Я видела фамилию, имена, печать, однако не проверила ничего.

Даже не попросила рассмотреть паспорт внимательнее.

В тот момент я была настолько потрясена, что поверила первому, что увидела.

А теперь, когда эмоции немного отступили, вопросы появлялись один за другим.

Почему Саша ничего не говорил? Мы были так близки.

Он хотел видеть сына, хотел жить с нами, перевозил вещи, строил планы.

Я видела, как он смотрел на Даню, как радовался каждому его слову, как учился быть отцом и боялся сделать что-то не так. Неужели всё это было театром одного актера?

Неужели человек мог настолько убедительно притворяться, каждое утро просыпаться рядом со мной, обсуждать наше будущее, говорить о возвращении и при этом знать, что где-то его ждут жена и другой ребенок?

Я пыталась представить это и не могла. Не потому, что слепо верила Саше, а потому, что слишком хорошо знала его.

Он мог быть резким, упрямым, порой грубым.

Мог замкнуться, уйти в себя, не сказать о том, что его беспокоит. Но жить годами в двойной лжи, смотреть мне в глаза и одновременно так же лгать другой женщине — это не вязалось с человеком, которого я любила.

И всё же паспорт я видела. Мальчик рядом с ней был.

Она называла конкретные вещи и говорила так, словно была уверена в каждой своей фразе.

Если это правда, если Саша действительно женат, если у них есть ребенок и они живут вместе, я не хотела, чтобы он возвращался. Именно поэтому и сказала ему это на причале.

Не хотела снова оказаться той женщиной, которую обманывают годами. Не хотела делить мужчину, ждать, пока он выберет, оправдывать его и слушать рассказы о том, что всё сложно.

Я уже пережила одиннадцать лет без него и переживу еще. Будет больно, тяжело, но я справлюсь.

Но если это неправда, всё будет иначе.

Я поднялась с кровати, подошла к окну и некоторое время смотрела во двор. Даня был прав: три месяца — это не вся жизнь.

За это время можно многое проверить.

Найти эту женщину, узнать, кто она, действительно ли состоит в браке с Александром Шараповым, откуда у нее паспорт и почему она появилась именно сейчас.

Я не собиралась ждать возвращения Саши, сидя дома и изводя себя догадками.

Рано было делать окончательные выводы.

Сейчас у меня были только чужие слова и собственная боль.

Этого недостаточно, чтобы разрушить всё окончательно.

Я глубоко вдохнула, вытерла последние слезы и посмотрела на телефон, лежавший на тумбочке.

Кажется, я уже знала свой следующий шаг.

* Любовь *

Через день я ехала на свадьбу и всю дорогу пыталась убедить себя, что работа сейчас станет моим спасением.

Обычно так и бывало.

Стоило мне окунуться в чужой праздник, начать проверять списки, разговаривать с подрядчиками, следить за таймингом, успокаивать взволнованную невесту и отца жениха, который обязательно в последний момент вспоминал, что забыл коробку с кольцами или документы в другой машине, как собственная жизнь отходила на второй план.

В день свадьбы у меня не было права быть Любой, у которой болело сердце, которая не спала вторую ночь и по кругу вспоминала лицо Саши перед отплытием.

Я должна была стать организатором.

Человеком, который знает, где находятся запасные свечи, когда вынесут торт, кто встретит музыкантов и чем занять гостей, если молодожены задержатся на фотосессии.

Только сегодня привычное переключение не срабатывало. Я держала руль, смотрела на дорогу, а перед глазами всё равно вставал он.

Его недоумение. Его боль. То, как он всматривался в меня, пытаясь понять, что произошло, и не мог.

А я не дала ему ни одного объяснения. Просто сказала, чтобы не возвращался.

На заднем сиденье лежала папка с документами, планшет, запасная косметичка для невесты, нитки, иголки, пластыри, таблетки от головной боли и еще десяток вещей, без которых, как показывает опыт, нельзя выезжать ни на одну свадьбу.

У других в багажнике лежали красивые туфли и подарки, у меня — удлинители, скотч, запасные батарейки и коробка с маленькими булавками, способными спасти платье за несколько сотен тысяч.

Я усмехнулась этой мысли и почти сразу перестала улыбаться.

За последние годы я организовала столько свадеб, что давно сбилась со счета.

Видела невест, которые плакали от счастья еще до церемонии, женихов, тайком репетировавших клятвы в туалете, родителей, едва державшихся на ногах от волнения.

Я создавала для людей день, который они потом называли самым счастливым в жизни. Подбирала музыку, свет, цветы, помогала составить клятвы, напоминала фотографу поймать нужный момент, а сама так и не получила ничего подобного.

У нас с Сашей свадьбы не было.

Ни тогда, одиннадцать лет назад, когда мы были слишком молодыми и уверенными, что впереди еще всё успеется.

Ни сейчас, когда судьба каким-то чудом вернула его мне не будет.

 Мы только начали привыкать друг к другу, только позволили себе говорить о будущем, только Даня стал называть его папой, а я уже потеряла всё.

Возможно, потеряла сама. Собственными словами. Из-за женщины, которой поверила, не задав ни одного лишнего вопроса.

Я припарковалась возле ресторана, несколько секунд посидела в машине, собираясь с силами, а потом посмотрела на свое отражение в зеркале.

Визажист из меня, конечно, никакой, но следы бессонной ночи я замазала настолько хорошо, насколько смогла.

Глаза всё равно оставались тяжелыми, а лицо казалось чужим. Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, прежде чем выйти.

Сегодня никто не должен был увидеть, что происходит у меня внутри. Это был день других людей. Их праздник. Их начало семеной жизни.

И я не имела права приносить сюда свое несчастье.

Ресторан выбрали красивый, светлый, с большим залом и террасой, выходившей в ухоженный сад.

Еще несколько месяцев назад мы с невестой выбирали между этим местом и загородным комплексом, но в итоге остановились здесь из-за высоких окон и огромного количества воздуха.

Декораторы уже закончили оформление.

По залу тянулись композиции из белых и кремовых цветов, между ними стояли тонкие свечи в прозрачных подсвечниках, а над столом молодоженов свисали легкие ветви зелени.

Всё выглядело нежно, дорого и при этом не кричало о стоимости. Именно этого мы и добивались.

Невеста терпеть не могла излишнюю роскошь, но хотела, чтобы ее свадьба выглядела так, словно происходила в красивом европейском кино.

— Любовь Сергеевна, доброе утро! — администратор ресторана подлетел ко мне еще у входа, держа в руках рацию и папку. — Флористы закончили, фотограф уже на месте, ведущий будет через двадцать минут. По кухне всё готово, кроме горячего, его начнут ближе к приезду гостей.

— Доброе, — я кивнула, сразу включаясь в работу. — Фуршет на террасе выставляем за сорок минут. Шампанское пока не открывать, на солнце быстро нагреется. Где невеста?

— В комнате наверху. Визажист заканчивает.

— Жених приехал?

— Пока нет. Его машина задерживается.

— Позвоните водителю и уточните, на сколько. Только не говорите невесте, если там меньше пятнадцати минут. Ей сейчас и без этого есть о чем переживать.

Я прошла в зал, остановилась у первого стола, поправила карточку с именем гостя и внимательно осмотрела расстановку.

На двух стульях ленты были завязаны чуть слабее, чем на остальных. Официант тут же заметил мой взгляд и подошел.

— Здесь поправьте, пожалуйста. И проверьте все остальные. Не хочу, чтобы к середине вечера они сползли на пол.

— Конечно.

Дальше всё завертелось в привычном ритме.

Я поговорила с фотографом, уточнила маршрут съемки и попросила не задерживать пару после церемонии.

Проверила звук у музыкантов, потому что саксофон в дальнем углу зала почему-то звучал тише, чем на репетиции.