— Ты ее слышал, Копылов, — ровно и ясно произносит Шеймус.

— Я сказала, что люблю его.

Я вскидываю подбородок.

Или когда-то любила — до того, как он разбил мне сердце.

Я бросаю на Шеймуса косой взгляд.

— Ему придется доказать, что он достоин моей любви. Доказать, что не лгал. Ему придется доказать еще чертовски многое.

Я судорожно выдыхаю.

— Как и мне, — шепчу я. — Боже, как и мне.

Повернувшись к священнику, я повторяю слова Шеймуса.

— Клятвы, отец.

Я шмыгаю носом, вытираю лицо тыльной стороной ладони и шепчу себе словно мантру.

Я мечтала, что Шеймус меня спасет. Но фантазия оказалась ложью. Все было совсем не так.

В мечтах он был благородным.

Добрым.

В мечтах он не убивал Морозова, чтобы добраться до меня.

Боже мой, у этого мужчины вообще есть совесть?

Я влюбилась в мистера Четверга.

В Шеймуса.

Смогу ли я полюбить и Гробовщика?

ГЛАВА 12

ШЕЙМУС

Все это кажется сном.

Она здесь.

Она действительно, мать ее, здесь.

Зоя в белом. Моя милая малышка, окутанная шелком и тишиной, стоит рядом со мной так, словно ее собираются казнить.

Она что-то говорит, но я не слышу. В ушах звенит. Я могу сосредоточиться лишь на ее лице. Она выглядит так, словно мыслями находится где-то далеко. Словно уже оплакивает саму себя.

Я их предупреждал.

Я, блядь, их предупреждал.

А у них все равно хватило проклятой наглости договориться о ее браке с Морозовым.

Когда она моя.

И теперь я здесь.

Мир позади нас может рухнуть. Ее братья, возможно, никогда ее не простят. Возможно, она сама себя не простит.

Но она у меня.

Эта женщина в буквальном смысле может стать моей погибелью.

Мы произносим свадебные клятвы.

Все происходит совсем не так, как мне хотелось.

Черт, я вообще ничего не представлял. Просто знал, что обещал прийти за Зоей.

Но к этому меня ничто не подготовило.

Я знал, что хочу ее. Знал, что она мне нужна. И знаю… она может никогда не простить меня за то, как я это сделал.

И все же выбора нет. Я глава клана Маккарти. Не могу позволить себе слабость — ни перед кем. Даже перед любовью.

Ее семья смотрит, как мы произносим клятвы. Рука Зои дрожит, когда я надеваю на ее палец кольцо.

Затем я щелкаю пальцами.

Сигнал моим людям.

Отсюда я вижу мертвое тело мужчины, которого убил, чтобы добраться до этого алтаря.

Теперь это проблема Копыловых.

Далекий гул шин заставляет всех повернуться к окнам.

— У тебя собрана сумка для медового месяца? — шепчу я ей на ухо. Моя кровь до сих пор кипит от одной мысли, что она могла остаться наедине с другим мужчиной, пусть теперь тот лежит бездыханным меньше чем в десяти ярдах за ее спиной.

— Да, — настороженно шепчет она. — В передней.

— Возьми ее с собой, но все необходимое я куплю заново.

Я хочу сам выбирать, что она будет носить.

— Ты поедешь со мной прямо так. Моей невестой. Зоей Маккарти.

Это имя неправильно ощущается во рту.

Странно.

Искаженно.

Зоя — русская принцесса.

Маккарти — ирландский оплот.

Зоя Маккарти.

Теперь она моя.

Она принадлежит мне.

Моя прекрасная малышка, которая ненавидит меня и когда-то любила.

Я взял с сопровождающих меня людей клятву молчания. Они подчинятся. За пределами клана Маккарти никто не произнесет ни слова.

Я расскажу отцу на собственных условиях, когда подготовлю почву.

— Можете уходить, — говорит Рафаил. — Но мы придем за ней.

— Если придете, — отвечаю я железным голосом, — ты прекрасно знаешь, что, блядь, произойдет.

— Да замолчите вы оба, — огрызается Зоя. — Вы вообще слышали хоть слово из того, что я сказала?

По толпе пробегает волнение. Я убил мужчину, который собирался на ней жениться, а их потрясает то, что она велела мне и Копылову заткнуться.

Эта девушка.

Эта женщина.

До заката она обязательно окажется у меня на коленях.

Я уже говорил ей и повторю снова: женщины Маккарти подчиняются своим мужьям. Она узнает свое место.

Да.

Обязательно узнает.

Зоя поворачивается к семье. Ее глаза пылают, а голос ломается.

— Не преследуйте нас. Не идите за мной. — Она качает головой. — Я уже сказала: я его люблю.

Она говорит это лишь потому, что не хочет нового кровопролития. И все же что-то внутри меня отчаянно желает, чтобы однажды ее слова стали правдой.

Когда-нибудь.

Когда-нибудь.

Я беру ее за локоть. Ее кожа мягкая, теплая и электрическая под моей ладонью.

Мне хочется нести ее на руках.

Обнимать.

Целовать.

И, видит бог, я так и сделаю.

Я переношу ее через порог родного дома, а затем так же перенесу через порог своего. Подхватываю Зою на руки.

Она изумленно ахает, распахивает глаза и встречается со мной взглядом. Я целую ее перед всеми — перед братьями, перед моими людьми.

Пусть смотрят.

Пусть попробуют прийти за мной.

Я прекрасно понимаю, что натворил. Знаю, чему положил начало, несмотря на тяжесть моей репутации и размах власти.

Я убил собственных людей.

Украл русскую принцессу.

Мне придется за это ответить, и я предпринял шаги, которых не простит даже отец.

Если Копылов хотя бы наполовину тот мужчина, которым я его считаю, расплата будет адской.

Но решение принято.

И если все пойдет по плану…

Клятвы произнесены. На ее пальце мое кольцо. Я помечу ее как свою.

Только свою.

Я несу Зою к машине, открываю дверь и пристегиваю, словно она сделана из хрупкого стекла. Она выглядит потрясенной, глаза широко распахнуты.

— Что ты сделал с Павлом? — напряженно спрашивает она.

Павел.

Боже мой, все было слишком близко.

Она назвала его проклятым именем.

Я качаю головой и резко выдыхаю. Отвечаю не сразу. Вместо этого захлопываю ее дверь, сажусь в машину и отдаю водителю короткий приказ: — Вези нас прямо в аэропорт.

Мы едем домой.

Назад в Дублин.

— Шеймус? — шепчет она.

— Тихо, — приказываю я.

Мы еще не в безопасности. Я не хочу, чтобы мои люди слышали, как она обращается ко мне по имени.

Она единственная, кто так делает.

Когда она произносит мое имя, для меня это священно.

Зоя ошеломленно смотрит на меня, приоткрыв рот.

— Хочешь сказать, что один властный босс сменился другим?

— Мне плевать, от кого ты пришла, — резко отвечаю я. — Я говорю, что теперь ты моя. Ты знаешь, кто я, Зоя?

Она сглатывает. Глаза блестят от страха.

— Ты Гробовщик, — шепчет она.

Я смеюсь, наклоняюсь и нежно целую ее в лоб.

— А теперь я еще и глава твоего дома.

ГЛАВА 13

ЗОЯ

Мое сердце болит.

Я мечтала об этом, фантазировала, но теперь, когда он действительно меня забрал…

О боже.

Моя семья.

Я так сильно их люблю. Они не хотят смотреть, как меня забирает человек, который, по их мнению, причинит мне боль. Не способны смириться с мыслью, что я стану жертвой. Но снова все сводится ко мне — к маленькой Зое.

Всегда ко мне.

К самой младшей в семье, от которой ждут, что она остановит кровопролитие. Сохранит мир.

Я не ожидала, что он возьмет крепость штурмом… словно искал смерти. Словно знал правила и все равно сжег их.

Отомстят ли братья? Простят ли меня?

Я призналась. Сказала, что влюблена в него.

Влюблена , — сказала я, хотя теперь уже не знаю, правда ли это. Разве подобное возможно?

Когда-то я его любила.

Кажется?

Но, признаваясь в любви, я одновременно раскрыла и свое предательство.

Мне вообще еще кто-нибудь доверяет?

И вот я столкнулась с самым страшным своим кошмаром: полным бессилием. С тем, что меня используют.

Что я становлюсь соучастницей жестокости.

Предаю семью.