Именно такие места я любила больше всего, в них всегда было, где развернуться, но при этом слишком много мелочей, которые легко упустить, если не держать все в руках.

Я вышла из машины, быстро оценила погоду, пробежалась взглядом по входной группе, по ступеням, по тому, как можно будет завести гостей, где поставить приветственную зону, куда логичнее выносить фуршет.

И только потом увидела невесту.

Она стояла чуть в стороне. Высокая блондинка в белоснежном брючном костюме, который сидел на ней так, словно его шили прямо на ней.

Сверху светлый молочный тренч. Волосы уложены идеально, туфли — чистые, будто по грязи и мокрому асфальту она не ходила, а парила над ними.

Я даже невольно зависла на секунду. Вот правда, я всегда удивлялась таким женщинам.

Как они это делают? Носят белое в такое время гоода.

— Любовь? — Она первой протянула мне руку, без тени неловкости. — Очень рада наконец познакомиться лично.

— Взаимно, — улыбнулась я.

Если честно, по голосу в переписке и по звонкам я представляла ее совсем другой. Моложе. Капризнее. Более дерганой.

А тут передо мной стояла женщина явно взрослая, ухоженная, собранная, с привычкой контролировать процесс и с тем самым характером, который сразу считывается без слов.

Такой палец в рот не клади, сама решит, какой она должна быть, и тебе еще объяснит, почему ты недостаточно быстро соображаешь.

И это я поняла буквально в первые пять минут.

Она не истерила, не жеманничала, не заламывала руки, но задавала вопросы очень уж щепетильно.

Смотрела внимательно, слушала не до конца, если уже поняла.

С ней надо не сюсюкать, а быть на уровне и быть профессионалом. Не пытаться задавить. Не лебезить.

А найти правильную дистанцию.

Я быстро перестроилась. Это у меня уже давно было почти профессиональной деформацией — считывать клиента и подстраивать под него подачу.

С кем-то нужно было мягче, с кем-то подробнее, с кем-то… наоборот, жестче и по делу.

С невестами вообще всегда отдельная история.

Это люди на пике тревоги, ожиданий, амбиций и внутреннего сумасшествия.

И моя работа всегда была не только в том, чтобы заказать декор, собрать подрядчиков и проверить, приедет ли ведущий вовремя.

Моя работа была еще и в том, чтобы выдержать чужие эмоции, перевести их на человеческий язык и собрать из этого праздник, который потом все будут вспоминать с улыбкой, а не с нервным тиком.

— Смотрите, — начала я, уже ведя ее по площадке и по ходу отмечая важные точки. — Здесь у нас отлично встанет выездная зона. Арка может быть либо ближе к стеклу, либо чуть глубже, если захотите больше приватности на фото. Здесь же можно пустить дорожку, но я бы не перегружала — у вас и так сильная локация, она сама работает. Внутри банкетный зал хороший по геометрии, без лишних углов, это плюс. По посадке здесь спокойно помещается ваша схема. Флориста я вам вечером пришлю в двух вариантах, чтобы вы посмотрели, что ближе. По ведущему…

Я выдеражала паузу, чтобы она переварила информацию.

— Он подъедет отдельно на технический сбор, время я согласую и сразу вам напишу. По музыке тоже все зафиксируем сегодня, чтобы уже не дергать вас по мелочам.

Она кивала, задавала уточняющие вопросы, сразу подмечала детали, которые другие обычно вообще не видят.

Почему тут именно так падает свет? Где будут стоять официанты во время выноса торта? Не будут ли гости с дальней стороны перекрывать кадр оператору?

Можно ли перенести welcome-зону так, чтобы люди сначала видели не столы, а террасу?

И я, при всей своей внутренней вымотанности, даже поймала себя на профессиональном интересе. Да, характер. Да, сложная. Да, контрол-фрик.

С такими, как ни странно, работать даже легче. Потому что там хотя бы есть мозги и понимание своих желаний.

— Я не люблю, когда мне обещают, а потом “ой, не получилось”, — произнесла она, останавливаясь у окна и глядя на площадку уже своим оценивающим взглядом. — Мне важно, чтобы все было под контролем.

— Мне тоже, — ответила я и даже позволила себе чуть теплее улыбнуться. — Это моя работа.

И вот именно в этот момент, когда я уже почти нащупала с ней нужный контакт, когда уже мысленно выстроила, как с ней работать, я обернулась…

Прямо у входа, чуть в стороне, стоял Шарапов.

Он смотрел на меня так, будто тоже не сразу поверил, что видит именно меня.

И в эту секунду у меня даже не было сил удивляться.

Только злость.

— Ты что, за мной следишь? — вырвалось у меня раньше, чем я успела прикусить язык.

Я уставилась на него, а он только нахмурился сильнее, будто это не он вылез уже второй раз подряд там, где его вообще быть не должно.

— Кузнецова, — протянул Саша, — Ты-то что тут делаешь?

* Любовь *

— Видимо, свадьбу твою организовываю, — цежу я, и у самой во рту горечь такая, будто я не слова сказала, а стекла нажевалась.

Я даже не пытаюсь сделать лицо попроще.

Не пытаюсь быть милой. Не пытаюсь играть в профессионала, который выше этого всего.

Потому что какого черта вообще?

Я только что стояла старалась не думать о личных передрягах, а тут… ате-нате вам. Шарапов. Снова.

Как тупой прикол от жизни, у которой сегодня явно на меня отдельные планы.

— А вы знакомы? — тут же спрашивает клиентка.

И вот тут меня прямо подбрасывает изнутри.

Я уже открываю рот, чтобы ответить, но Шарапов, как всегда, лезет раньше.

— Да, знакомы. Моя…

И все.

И тишина.

Я даже не сразу понимаю, что именно меня так резко шарахнуло. Не слово. Не фраза. А то, что он запнулся. Реально запнулся. Шарапов. Тот самый, у которого язык всегда работал быстрее всех, у которого на любую ситуацию находился ответ, подкол, ухмылка, отмазка. А тут он реально завис.

Я чуть папку не выронила.

Моя кто?

Моя бывшая?

Моя дура, которую я когда-то бросил?

Моя ошибка?

Моя… кто?!

И вот именно эта его заминка меня напрягает.

Потому что на долю секунды я, как идиотка, слышу это “моя” — и во мне вспыхивает что-то давно похороненное.

Не радость даже. Хуже. Как будто тебе в старый шрам ногтем ткнули.

Но он, конечно, быстро выкручивается.

— …старая знакомая.

Вот и все.

Старая знакомая. Я чуть не смеюсь ему в лицо.

Старая знакомая. Такаы уж старая, Саша? Ссам то давно молодым стал?

Не женщина, с которой он когда-то собирался жить. Не та, которую целовал так, что у меня колени подкашивались. Не та, которая потом сидела одна с двумя полосками в руках и ревела в подушку. Не та, которая мечтала за него замуж. Не та, которая похоронила половину своей молодости в этом его молчании.

Старая знакомая.

ЗНАКОМАЯ! ОК.

Ну конечно.

— А ты что? Что-то не так согласовали? — уже спрашивает он у блондинки, будто ничего не случилось.

А я стою и чувствую, как меня изнутри распирает сразу всем. Злостью. Стыдом. Неловкостью.

Какой-то идиотской болью, которая вообще не должна была так быстро проснуться.

И главное, что я злюсь не только на него.

На себя тоже. За то, что меня вообще качнуло и так коротко, так по-живому полоснуло.

Клиентка, надо отдать ей должное, не дура. Она все считывает сразу.

— Да нет, — говорит она. — Все понравилось. Вы поговорите тогда, а я пока осмотрюсь.

И уходит.

А я стою, все еще глядя на него, и мне уже плевать, что это клиент, что работа, что надо держать лицо.

Потому что я в эту секунду только одно думаю… только бы это не была его женщина. Только бы не его свадьба.

И от этой мысли мне становится еще противнее. Потому что с какого черта меня вообще это волнует?

Шарапов, сволочь, видимо, что-то у меня на лице считывает, потому что уголок рта у него ползет вверх.

— Это жена моего друга, — произносит Саша и кивает куда-то в сторону.