— Разумеется, — отвечаю я, заставляя себя собраться.

Что происходит? Это лишь мой безнадежно романтичный разум хочет верить, что он пришел за мной? Что Шеймус не лгал, когда говорил, что придет?

Нет.

Он был здесь прошлой ночью. Мы обменялись словами, расстреляли друг друга эмоциями, словно пулями. И теперь… даже если бы он захотел заявить на меня права, то уже не может.

Я помолвлена с другим мужчиной.

Тогда почему мне хочется плакать?

Я расправляю плечи, когда в доме снова воцаряется спокойствие. Сама напридумывала истории о призраках, словно мне действительно есть чего бояться.

Нет.

Мне нужно покончить с этой свадьбой.

Сейчас.

Полина возвращается.

— Все хорошо. Не знаю, что это было.

Интересно.

Когда она улыбается, я с трудом сглатываю.

— Готова?

Я поворачиваюсь к косметике. Если они собираются фотографировать, если мне предстоит стать невестой… я буду самой чертовски красивой невестой, какую они когда-либо видели.

Консилер — плотный и безупречный под глазами. Тональная основа. Пудра. Немного хайлайтера, совсем чуть-чуть. Тушь, подводка, помада. Обычно я не захожу так далеко. Никогда.

Но сегодня…

Сегодня без этого не обойтись.

И все же происходящее кажется сном.

— Я готова.

Я спускаюсь по лестнице, словно иду на казнь. Шаги эхом отдаются по полу, но я не дрожу. Не позволю себе.

Звучит струнная музыка. Все выглядят великолепно, облаченные в вечернюю одежду. Дом украшен в белых оттенках и цвете слоновой кости, золотыми лентами и букетами белых цветов.

Рафаил мне улыбается. Я отвечаю слабой полуулыбкой.

Возможно, однажды я его прощу.

Я смотрю в сторону алтаря, но не вижу жениха.

Это немного странно.

Рафаил прослеживает мой взгляд и хмурится.

— Откройте двери, — приказывает он.

По комнате проносится потрясенный вздох.

Потому что там стоит не Павел Морозов.

Рафаил уже выхватил пистолет, а Семен пришел в движение.

— Стоять, — жестко приказывает Рафаил.

Шеймус не отрывает от меня глаз через заполненную людьми комнату.

Я не могу дышать. Потому что даже сейчас, зная, кто он и что совершил, мое сердце меня предает.

Раздается еще один изумленный вздох, но голос Шеймуса пронзает напряжение подобно пуле.

— Тихо, — властно произносит он. — Всем оставаться на местах. Все здание заминировано.

У меня перехватывает дыхание. Воздух внезапно становится разреженным.

— Копылов, — говорит он, холодно глядя на Рафаила. — Прежде чем ты хотя бы подумаешь нажать на спусковой крючок, запомни вот что. В ту ночь в баре «Волк и Луна» мне приказали уничтожить твою семью. Помнишь? В ту ночь, когда младшая сестра тебя предала?

Рафаил кивает.

Неподвижный.

Мое сердце колотится громко и неровно.

— И вот доказательство моих слов, — продолжает Шеймус с пугающим спокойствием. — В ту ночь я оборвал жизни людей, предавших меня. Мой босс поверил, что их убили вы. Вскоре они все равно узнают правду. Я обещал предателям, что они заплатят, а я всегда держу слово.

Он смотрит на Семена, ставшего бледным как призрак. Руки Родиона сжимаются в тугие кулаки. Рафаил отказывается отводить взгляд.

— Я дал тебе одно обещание, — говорит Шеймус, глядя на Рафаила. — Не так ли?

А затем, о боже, он поворачивается ко мне.

— Я сказал, что приду за вашей сестрой. Помню это во всех подробностях. Уверен, Семен тоже помнит. А я никогда, никогда не отступаю от своего слова.

Он делает жест рукой. Ладонь не дрожит, голос остается тихим.

— Иди ко мне, Зоя.

Поначалу мое тело отказывается двигаться.

— Иди, — шепчет Рафаил мне на ухо. — Сейчас ты должна делать, что он говорит. Я не могу его остановить.

Дом заминирован.

Голос Шеймуса прокатывается по комнате.

— На территории поместья размещены сорок моих агентов. У каждого выхода. Они стоят прямо рядом с вами.

Я резко вскидываю голову. Охранники в форме — неподвижные, вооруженные — повсюду.

Мы окружены.

Твою мать.

Он сумел тайком провести их всех.

Ради меня.

Обещание.

Вендетта.

Расплата.

— Что ты сделал с Морозовым? — бесцветно спрашивает Рафаил.

Глаза Шеймуса покрываются льдом.

— Ты прекрасно знаешь, что именно я сделал.

О боже.

— Ты начал войну, Шеймус? — шепчу я.

Взгляд Рафаила становится жестким.

Никто не называет его Шеймусом.

Я не должна знать его имени.

— Трудно начать войну, которая уже идет, — ледяным тоном отвечает Шеймус.

Затем снова поворачивается ко мне.

И даже сейчас мое предательское сердце ждет проблеска тепла. Смягчившегося взгляда.

Хоть чего-нибудь.

Но его глаза заморожены.

— Я сказал: иди ко мне, Зоя.

Мои ноги превратились в желе.

Но я иду.

— Зоя, иди, — уже мягче говорит он. — Я не причиню тебе вреда, малышка. Обещаю. Даю слово. Пожалуйста, просто подойди ко мне.

Полина прижимает ладонь ко рту. Яна наблюдает за нами обоими, сузив глаза. Аня побледнела, ее глаза широко распахнуты.

Все смотрят.

Все его слышали.

И я иду. Двигаюсь по проходу между рядами. Мимо семьи. Мимо всего, что когда-либо знала. По-прежнему прижимая цветы к груди.

Прямо в объятия Шеймуса Маккарти.

Понимая, что сделала. Зная, чего это им будет стоить. Зная, что они никогда меня не простят. Что ответный удар окажется жестоким.

Беспощадным.

Сокрушительным.

Я иду к нему.

Он берет меня за руку.

Затем поворачивается к священнику и один раз кивает.

— Клятвы, отец, — говорит он. — Покороче.

Рафаил пытается приблизиться к нам.

— Не надо, Копылов, — рычит Шеймус.

Я вижу в нем нечто, чего не замечала прежде: темный блеск в глазах, окаменевшую челюсть.

Он готов убить.

Их всех.

А затем все равно заберет меня, какой бы ни оказалась цена.

— Только через мой труп, — рычит Рафаил. — Так убей меня. Но мою сестру ты не заберешь. Не заберешь.

— Нет! — кричу я. — Хватит!

Я вырываюсь из рук Шеймуса и отбиваю его ладони, когда он пытается меня удержать. К моему потрясению, он останавливается. Смотрит так, словно видит впервые… и отступает на шаг.

Мои братья замирают. Вся комната погружается в неподвижность.

Все — каждый человек в этой проклятой комнате — смотрят на меня.

— Я не позволю вам воевать из-за меня, — говорю я все громче. — Нет. Хватит. Погибло уже слишком много людей. — Мои слова разрывают тишину. — Слишком много! Я не стану рисковать. Прекратите. Все вы. Просто… остановитесь.

Наступает тишина — тяжелая, густая, непригодная для дыхания. Глядя на братьев, я чувствую, что меня сейчас стошнит. Меня трясет, но я не отступлю.

— Рафаил, я выйду замуж за Шеймуса.

Я с трудом сглатываю.

— Я выйду за него… потому что люблю.

Тишину нарушает потрясенный вздох. Рафаил сужает глаза, его лицо каменеет от неверия.

— Зоя, разве ты не…

— Нет! — снова кричу я.

Кажется, впервые в жизни я повысила на него голос.

— Перестань говорить, — резко приказываю я.

Затем поворачиваюсь к Шеймусу и указываю прямо на него.

— Послушайте. Я не знала, кто он такой, — говорю я, прорываясь сквозь тяжесть горя. — И мое сердце разбивается от осознания того, что он совершил. Но вы должны кое-что знать.

Я смотрю на Рафаила, и мой голос ломается.

— После тебя нет никого, кому я доверяла бы сильнее.

Предательство на его лице разрывает меня на части.

Рассекает прямо посередине.

— Зоя, — шепчет Рафаил.

Растерянный.

Раненый.

До боли раненый.

— Он отдал все, чтобы прийти за мной, — говорю я, и слезы уже беспрепятственно текут по лицу. Знаю, что тушь размазалась, как и вся косметика, но мне все равно. Сейчас иначе нельзя. — Я должна остановить эту войну.

— О чем ты говоришь? — почти неслышно спрашивает Рафаил. — Что ты имеешь в виду?