Каэрллион. Большая Арена. Церемония встречи невест.

Усиленный в десятки раз голос церемониймейстера разнёсся над ареной.

— Благородная дангра Элиан из Дома Цветущей Вишни! — торжественно провозгласил он и закончил с придыханием. — Одиннадцатая претендентка на отбор, выбранная ярким пламенем священного круга жизни!

Небо над ареной взорвалось нежными лепестками цветов вишни. Сквозь раскрывшееся око небес вылетели четыре белоснежных ритуальных лебедя , держа в клювах широкие атласные ленты, свободные концы которых были обвязаны вокруг гигантского золотого яйца — символа новой жизни.

— Благородная дангра славиться своей красотой, умом, тонким чувством прекрасного, — на всю арену расхваливал прибывшую невесту старый придворный, — она способна стать превосходной супругой хрейдмару Этвеллу. Вознесём же молитву небесам, чтобы они даровали победу дангре из благородного Дома Цветущей Вишни.

Зрители приняли слова придворного, зашлись в овациях и восторженных криках, наблюдая, как лебеди плавно опустили яйцо на сияющую границу круга жизни. Церемониймейстер закончил стандартную приветственную речь и скосил взгляд на меня. Скоро ритуал подойдёт к концу, все одиннадцать невест прибыли. Осталась совсем немного — я должен произнести заключительные слова, которые отомкнут золотые яйца и выпустят на свободу претенденток.

Вишнёвые лепестки засыпают арену, беснующуюся от восторга толпу, нас, стоящих в ложе правящего клана. Душный аромат вишни проникающий повсюду, вытесняет морозный воздух и раздражает не меньше настойчивого взгляда старого церемониймейстера. Ритуальные доспехи давят на плечи, как и тот долг, что мне предстоит выполнить.

Весь сегодняшний день это душное наваждение, залитое вишнёвой кровью и покрытое плесенью старых ритуалов.

— Я всё ещё жду твою неопределённость, — развязный голос Эдварда Денжиди, урга Каэрллиона, разрушил наваждение, — или твоя неопределённость сводится к одному — буравить ненавидящим взглядом ни в чём неповинных девиц, запиханных в яйца блажью ритуала и благородных Домов?

— Неповинных? Эти девицы душа и суть своих Домов, — я рассмеялся, но не отвёл взгляда от арены, — родственный мне Дом Вишни три дня назад совсем недвусмысленно намекнул, что я просто обязан выбрать их дочь, наполненную магией цветения и гниения. Превосходное сочетание, не находишь? Дом Камня — прислал старинный меч и изображение дочери, как только прознал, что готовится ритуал выбора невест. Показывают, что у них есть сила. Куда она повернётся решать только мне. Дом Воды тоже отличился. Они высушили три родника с питьевой водой на своих границах, а потом снова наполнили их, сделав более полноводными, чем те были. Как ты думаешь, кто сейчас владеет магией воды такой силы?

— Гвин из Дома Чистой Воды?

— Она самая. Неповинная дева могла легко обездолить несколько десятков домов в самой жаркой части Каэрллиона, а после спокойно затопить высохшие посевы вместе с деревнями. Нас спасло только то, что сейчас зима и Гвин не планировала катастрофы. Это была простая демонстрация её силы.

— Шантаж! Никогда такого не было и вот опять! — деланно изумился Эдвард, — как они могли?! Шантажировать хрейдмара! Ах, негодники! Я думал, тут всё по любви, а они растоптали все мои чувства! Мстить будем, о великий хрейдмар? Я готов. Могу взять на себя пару девиц из любых Домов на твой выбор. Ты знаешь — я тёмненьких люблю. Остальных Мерлу подарим. Пусть порадуется на старости лет.

Наш негромкий смех разнёсся в ложе, разрушая церемонность ритуала. Церемониймейстер тут же среагировал. Грузно семеня маленькими ножками и гремя ритуальным облачением, он приблизился и остановился на почтительном расстоянии. Неодобрительно посмотрел на урга, заискивающе на меня.

— Хрейдмар Этвелл, — проскрипел церемониймейстер, склоняясь в неглубоком поклоне, — время пришло.

— Я сам решу, когда придёт время, — отрезал я.

— Но…

— Иди на место, Мерл из Дома Цветущей Вишни. Я знаю, когда открыть скорлупу. Мне не нужен командир.

— Как хрейдмар решит, — церемониймейстер склонился в повторном поклоне, — только не тяните, умоляю…

— Иди.

Мерл попятился назад, встал на место.

— Он тебя сейчас готов скинуть прямо вниз и плюнуть сверху на поверженные останки своего хрейдмара, — прошептал Эдвард, — от него такая волна ненависти идёт! С ног сшибает.

— Потерплю. Не все такие эмпаты как ты. Мне его ненависть безразлична, до тех пор, пока он выполняет свои обязанности.

— Тебя ничем не прошибёшь, — ухмыльнулся ург, — как заледеневший, зараза!

— Просто я себя прекрасно контролирую, это не…

Я замолчал, не закончив фразы. Магия всколыхнулась. По венам пробежал короткий импульс энергии.

— Оооо, — простонал Эдвард, — твоя неопределённость проявляется. Тарховы штаны! Ты откуда её призвал?

Волна чужого воздуха влилась в вишнёвую духоту, принося за собой странные запахи: смолы, газа, разрухи.

— Понятия не имею. Это же неопределённость.

— Эрик, а если из Внешнего Мира?

— Манескер? Не должно, слишком далеко, — сквозь зубы ответил я, а сам напряжённо замер, ожидая.

Вмешательство в ритуал дорого мне обошлось. Двенадцать лучей яркого пламени священного круга жизни, вместо положенных одиннадцати, выпили из меня много сил. Если бы в тот момент я был в привычном облике, то мог и не выжить. Только тёмное пламя демонического сердца позволило вмешаться в ритуал призыва невест и изменить его, внеся сущую малость — элемент неопределённости. Но, что принесёт неопределённость не знал даже я. Учитывая потраченную силу, которая до сих пор не восстановилась, не исключено, что теперь ритуал мог зацепить и Манескер — чуждый нам мир людей, лишённых магии. Почему-то раньше мне это на ум не приходило. Слишком отличен Манескер от нашего мира. Слишком далёк.

Круг жизни, вычерченный на светлом поле арены, пришёл в движение. Он сверкнул ярким пламенем, разошёлся, освобождая место для последнего яйца. Небо над ареной разрезало яркой вспышкой, мгновенно воспламенившей назойливые лепестки вишни. Вниз посыпался чёрный пепел. Радостные крики толпы зрителей сменились испуганными возгласами.

Новая вспышка всколыхнула не только небо, но и потоки магии. За вспышкой наконец пришёл грохочущий гром. Свет на секунду померк, а когда вернулся, арена уже безвозвратно изменилась. Неопределённость сработала.

На круге жизни, вопреки устоявшемуся в веках ритуалу, стояло двенадцать яиц. Одиннадцать золотых и одно чёрное, как безлунная ночь. Теперь круг жизни напоминал циферблат часов и полночью в нём было чёрное яйцо.

Я сделал шаг вперёд, простёр руки над ареной и произнёс слова, которые так ждал Мерл из Дома Цветущей Вишни:

— Я принимаю юных дев, выбранных ярким пламенем круга жизни. Да начнётся отбор!

В глубокой тишине раздался скрежет раскрывающихся яиц. Скорлупа открылась, выпуская пленённых дев, вспыхнула и осыпалась золотой пылью к ногам дочерей всех знатных Домов Каэрллиона. Дев прекрасных, воздушных, наполненных магией и поддерживаемых силой собственных Домов.

Но я смотрел только на ту, которую принесла неопределённость и которую я обрёк на ненужные ей испытания. Своей волей я вплёл её жизнь в придворные интриги.

Хрупкая, даже тощая девчонка в нелепых тряпках и одном сапоге, удивлённо озиралась по сторонам, поджимая босую ногу в тонком носке. В одной руке девчонка держала стоптанный сапог, во второй — подошву от этого самого сапога. Вокруг девчонки плавно оседала чёрная пыль, чёткой границей отделяя от остальных участниц отбора.

Немощная, вот что я мог про неё сказать. Ни капли магии, ни капли силы. Как эта неопределённость поможет в моих планах?!

— Эрик, — присвистнул Эдвард, подтверждая мои мысли, — ты из какой дыры её вытащил? Тарховы штаны, она же никакая!

Глава 1