Я чувствую его у себя за спиной — мужчину, который ни разу не проигрывал битву, а теперь волнуется из-за моей реакции.

Я прижимаю к себе фотографию.

— Где ты ее взял? — спрашиваю я. — Ох, Шеймус.

— Твои тетя и дядя работали на нас. Ты ведь знаешь?

— Да.

— Я заплатил за эту фотографию немалую цену, — говорит он с улыбкой. — Но не ценой предательства. Нет, им просто нужны были деньги. Кто бы мог подумать, что старый снимок может стоить так дорого? Но он стоил каждого пенни, малышка, правда?

Горло сжимается.

— Спасибо, — шепчу я.

Но это слово кажется слишком незначительным.

Как поблагодарить человека за то, что он вернул тебе частицу тебя самой, о потере которой ты даже не подозревала?

— Почему ты… почему спрятал все это? Ты ведь специально спрятал?

Он переминается с ноги на ногу, засунув руки в карманы. Выглядит почти… застенчивым и по-мальчишески смущенным.

— Я хотел дождаться подходящего момента, — тихо отвечает он. — Пока не закончится война. Пока не наступит мир. Пока ты и без того не поймешь, что я тебя люблю, — прежде чем дать тебе еще больше доказательств.

— Ох, невыносимый ты мужчина, — говорю я, смеясь сквозь слезы. — Я так сильно тебя люблю.

Он заключает меня в объятия и целует. Ладонь к щеке, губы к губам, сердце к сердцу.

— Я люблю тебя, Зоя Маккарти, — говорит он.

— Я люблю тебя, Шеймус.

Его руки обнимают меня. И в тишине я стою рядом с ним.

Утешенная, полная надежды, и любимая.