Именно этого я хочу.

Несколько дней тишины.

— Я согласна, — говорю я.

Врач достаёт форму.

— Прочитайте внимательно. Препарат нельзя сочетать с сильными блокаторами и повторять раньше чем через пять дней. Если температура поднимется выше тридцати восьми или появится резкая боль в груди, звоните.

Я читаю каждую строку и подписываю.

Укол делают в правое плечо.

Сначала ничего не меняется.

Через минуту метка становится холоднее.

Тепло, которое сопровождает меня с ночи гона, медленно отступает. Тяжёлое присутствие Данила в груди растворяется, словно между нами закрывают одну дверь за другой.

Я сижу на кушетке и слушаю собственное дыхание.

Только своё.

Через пять минут связь исчезает полностью.

Метка остаётся на коже, но Данила я больше не чувствую.

Пустота оказывается сильнее ожидаемого.

Мне становится страшно.

Телефон вибрирует в сумке.

Он звонит.

Я смотрю на имя и не могу заставить себя ответить.

Данил чувствует момент, когда связь обрывается.

Звонок заканчивается.

Начинается второй.

Ирина стоит рядом, не вмешиваясь.

— Я обещала не скрывать, — говорю я.

— Тогда ответьте. Адрес сообщать не обязаны.

Я принимаю вызов.

— Да?

— Ты приняла препарат.

Голос Данила звучит слишком спокойно.

— Да.

— Сейчас?

— Несколько минут назад.

— Почему не предупредила?

— Потому что знала, что попросишь отказаться.

— Я уже просил.

— И я решила иначе.

В трубке слышится резкий вдох.

— Где ты?

— В клинике.

— В какой?

Я молчу.

— Хорошо, — произносит он сам. — Не говори.

Первый импульс он останавливает без моего напоминания.

— Мне нужно было почувствовать тишину, — объясняю я.

— Чувствуешь?

— Да.

— И как?

Я смотрю на тёмную линию метки.

— Пусто.

— Мне тоже.

В его голосе на секунду появляется хриплая неровность.

Данил сразу возвращает контроль.

— Сколько действует?

— До трёх суток.

— Потом?

— Решу, что делать дальше.

— Повторять нельзя раньше пяти дней.

Я удивляюсь.

— Откуда знаешь?

— Уже прочитал инструкцию.

— Как?

— Врач говорил о препарате. Я нашёл список.

Он не спрашивает клинику. Не пытается определить производителя или фамилию специалиста.

Пока.

— Ты забрала вещи, — говорит Данил.

— Да.

— Карта осталась на кухне.

— Отпечаток можешь удалить.

— Не удалю.

— Это твоё решение.

— Ты оставила записку.

— Да.

— «Не обещаю вернуться».

Я закрываю глаза.

— И написала, что решение не окончательное.

— Вторую строку увидел.

— Тогда почему повторяешь только первую?

— Она сильнее.

Молчание затягивается.

— Ты сейчас на перевязке? — спрашиваю я.

— Уже закончил.

— Швы целы?

— Да.

— Лекарство выпил?

— Да.

— Хорошо.

— Заботишься даже без связи.

— Она не создавала мои чувства.

Данил замолкает.

Я понимаю, насколько близко подхожу к признанию.

— Какие чувства? — спрашивает он.

— Не сейчас.

— Мира.

— Ты обещал дать время.

— Помню.

— Тогда не дави.

— Хорошо.

Слово даётся тяжело.

— Ты в безопасности? — спрашивает он.

— Да.

— Одна?

— С Ириной.

— Крыловой?

— Да.

Раздражение я больше не чувствую, но слышу, как напрягается голос.

— Хорошо.

— Не очень убедительно.

— Я стараюсь.

— Получается.

— Нет.

Я невольно улыбаюсь.

— Я напишу вечером.

— Адрес не нужен.

— Правда?

— Нет. Но не спрашиваю.

— Спасибо.

— Прекрати благодарить.

— Хорошо.

— Мира.

— Что?

— Если станет плохо, позвони мне раньше врача.

— Почему?

— Потому что я приеду быстрее.

— Ты не знаешь куда.

Пауза.

— Тогда врачу.

Он сам отказывается от возможности потребовать адрес.

— До вечера, — говорю я.

— До вечера.

Связь обрывается.

Я продолжаю держать телефон возле уха.

Раньше Данил закончил бы разговор приказом. Назначил бы время следующего звонка, потребовал бы геолокацию или пообещал бы найти самостоятельно.

Сейчас отпускает.

И от этого хочется позвонить снова.

Безопасная квартира находится в двух часах езды от города.

Ирина не называет адрес, пока мы не садимся в машину центра. Водитель — женщина-бета лет пятидесяти. Она проверяет, что за нами никто не следует, дважды меняет маршрут и только потом выезжает на трассу.

Настя не знает, куда я еду.

Родителям я пишу, что нахожусь в безопасном месте с юристом и свяжусь вечером.

Телефон Данила молчит.

Он действительно не ищет.

Квартира находится в небольшом городе возле областного центра. Обычная девятиэтажка, двор с детской площадкой, продуктовый магазин на первом этаже. Внутри — две комнаты, простая мебель, чистая кухня и закрытые плотными шторами окна.

Никакой охраны в костюмах.

Никаких камер у лифта.

Ирина передаёт ключи.

— Адрес знают три сотрудника центра и водитель. В общей системе его нет. Завтра нотариус проведёт встречу по видеосвязи. Продукты в холодильнике, новая сим-карта на столе.

— Спасибо.

— Данилу сообщите только то, что считаете нужным.

— Он обещал не искать.

— Обещания проверяются возможностью нарушить.

— Знаю.

— Вы останетесь одна. Если передумаете, центр может прислать сотрудницу.

— Я справлюсь.

Она смотрит внимательно.

— Не геройствуйте. Просить о помощи можно до того, как дверь начнут ломать.

После квартиры тёти Насти совет звучит особенно уместно.

— Хорошо.

Ирина уезжает.

Я закрываю дверь, проверяю замки и прохожу по комнатам.

В спальне стоят кровать, шкаф и небольшой стол. На кухне — чайник, две чашки и пакет с продуктами. В гостиной находится диван и телевизор.

Ничего Данила.

Даже воздух обычный.

Я раскладываю вещи, ставлю косметичку в ванной и вешаю зелёный халат на дверь.

Потом садится на кровать.

Тишина давит.

Мне не нужно ждать, что дверь откроется без стука. Не требуется прятать телефон, следить за выражением лица или угадывать, какое решение Данил уже принимает за меня.

Я получаю пространство, о котором просила.

Через полчаса включаю телевизор только ради чужих голосов.

В новостях обсуждают заседание совета компании Громовых. Ведущая рассказывает о конфликте с Вольскими, возможной передаче пакета и заявлении Данила о расторжении помолвки.

Моё имя не произносят.

После официального требования юристов публикации становятся осторожнее.

Я выключаю телевизор.

В семь пишет Данилу:

Мира: Я добралась. Всё хорошо.

Ответ приходит сразу.

Данил: Температура?

Мира: Нормальная.

Данил: Голова?

Мира: Немного болит.

Данил: В инструкции допустимо. Поешь и выпей воды.

Я смотрю на сообщение.

Он заботится так, как умеет: через конкретные действия.

Мира: Плечо?

Данил: Чистая повязка.

Мира: Ты дома?

Данил: Да.

Мира: Один?

Пауза длится дольше.

Данил: Да.

Мне хочется спросить, ест ли он. Потом вспоминаю, что именно от этого пыталась отойти: постоянного ощущения ответственности за его состояние.

Телефон вибрирует.

Данил: Я поел.

Он знает.

Даже без метки.

Мира: Хорошо.

Данил: Код не поменял.

Мира: Я не просила оставлять.

Данил: Знаю.

На этом переписка заканчивается.

Ночью я долго не могу уснуть.

Подавитель убирает связь, но память о ней остаётся. Тело ждёт знакомого тепла в груди, тяжёлого раздражения или ровного присутствия Данила.

Ничего не приходит.

В два часа я открываю нашу переписку.

Последним остаётся его «знаю».