Будет ли оно там, в разрушающемся мире, где ежедневный обед уже достижение?

Я растерянно почесала зудящую шею. Хм, что это? Шрам? Никогда у меня там не было шрама. Спрыгнула с кровати и подбежала к туалетному столику. Под тусклым светом попыталась разглядеть шею. Так и есть. Розоватой нитью по шее шёл тонкий, как от скальпеля, разрез, который уже затянулся, став едва заметным. Ага, наверное, именно так тут лечат сотрясение…

Из-за кровати раздался глухой стук.

Я подпрыгнула и вжалась в туалетный столик. Это что ещё за призрак?

— Данэй! — робко позвала я прислужницу.

Тишина.

— Есть тут кто то?

Снова тишина.

А стук меж тем повторился.

Обмирая, я медленно прошла к кровати, влезла на неё, переползла на другую сторону. Схватила подушку, чтобы как следует треснуть если что, и перегнулась через край.

— Твою мать!

Подушка полетела в сторону, я — вниз.

На прикроватном коврике лежал бледный архивариус, обнажённый по пояс. И ему явно было нехорошо. Какой-то приступ, очень похожий на эпилепсию, свалил Рика, а сейчас мучил судорогой, выкручивая его тело.

— Рик! Рик! — я приземлилась рядом с архивариусом и положила ладони на его щёки.

Кожа была ледяная.

Глава 35

Маргарита, спальня во дворце Подснежника

— Рик, Рик, — судорожно повторяла я, перебирая в уме все известные мне приёмы первой помощи.

Пальцы скользнули к ярёмной вене. Пульс слабый. Пены на губах нет, ни розовой, ни белой. Носогубный треугольник обычного цвета, кожа бледная, ледяная, покрыта мелкими капельками пота.

Не похож приступ ни на эпилепсию, ни на сердечную или легочную недостаточность. Отравление? Я бросила взгляд на кубок, наполненный водой. Даже если яд подмешан в воду, то на взгляд это точно не определить. Или магия? Чёрт, тут я вообще бессильна.

Ситуация, хуже не придумать.

— Данэй! — выкрикнула я в пустоту.

Тишина. Как будто вымерли все. Да что тут происходит?!

Рику становилось всё хуже. Сквозь плотно стиснутые зубы прорывался стон, больше похожий на рычанье.

— Потерпи, я сейчас, — прошептала я, срываясь с места.

Искать кого-то не было времени, поэтому я решила обойтись подручными средствами. В ванной комнате я схватила полотенца, намочила их водой и бегом вернулась в комнату. Архивариус дышал через раз, сердце билось так сильно, что грудная клетка ходила ходуном. Капельки пота слились в ручейки и теперь стекали, путаясь в волосах.

— Мамочки! Что ж страшно-то так? — прошептала я, опускаясь на колени рядом с Риком, — данэй! Ну, хоть кто-нибудь! На помощь!

Тишина, как в погребе. То мельтешат под ногами, как тараканы, а когда надо никого не дозовёшься!

Я попыталась перевернуть архивариуса на бок, чтобы не произошло заглатывание языка, но не смогла сдвинуть мужчину с места.

— Здоровенный какой! — выдохнула я, оставляя Рика на месте.

Схватила мокрое полотенце, положила архивариусу на лоб, вторым обтёрла его лицо, шею. Попыталась проверить пульс, но очередная судорога изогнула тело архивариуса. Он сильно махнул рукой, под которую неудачно подвернулась я. В полёте я успела заметить, как обмяк, расслабляясь, Рик.

Приземление вышло мягким, толстый ковёр спас, но я снова приложилась головой. Не так сильно, как накануне, но всё равно ощутимо.

— Да, блин! — прошипела я, поднимаясь на ноги.

Архивариус лежал неподвижно и, кажется, не дышал. Мокрое полотенце, которое я положила на его лоб, валялось в стороне.

— Не, не, не, не, — нервно заголосила я, подбегая к мужчине.

Мало того, что в моей спальне полуголый мужчина, так он теперь ещё и отъехать решил на коврике у кровати! Как я это всё объясню?!

Я плюхнулась возле бездыханного тела архивариуса, приложила ухо к его грудной клетке. Сердце, которое до этого отчаянно колотилось, теперь бездействовало.

— Твою ж мать!

Я выплеснула воду из кубка на бледное лицо архивариуса. Ничего! Вообще никакой реакции!

— Не смей умирать мне тут! — пригрозила я бесчувственному мужчине.

Схватила полотенце, скатала в валик и подложила под шею Рика, чтобы запрокинуть голову и открыть проход для воздуха. Отмерила точное расстояние, как учил Липатыч на курсах выживания, положила ладони на грудную клетку, стараясь, чтобы плечи находились точно над ладонями, и начала качать, отсчитывая количество нажатий на точку. Потом склонилась над головой архивариуса, прижалась губами к его рту и дважды вдохнула воздух. Снова метнулась к грудной клетке, продолжая прокачивать сердце, а после вернулась к губам. Стоило только опустить голову, как архивариус выдал хриплое:

— Ты уверена, что целовать надо именно так?

Мой визг не слышал только мёртвый! Каким-то ветром меня закинуло на кровать, откуда я, с раскрытыми от ужаса глазами, наблюдала, как Рик, недовольно кривясь, поднимается на ноги.

Он же только что лежал, как мёртвый!

— Зачем так кричать?! От твоего визга уши заложило! — брюзгливо прокомментировал мои действия Рик.

Архивариус выпрямился, потянулся, помотал головой. В стороны полетели капли воды с золотистых волос. Рик нахмурился, потрогал мокрые волосы, а потом обратил внимание на валяющийся на ковре кубок. Пустой.

— Твоя работа? — пнул он кубок.

— М-моя, — кивнула я, — п-пыталась помочь. Вы тут умирали немножко…

Рик окинул меня удивлённым взглядом.

— Умирал? Это был транс. Я не планирую умирать в ближайшие пару сотен лет.

— Столько не живут! — выпалила я.

— Хм, — Рик сочувственно смотрел на меня, — а сколько живут?

— Лет шестьдесят или семьдесят…

— Серьёзно? — опешил Рик, — как мотыльки…

— Нам хватает, — растерянно ответила я.

Рик ничего не ответил. Он поднял с пола мокрое полотенце, скривился и перевёл взгляд на меня.

— Сухие есть?

— Ага, сейчас, — нервно дёрнув глазом, ответила я.

Сползла с кровати и резвым оленем умчалась в ванную.

Глава 36

Эрик Этвелл, спальня Маргариты

Едва неопределённость скрылась в ванной, как я застонал и опустился в кресло. Транс выжрал слишком много сил, которые и так были потрачены на лечение девчонки, а результат погружения вышел меньше чем нулевой.

Образы так и остались плавать в густом тумане неясности.

Сначала всё шло очень хорошо. Даже слишком. Транс вызвал первый образ, переданный моим демоном. Каменная арка, светящаяся бледным мертвенным светом. По бокам арки сидят два льва-охранника. Они скалятся и рычат, охраняя портал. Стоило только подойти к арке, как портал затянуло льдистой мглой, а потом непроницаемым камнем. В камень превратились и львы, оставшись навечно оскаленными в грозном рыке.

Меня откинуло от каменной стены, под злорадный хохот невидимого врага. А потом опустилась ледяная тьма, наполненная осязаемой угрозой.

Но хуже всего было то, что и арка, и портал, и даже хохот невидимого врага был мне смутно знаком. Я точно знал всё это в прошлом, но сейчас знание было мне недоступно.

Как я мог забыть такое?

Я покрутил родовое кольцо на безымянном пальце левой руки. Всмотрелся в мёртвый камень, служащий украшением кольца. Что-то неясное пронеслось в памяти. Пронеслось и сильно кольнуло в сердце.

Я устал. Боги, как же я устал…

Был ещё один образ, точнее ощущение. Вкус магии двух Домов. Но в трансе я его не искал, с ним надо работать в реальности, чем я и займусь в ближайшее время.

— Вот, полотенца, — отвлёк меня голос неопределённости, — давайте помогу.

Девчонка, опасливо обходя меня по дуге, подошла со спины и положила полотенце на голову.

— Я сам в состоянии… — ворчливо ответил я, непонятно от чего раздражаясь.

— Сидите уже, — сурово приказала девчонка, промакивая мои волосы полотенцем, — вас тут только что злые корчи выворачивали. Сама справлюсь. Вам бы в больничку, по-хорошему. Это ненормально, когда судороги сваливают. Может у вас опухоль в мозгу или ещё чего похуже. Часто это у вас, а?