Аран злился на неизвестных магов, посягнувших на дев Домов, бесновался на хрейдмара и на куда-то подевавшуюся охрану резиденции. Но больше всего его выводила из себя взбесившаяся магия, которая то накатывала волнами силы, то исчезала почти полностью, словно пересохший ручеёк в летнюю жару. Волны магии плохо подчинялись управлению, но глава Дома Камня нашёл решение. Он выждал, пока иссохший ручеёк магии начнёт наполняться, поймал пик нахлынувшей волны и впитал в себя силу. Всю, до капли.

Зловещий хохот понёсся по пустым залам Динллуда. Аран ярко засиял глубоким синим цветом, занёс искрящийся топор над головой и рывком опустил на дверь, передавая всю накопленную ярость своему любимому оружию.

Красное на белом…

Босые ноги оставляли следы на белом снегу. Айлита не помнила где поранила ноги. Она вообще ничего не помнила, кроме того, что ей надо добраться до резиденции хрейдмара. Там сейчас царила смерть.

Глава Дома Воздуха сплела пальцы в очередном плетении. Бессмысленном, как и тысячи предыдущих. Магия воздуха отказывалась подчиняться своей владычице. Айлита тоненько взвыла, кусая нижнюю губу. Отчаяние заставило прибавить шаг.

— Я иду, иду…— повторяла она на каждом шагу, — потерпи, я скоро…

Тонкая ткань лёгкого наряда не защищала стройную фигуру женщины от злости ледяной вьюги. Но Айлита не чувствовала холода, как не чувствовала, что выбившиеся пряди смоляных волос покрываются инеем, что леденеют пораненные ступни, что колючие снежинки ранят нежную кожу.

Она шла, неотрывно глядя на приближающуюся череду белоснежных ступеней, ведущих в резиденцию Этвелла. С губ Айлиты срывался бессмысленный шёпот, изящные пальцы вновь и вновь сходились в плетениях, пытаясь вызвать такую привычную магию. Привычную, но не досягаемую теперь.

Последние капли магии, подчинившиеся Айлите, ушли на создание кривого портала, выбросившего её недалеко от пункта назначения — в парке, окружающем Динллуд. С этого момента силы больше не было. Поток магии, ласкающий тело, внезапно иссяк, словно кто-то перевёл на себя всю силу Великого Дома. Айлита, с самого детства легко подчиняющая стихию воздуха, вдруг почувствовал себя слабой, как новорождённый набар.

С губ, смешиваясь со стоном отчаяния, сорвалось проклятие. Айлита вскинула голову и громко закричала в морозную пустоту неба, проклиная собственную глупость. Жадность, только жадность всему виной. Жадность и глупость. Айлита ссутулилась, плечи мелко затряслись от сдерживаемого плача, рвущегося из груди.

— Дура, дура, — задыхаясь, зашептала она, как мантру, — какая же я дура!

Внезапно Айлита выпрямилась, подхватила подол юбки и побежала к ступеням. Есть магия или нет, она не может стоять тут и выть, словно плакальщица на похоронах. Надо что-то делать, надо, надо!

Израненные стопы раскрашивали снег в красное.

Долгожданные ступени быстро приблизились. Айлита прыгнула, но ударилась о твёрдое препятствие. Невидимое, неощущаемое до этого. Айлита полетела назад, больно ударившись о преграду. Из горла красавицы вырвался совсем немелодичный крик отчаяния. С краешка пухлых губ потекла красная струйка.

Красное на белом…

Без магии глава Дома Воздуха была как новорождённый набар, который ещё не открыл глаз. Такая же слабая, она летела к заснеженной земле. Слабая и потерявшая надежду.

— Айлита!

Айлита не упала. У самой земли её подхватили сильные руки. Знакомый голос тревожно зашептал над ухом.

— Айлита… кто так с тобой обошёлся? Что случилось?

Женщина открыла глаза. Над ней склонился Канаку. Беспокойный, взволнованный, непривычно живой, словно с него наконец слетела вуаль надменности.

Айлита с трудом разлепила сведённые губы и бессвязно зашептала.

— Канаку… Никто, я сама. Надо идти. Девы там…Этвелл… магии нет, Канаку. — голос набрал силу. Айлита истерично выкрикнула, — Нет магии!

Глава Дома Вишни отвёл беспокойные глаза.

— Там барьер, не могу пройти, — тоскливо ответил Канаку, поднимая Айлиту и ставя на ноги, — магия сошла с ума. Волнами накатывает, слабыми. Не могу ухватиться.

— Нет магии, — как заведённая повторила Айлита, переводя взгляд на величественное здание, нависающее над двумя лишёнными сил главами Домов, — совсем нет…

Она отстранилась и решительно пошла к ступеням. Канаку догнал женщину, схватил за плечи и яростно тряхнул.

— Ты слышишь меня, Айлита? Я говорю туда не пройти. Барьер мешает. Печать там! Ты меня слышишь? Куда ты рвёшься?

Айлита не сопротивлялась. Она вздрагивала от каждого слова Канаку, а когда он замолчал, ожидая ответа, перевела на него невидящий взгляд.

— Атар-язата в беде. Я должна помочь… должна…

— Она просто одна из клана, — скривился Канаку, — вырастишь новую претендентку на отбор.

Взгляд Айлиты вспыхнул злым огнём. Она резко скинула руки Канаку с плеч.

— Она моя дочь! Моя дочь! — выплюнула она в вытягивающееся лицо Канаку, — я дура! Захотела быть владычицей и отправила на отбор собственную дочь! Пусти!

Айлита упала на колени, заламывая руки. В воздухе понёсся тоскливый вой раненного животного.

— Дура! — Канаку брезгливо дёрнулся, соглашаясь, — дура! Мало тебе девок в Доме?!

Внезапно реальность дрогнула, рассыпаясь. Заснеженная земля заходила волнами.

Чей-то неистовый крик ломал чужую магию.

Канаку, ловя слабую волну силы, почуял, что барьера больше нет. Кривясь, он схватил Айлиту за руку, рывком поднял на ноги и потянул за собой.

— Пошли. Потом рыдать будешь.

Глава Дома Воздуха молча подчинилась. Ей уже было всё равно. В голове билась только одна мысль: найти Атар-язату. Найти дочь…

Глава 49

Маргарита, место нахождения неизвестно

Мрак, вырвавшийся из-под пола, захлестнул залу.

Крик рвал горло. Пальцы вцепились в плетение, запечатывающее нас в этом аду. Всю свою боль я направила в эти мерцающие нити. Всю свою ненависть и страх. Нити заклятий истлевали в пыль, будучи не в силах перенести мои чувства. Она рассыпались, струились вниз золотым песком, который тут же подхватывал и развеивал густой мрак.

Разрывая горло криком, я успела увидеть, как легко демон уклонился от атаки главы Дома Огня, а потом всё заволокло темнотой.

Тени. Вокруг заплясали тени. Они встали стеной, закрывая от меня полыхающие фигуры Аггаю и Ваджет, пряча от меня страшную бойню. За спиной раздался чудовищный грохот, что-то обрушилось, следом ворвался зловещий хохот.

Я захлебнулась собственным криком. Удушье сдавило горло.

Я сделала отчаянную попытку встать, но тело подвело, налившись внезапной слабостью. Хрипя, я повалилась на бок, чувствуя, как судорога впивается в каждую клетку моего истерзанного тела.

Теперь тьма была не только снаружи, но и внутри меня. Или это я провалилась в неё?

Я не понимала, где нахожусь. Вокруг вставали зыбкие тени, шелестели непонятные слова, тянулись ко мне тонкие пальцы. Там было зябко, но спокойно. Страха не было, не было понимания времени. Ничего не было. Только мрак и тени. Сотни, тысячи шепчущих теней.

Я к ним привыкла.

Внезапно они стали исчезать, как исчезает туман на рассвете. Мрак развеялся и в глаза мне ударил яркий свет. Нахлынули воспоминания, принёсшие за собой боль.

— Элиан! — сорвалось с губ.

В горле сразу запершило. Я закашлялась.

— Эй, эй, — знакомый голос взволнованно зазвучал, больно ударяя по ушам, — тише. Тебе нельзя сейчас говорить. Выпей.

Заботливые руки подхватили под плечи, в губы упёрся край стакана. Я поморщилась от запаха. Слишком крепко пахло травами.

— Не кривись, — приказал голос, — пей.

Я послушно глотнула варево. На вкус оно оказалось гораздо приятней, чем на запах. Горло сразу перестало саднить. Я жадно вцепилась в край стакана и выпила всё до капли. Стало легче.

— Молодец, — похвалил меня голос, — а теперь отдыхай.

Исчез стакан, руки осторожно опустили меня.