Я никогда ни за кем не следила. Это все казалось каким-то дном и полнейшим абсурдом. Но, видимо, у судьбы на меня были свои планы.

Да и оставлять простывшего ребенка одного было, если честно, не очень ответственно. Но, с другой стороны, он у меня уже взрослый, самостоятельный парень. Десять лет — это уже не малыш. Уж два часа дома посидит спокойно. Тем более я всегда на связи. Телефон рядом. Зарядка, правда, сожрана котом, но ничего, на обратном пути куплю новую.

Достала с вешалки белую дубленку, покрутилась возле зеркала и пошла к сыну.

— Так, наказываю вам вести себя хорошо, не баловаться, шнуры больше не грызть, ужинать, тарелку за собой помыть.

Данька улыбнулся, подставил руку к голове, как солдатик.

— Есть, мама! Будет сделано! Тарелку помою.

Я фыркнула, чуть не рассмеялась. Вот ведь артист.

Марс в этот момент сидел у него на коленях и смотрел на меня так, будто тоже все понял и тоже пообещал ничего не грызть. Ага, конечно. Этот мелкий бандит только и ждал, пока я уйду, чтобы найти новую жертву. Надеюсь это будет не телевизор…

— И кота не распускай, — ткнула я пальцем в эту пушистую морду.

— Мам, он хороший.

— Он диверсант.

— Он ребенок.

— Ага.

Я отмахнулась от этих юмористов и вышла из квартиры, спустилась, достала телефон, открыла геолокацию.

Хм… Надо же. Я думала, дружок его в пригороде дом купил, а не у черта на куличиках.

Точка стояла так, будто он не в гости к мужикам ехал, а в лес прятаться. Я еще раз приблизила карту, проверила. Нет, все верно. Именно туда. Подозрений стало еще больше.

Смотрю, увеличиваю, а он еще едет.

Видимо и мне пора выбираться. Пока моя малышка согреется, еще минут двадцать пройдет.

Я вышла во двор, села в машину, завелась. Пока машина прогревалась, я сидела, вцепившись в руль, и смотрела перед собой. Хотелось развернуться и пойти обратно домой. Хотелось сделать вид, что ничего не было и что я ничего не видела. Но если бы я сейчас вернулась, я бы потом сожрала себя изнутри.

За слабость. За трусость. За то, что снова проглотила все эти звоночки.

Выехала.

Ехала по городу, слушала радио. Там что-то болтали про скорые распродажи в магазинах, про скидки, про какой-то торговый центр. Потом заиграла песня из девяностых и я даже подпевать начала. Нервно. Лишь бы не думать. Лишь бы не накручивать себя раньше времени.

Но вот когда я выехала за город, уже насторожилась. Даже остановилась на обочине, проверила геолокацию, поставила точку и дальше уже поехала по навигатору. Потому что если бы не он, я бы в эти дебри сама не сунулась.

Какой-то загородный дом…

Ну-ну.

Ехала уже в темноте и, если честно, мне было немного страшно. Я думала обо всем на свете и в первую очередь не о хорошем. Смотрела на бак — бак полный, не зря заправлялась вчера.

Уже хорошо. Хоть тут молодец, Любаня. А то встану я сейчас еще и посреди этой черноты, будет вообще красота.

Тут словно вообще людей нет, и редкие машины со встречки только подтверждают это.

Через пару километров пошла проселочная дорога. Ни фонарей, ничего. Только тусклый свет моих фар и грязь под колесами вперемешку со снегом.

Машину чуть потряхивало, я вцепилась в руль крепче. Фары тоже надо было менять. И вообще много чего надо было менять.

Я хмыкнула от своей же мысли, но смешно не стало.

Сразу вспомнила про автомастерские. Про этих чудо-специалистов, которые на меня смотрели так, будто я не женщина, а кошелек с ножками. Скажешь им, что не разбираешься, и все считай, приехала.

Насчитают столько, что потом неделю будешь ходить и думать, за что именно с тебя содрали в три короба.

Я это чувствовала всегда. Понимала, когда меня хотят обмануть и бесилась. Потому что одно дело заработать. А другое блин, видеть, что перед тобой женщина, и сразу считать ее дурой наивной.

В нашей семье деньгами не раскидываются. Никогда. Да, мы не бедствовали. Да, можно было позволить себе многое, но я не понимала смысла транжирить там, где можно сэкономить.

Лучше отложить, подкопить в подушку безопасности.

У меня сын и в первую очередь я думала о нем.

О том, чтобы у него потом был какой-то старт для жизни, чтобы было на учебу. Я работала ради этого. Где-то у Валеры по пятачок выпросила на мелочи и хотелку, где-то сама докинула, где-то с заказа что-то отложила — и на счет. Пусть лежит. Мало ли.

Жизнь меня научила копить и не надеяться, что кто-то спасет, если вдруг станет плохо.

И вот я подъехала к домику.

Свет горел только в одной комнате на втором этаже.

Это меня сразу насторожило.

Не похоже это было на посиделку мужиков. Вообще не похоже. Где музыка? Мангал и все в этом духе.

Хотя, может, у них там баня где-то, и они все там. Может, я уже совсем с ума сошла?

Я подъехала ближе, заглушила мотор, выключила фары.

Сердце забилось сильнее.

Я еще раз проверила геолокацию в телефоне, уже как ненормальная, но точка была здесь. Я на месте.

Вот значит как.

Посмотрела на этот темный участок, на это одно светящееся окно, на голые деревья вокруг, на грязь под ногами и вдруг поняла, что назад уже не сдам.

Открыла дверь, вышла из машины и тихо буркнула себе под нос:

— Ну пойдем познакомимся… С твоими друзьями, Валера.

* Любовь *

Я зашла во двор и сразу остановилась, машинально оглядываясь по сторонам. Первая мысль, которая почему-то стукнула в голову, была про какую-нибудь бешеную собаку, которая сейчас вылетит из темноты и вцепится мне в ногу…

И от этого самой стало даже смешно на секунду. Ну и ну, Кузнецова.

— Вот до чего я докатилась, приехала ловить мужа на измене, а думаю о псине.

Но уже в следующую секунду было не смешно, потому что вокруг было слишком тихо. Подозрительно однако.

Ни лая, ни голосов, ни музыки, ни мужского трехэтажного мата. Даже намека нет на то, что тут вообще кто-то отдыхает.

Я постояла еще пару секунд, прислушалась, посмотрела на темный участок, на голые деревья, на грязь под ногами и поняла, что, в общем-то, тут вообще никого нет. Ок.

Я пошла дальше, стараясь ступать потише, хотя в этой жиже из грязи, подтаявшего снега и прошлогодних листьев это было почти нереально.

Подошла ближе к дому, заглянула в одно окно, потом во второе, потом еще прошла вдоль стены и снова посмотрела. Тишина. Даже телевизора не слышно. Если бы там реально сидели мужики, уже кто-нибудь бы орал, кто-нибудь бы точно вышел покурить, а тут — как на кладбище, гробовая.

Еще раз обвела взглядом участок и только теперь заметила, что машин всего две. Неужели только два трезвых водителя всех забирали? Или что?

Ну ладно, Любань, может, ты уже совсем докопалась. Хотя кого я обманывала… Я уже не просто докопалась, я уже до самой сути дошла, и назад дороги не было.

Обошла дом с другой стороны, снова заглядывая в окна, и чем дальше шла, тем сильнее у меня внутри поднималось это предчувствие, от которого хотелось либо развернуться и уехать.

Дверь не заперта. Отлично. Потянула ее на себя, шагнула в полутемный коридор и замерла на пороге, быстро осматриваясь.

Первое, что увидела, были ботинки. Мужские ботинки. Одна пара. Его. И рядом… женские сапоги. Длинные. Кожаные… женские сапоги на каблуке. Я смотрела на них, и у меня внутри в одну секунду все перевернулось. Все.

Не было уже ни сомнений, ни “а вдруг”, ни “может, я ошиблась”, ни желания найти ему оправдание. Вообще ничего. Только злость накрыла с головой.

— Так и думала… — выдохнула я сквозь зубы, и в ту же секунду меня просто разорвало изнутри.

Схватила чертов ботинок Смирягина, даже не помня, как именно наклонилась за ним, и пошла дальше по дому искать эту паскуду, чувствуя, как во мне уже кипело так, что если бы сейчас кто-то встал у меня на пути, я бы, наверное, и его снесла.

Мне хотелось посмотреть в его бесстыжие глаза и понять — зачем? Вот просто зачем? Что, мать его, ему не так? Что ему не хватало?