Теперь от этого голоса по спине пробежали мурашки.

Я смотрела вперед на водителя, который секунду назад включил в салоне автомобиля свет и увидела там его…

— Шарапов?

Шок. Тремор и полное непонимание такого “удачного совпадения”.

Я пару раз моргнула, а он сел уже в пол оборота. За дорогой следил бы лучше…

— Привет, Кузнецова.

И в этот момент все мои проблемы, от которых я бежала еще десять минут назад испаряются.

Мой бывший… мужчина разбивший мне сердце, оставивший меня беременную одну на произвол судьбы, сейчас сидит передо мной и так улыбается, словно мне не пришлось все это время страдать.

“Хорошо выглядишь?” – только и проносится в голове…

Я настолько не ожидала его увидеть, что даже слов нет.

— Саш… Оставь меня пожалуйста на ближайше заправке.

Не могу прийти в себя от встречи с НИМ…

— Да ладно тебе, что уж не довезу до города? — ухмыльнулся бывший. — не ожидал просто увидеть тебя при такой работе.

— Ты что думаешь я проститутка? — у меня глаза на лоб от его теории полезли.

— Да шучу я, Люб, что ты сразу.

А мне ничуть не смешно.

Весь этот ужас за этот день и вечер, я наделась закончился?

А в итоге поймала машину и тут он?

ОН?

Шарапов?

Лучше бы я попала в пасть волка, честное слово.

* Любовь *

Я огляделась по сторонам, будто только сейчас по-настоящему увидела, в каком вообще виде сижу у него в машине, и в этот момент до меня окончательно дошло, насколько его это дурацкое, “Хорошо выглядишь, Кузнецова” — было неуместным.

Да я выглядела как женщина, которую жизнь за один вечер пожевала, выплюнула и сверху еще грязью присыпала для красоты. Лицо наверняка красное, глаза опухшие, тушь, если она еще где-то выжила после этого вечера, точно размазалась к чертовой матери. Хорошо выгляжу? Да ну конечно.

Просто мисс Вселенная, застрявшая в болоте и пойманная на трассе бывшим мужиком, который когда-то разнес мне всю жизнь к чертям.

— Ладно. Извините, что пачкаю вам салон. Остановите, правда... Я выйду.

Сама понимала, что это самая бредовая идея из всех возможных. Просто эталон идиотизма. Выйти снова ночью на трассу, в грязи, с мертвым телефоном, после того как меня только что одна машина чуть не смела и окатила лужей, а другая… вот эта... хотя бы остановилась. Но оставаться с ним?

Сидеть в одной машине и слышать этот голос, который я узнала бы хоть через десять лет, хоть через двадцать.

Нет. Мне не хотелось. Совсем. Внутри все сопротивлялось. Все, от головы до пяток.

— Не придумывай, Люб, — отозвался Саша,— Довезу. Тебе куда?

Я несколько секунд молчала, потом все-таки назвала адрес и сразу после этого сильнее вжалась в заднее сиденье и уставилась в окно, надеясь только на одно… что мы сейчас просто доедем молча.

Без разговоров. Без воспоминаний.

Но, конечно же, это был Шарапов. И, конечно же, он не мог просто заткнуться и везти.

Он выключил свет в салоне, снова погрузив нас в темноту, только приборная панель мягко светилась впереди, подсвечивая его профиль, этот до боли знакомый…

Сидит себе как ни в чем не бывало, будто ничего не произошло, будто не было этих лет, будто не было меня, беременной, брошенной, растоптанной, будто мы вчера виделись и просто случайно пересеклись после работы.

— Ты как вообще? — спросил вдруг Саша через пару минут. — Сколько лет, столько зим.

Ну и вопрос…

— Нормально все.

— Нуи хорошо. Молодец.

Я медленно перевела на него взгляд.

В темноте было плохо видно, но когда он чуть повернул голову, когда свет от приборки мазнул по его рукам, по рулю, по пальцам, я почему-то первым делом уставилась именно туда. На правую руку. На безымянный палец.

Кольца не было.

Я сглотнула.

Не носит, что ли? Понятно все.

Да и чему я, собственно, удивляюсь. Наверное, еще одну женщину с ребенком бросил, козлина.

А может, где-то сейчас сидит такая же, как я когда-то, и ждет его с работы, и не знает, что перед ней ходячая катастрофа для женской психики.

С него станется.

Меня аж передернуло от этой мысли.

Шарапов же завел разговор под бубнеж радио.

То подпевал хиты, тоо продолжал говорить.

Что-то про погоду. Про то, что сегодня вообще черт знает что творится и что в таких дебрях даже днем не каждый сунется, а меня вообще угораздило.

— И как тебя вообще занесло в такие места? — усмехнулся он. — Ты там грибы, что ли, ночью собирала?

Я резко повернула к нему голову.

— А ты-то сам тут что делаешь?

— Получал по башке от начальства, — он не медлил ни секунды.— Даже коньяк, который я привез ему в дань и догонку, не помог. Отметелили меня по полной, отправили в отпуск, я вот и думаю, пойду что-ли бывшую на трассе подберу.

Он думает это тоже смешно? Ничуть.

— Понятно, — только и процедила я сквозь зубы.

Понятно. Конечно.

А у меня еще более интересная культурная программа.

После этого мы поехали молча. И, слава богу. Я снова отвернулась к окнуи просто смотрела вперед.

На редкие фонари. На вывески и знакомые повороты.

Город постепенно вырастал из темноты и чем больше знакомых очертаний я видела, тем сильнее отпускало напряжение в груди. Совсем чуть-чуть осталось.

Вот здесь аптека круглосуточная. Вот здесь шиномонтаж. Вот этот поворот на старую заправку.

Вот рекламный щит, который уже третий год обещает всем скидки на кухни.

Господи, родной город. Никогда бы не подумала, что буду смотреть на облезлую вывеску “Мир дверей” с такой нежностью.

— Люб, — снова подал голос Саша, и я внутренне сразу напряглась. — Кофе хочешь? Или чайку, может, горячего?

Я даже не повернулась.

— Меня дома ждут, — ответила я вроде бы мягко, но так, чтобы было понятно: нет. Без вариантов.

Мне не хотелось от него ни кофе. Ни чай. Ни остановок.

Все это было уже не к месту.

— Пусть твой муженек не боится, — протянул вдруг водитель, чем меня крайне ошарашил. — Я тебя надолго не задержу.

Я невольно подняла взгляд и встретилась с ним в зеркале заднего вида.

Он смотрел на меня.

С этой своей чертовой самоуверенностью, которая всегда меня бесила. Даже сейчас. Особенно сейчас, наверное, от злости.

Шарапов только чуть усмехнулся, еле заметно.

— Хотя… может, номерок оставишь?

* Любовь *

Как назло, в этот вечер весь город будто решил издеваться надо мной напоследок дня.

Один светофор.

Второй.

Третий.

Красный, красный, снова красный.

Машина то и дело тормозила, и с каждой такой остановкой меня будто сильнее вжимало в сиденье от усталости.

Я уже не злилась даже толком, на это сил тоже не осталось.

Меня просто вымораживало изнутри. Я хотела только одного… просто домой. Узнать, что с сыном все хорошо. Скинуть с себя эту мокрую одежду, залезть под одеяло. Упасть лицом в подушку и вырубиться в ту же секунду.

Я уже сейчас это облегчение чувствовала. Стоило мне только добраться до кровати, и я бы уснула раньше, чем успела бы укрыться нормально.

А вместо этого я сидела в машине с Шараповым.

И он, как назло, не умолкал ни на секунду.

То спрашивал что-то.

То вспоминал какую-то ерунду.

То пытался разговорить меня так, будто мы старые приятели, которые случайно встретились после отпуска, а не люди, у которых за спиной целая поломанная жизнь.

Этот его бубнеж вымораживал сильнее, чем мокрые джинсы и все вместе взятые.

Я уже даже не отвечала ему почти. В основном молчала, глядя в окно и считая про себя фонари, дома, повороты.

Схожу с ума, лишь бы не слышать его и не втягиваться в этот разговор, на который у меня не было ни желания, ни сил.

Когда наконец показался мой двор, я едва не застонала от облегчения.