— Больно?

— Пока нет.

— Скажешь.

— Ты услышишь?

Взгляд становится жёстким.

— Сейчас услышал.

Он продолжает осторожнее, чем я ожидаю от мужчины в гоне. Тело постепенно расслабляется, дыхание становится прерывистым. Я цепляюсь пальцами за его плечи, стараясь не касаться раны.

Когда Данил разводит мои бёдра шире и устраивается между ними, страх возвращается.

Он чувствует.

— Мира.

— Что?

— Посмотри на меня.

Я открываю глаза.

— Последний раз спрашиваю. Хочешь?

Сердце бьётся часто.

Я могу потянуться к тревожной кнопке.

Могу позвать охрану.

Может потребовать открыть дверь.

Вместо этого касаюсь ладонью его лица.

— Да.

Данил входит медленно.

Боль оказывается острой и глубокой. Я вскрикиваю, пальцы сразу впиваются ему в спину.

Он застывает.

Каждая мышца в его теле дрожит от напряжения.

— Стой, — выдыхаю я.

Он останавливается.

Несколько секунд мы просто дышим.

— Больно? — спрашивает Данил.

— Да.

— Уйти?

Вопрос даётся ему тяжело.

Я смотрю в его лицо и качаю головой.

— Подожди.

Он ждёт.

Даже в гоне.

Даже сейчас.

Когда боль становится терпимее, я осторожно двигаю бёдрами.

— Можно.

Контроль заканчивается.

Данил целует меня и начинает двигаться. Сначала сдерживается, но ритм быстро становится сильнее. Кровать тихо ударяется изголовьем о стену. Простыня сбивается под спиной, мои волосы мечутся по подушке.

Я чувствую его везде: тяжёлое тело, горячую кожу, пальцы на бедре, запах, от которого мысли растворяются.

Боль смешивается с ощущениями, постепенно уступая им место.

— Данил…

Он поднимает голову.

— Слишком быстро.

Движения замедляются.

— Так?

Я киваю.

Он снова слышит.

От этого внутри что-то сдвигается.

Мужчина, который игнорировал мои отказы, сейчас удерживает себя на грани гона, потому что я попросила медленнее.

Данил проводит ладонью между нами, и ощущения становятся ярче. Я пытаюсь зажать рот, но он перехватывает запястье.

— Не прячься.

— Мне стыдно.

— Поздно.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что ты всегда краснеешь слишком красиво.

Я хочу возразить, но новое движение заставляет забыть слова.

Разрядка накрывает сильнее, чем в прошлый раз. Теперь я не прикована и не сопротивляюсь. Сама обнимаю Данила ногами, тянусь к нему, позволяю услышать сорвавшийся стон.

Его лицо меняется.

Последние остатки контроля исчезают.

Данил переворачивает меня на живот, подтягивает бёдра и входит снова. Я вцепляюсь пальцами в простыню. Движения становятся жёстче, глубже. Он удерживает меня за талию одной рукой, второй опирается на матрас возле головы.

— Данил… плечо…

— Не чувствую.

— Это плохо.

— Потом.

Он наклоняется к моей спине. Губы проходят вдоль позвоночника и останавливаются возле плеча.

Я сразу напрягаюсь.

— Не кусай.

Данил замирает.

Дыхание становится тяжёлым.

— Не могу.

— Ты обещал шею не трогать.

— Это плечо.

— Данил.

Он проводит языком по коже, и по телу проходит дрожь.

— Я бета. Метка не останется.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Хочу.

Его зубы касаются кожи.

— Нет.

Он останавливается.

Несколько секунд удерживает меня, дрожа всем телом.

Потом отстраняется от плеча и утыкается лицом между лопаток.

— Тихоня…

В голосе звучит настоящая мука.

Я понимаю, что происходит. Инстинкт требует закрепить связь, которой между альфой и бетой быть не может. Укус оставит рану, но не метку.

— Только не глубоко, — шепчу я.

Данил поднимает голову.

— Ты разрешаешь?

Страх возвращается.

Но я уже делаю выбор.

— Да.

Он кусает.

Боль вспыхивает в плече, резкая и горячая. Я вскрикиваю, прижав лицо к подушке. Данил удерживает меня крепко, пока зубы прокусывают кожу.

В ту же секунду по телу проходит волна жара.

Сильнее гона.

Сильнее разрядки.

Будто от укуса внутрь проникает раскалённое вещество и разливается по венам. Внизу живота всё сжимается, сердце сбивается с ритма.

Данил резко замирает.

— Что…

Его голос обрывается.

Боль в плече сменяется жжением. Оно расходится кругами, добираясь до шеи, груди и пальцев.

Я пытаюсь повернуться.

— Данил, что происходит?

Он отпускает меня и отстраняется.

Я переворачиваюсь на спину.

Данил сидит на коленях, тяжело дыша. На губах остаётся кровь. Его взгляд прикован к моему плечу.

— Что там?

Он ничего не отвечает.

Я тянусь к коже, но Данил перехватывает руку.

— Не трогай.

— Почему?

— Мира…

В его голосе впервые звучит растерянное неверие.

Я высвобождаю руку, спускаю ноги с кровати и встаю. Колени дрожат, между бёдер чувствуется боль, но я всё равно дохожу до зеркала возле шкафа.

На плече виднеется укус.

Вокруг него под кожей расходятся тонкие тёмные линии, соединяясь в чёткий узор. Метка пульсирует в такт сердцу и светится слабым золотистым оттенком.

Так выглядит принятая связь.

Полноценная метка альфы.

У беты.

Я поворачиваюсь к Данилу.

— Что ты сделал?

Он поднимается с кровати. Его лицо остаётся напряжённым, но в глазах уже появляется тяжёлое собственническое удовлетворение.

— Я предупреждал, что не отпущу.

— Ты сказал, что метки быть не может.

— Не может.

— Тогда что это?

Данил подходит и останавливается за моей спиной. В зеркале наши взгляды встречаются.

Он осторожно касается пальцами тёмного узора.

Метка вспыхивает ярче.

Я чувствую его прикосновение не только кожей.

Оно отзывается внутри меня.

В груди Данила что-то ударяет в ответ. Он резко вдыхает и прижимает ладонь к собственному сердцу.

За дверью спальни раздаётся сигнал тревожной системы.

Телефон на тумбочке звонит.

На экране высветится имя Романа Сергеевича.

Данил берёт трубку и включает громкую связь.

— Что случилось? — сразу спрашивает отец. — Система зафиксировала выброс связи.

Я смотрю на метку в зеркале.

— Она появилась, — отвечает Данил.

В трубке становится тихо.

— Что появилось?

— Метка.

Роман Сергеевич заговаривает медленнее:

— На ком?

Данил обнимает меня за талию и прижимает спиной к своей груди.

— На Мире.

— Это невозможно. Она бета.

Тёмный узор снова вспыхивает золотом.

Данил склоняется к моему уху.

— Была.

Глава 15

Глава 15

— Была.

Я смотрю на отражение Данила в зеркале, не сразу понимая, что он имеет в виду.

Его правая рука лежит на моей талии. Горячая грудь касается спины, тяжёлое дыхание шевелит волосы возле виска. На моём плече пульсирует тёмный узор, расходившийся тонкими линиями от следов укуса. Золотистое свечение то гаснет, то вспыхивает в ритме сердца.

В телефоне молчит Роман Сергеевич.

— Я осталась бетой, — произношу я.

— Метка с этим не согласна.

— Данил, убери руку.

Он сжимает талию сильнее.

— Я сказал убрать.

На этот раз Данил отпускает.

Я сразу отступаю к шкафу и прикрываюсь руками. Одежда лежит возле кровати, простыня сбивается к изножью, а идти через всю спальню обнажённой под его взглядом я не могу.

Данил замечает.

Снимает с кровати серое покрывало и набрасывает мне на плечи. Ткань задевает метку, по коже проходит резкая волна жара. Я вздрагиваю и прижимаю край к груди.

— Больно? — спрашивает он.

— Жжёт.

Роман Сергеевич наконец заговаривает:

— Открой дверь. Врач поднимется через две минуты.

— Врач войдёт один, — отвечает Данил.

— Данил, сейчас не время изображать собственника.

— Она голая.

Лицо обдаёт жаром.