не знаю, с кем поговорить. Поэтому говорю с ним.

Рассказываю об Ане и Семене. О том, как Родион уехал в Штаты и встретил Эмбер. Как они влюбились и как она предала доверие моих братьев. Как после этого Родион был вынужден на ней жениться, но в итоге у них все сложилось.

Рассказываю о Рафаиле и Полине, о том, что теперь у них есть дети. О том, как все изменилось. Как постоянно меняются правила.

И рассказываю, каково это — расти под опекой таких мужчин, как мои братья.

— Как думаешь, я когда-нибудь освобожусь от них? — спрашиваю я, качая головой.

Он слегка усмехается.

— Но сейчас ты ведь здесь, разве нет?

— Да, — отвечаю я, — но это непросто. Случись все несколько лет назад, до их свадеб, поездок и всего остального, мне бы такое никогда не сошло с рук.

Он приподнимает бровь.

— И все же ты приходишь сюда каждую неделю. По-моему, свободы у тебя чуточку больше, чем ты думаешь.

— Это правда, — признаю я, невольно улыбаясь.

Однажды вечером он приносит мне небольшой подарок. Изящную безделушку — потрясающее золотое кольцо с затейливым узором из переплетенных завитков. Оно такое красивое, что у меня почти перехватывает дыхание.

— Оно прекрасное, — говорю я, когда он надевает кольцо на указательный палец моей правой руки.