— Что случилось?

Он ничего не отвечает.

Я подхожу на шаг. Данил смотрит на экран ещё несколько секунд, затем разворачивает телефон ко мне.

В сообщении прикреплена фотография.

На снимке я стою возле его машины перед спортивным корпусом. Хорошо видны распущенные рыжие волосы, зелёная водолазка под расстёгнутым пальто и лицо, повёрнутое в сторону академии. Фотография сделана издалека, вероятно, через ограждение или из леса за ним.

Под ней написано:

В прошлый раз ты был один. Сейчас будет больнее.

У меня холодеют руки.

— К-кто это?

Данил убирает телефон в карман и направляется к выходу из раздевалки.

— Человек, которого я не добил.

Он поднимает куртку с лавки, надевает и застёгивает. Затем берёт меня за руку.

— Мы уезжаем.

— Он сейчас здесь?

— Тот, кто снимал, уже ушёл. Корсакова рядом не было. Чужого альфу я бы почувствовал.

Данил ведёт меня к лестнице. Поднимается первым, проверяя коридор, затем пропускает меня вперёд и идёт следом. Его пальцы не выпускают мою ладонь.

Мы быстро проходим спортивный корпус и выходим на крыльцо.

На территории по-прежнему тихо. Снег лежит ровно, возле ворот не видно машин. Только теперь я замечаю на дальней стороне забора узкий просвет между деревьями. Оттуда можно было сделать снимок с увеличением.

Данил открывает пассажирскую дверь и дожидается, пока я сяду.

— Ты отвезёшь меня домой?

Он наклоняется к салону и пристёгивает мой ремень сам. Затем остаётся рядом, упираясь одной рукой в крышу автомобиля.

— Домой. Но с этой минуты одна ты больше не останешься.

— Я живу с Настей.

— Она не защита.

— Ты не можешь приставить ко мне охрану.

— Уже могу.

— Данил, нет.

Он смотрит прямо в глаза.

— Я предупреждал, что не слышу это слово.

Дверь закрывается. Он обходит капот, занимает водительское место и заводит двигатель.

Прежде чем тронуться, достаёт телефон и набирает номер.

— Макс, — говорит, когда ему отвечают. — Через час будь у дома Миры. Возьми ещё двоих. До моего возвращения от подъезда не отходить.

Он завершает звонок и выезжает с территории академии.

— А куда поедешь ты? — спрашиваю я.

Данил смотрит на дорогу. На его лице появляется то самое холодное выражение, после которого люди обычно оказываются в больнице или забирают заявления из полиции.

— Исправлю ошибку трёхлетней давности.

— Какую?

Он поворачивает руль, выводя машину на заснеженную дорогу.

— На этот раз Корсаков не должен остаться в живых.

Глава 7

Глава 7

— На этот раз Корсаков не должен остаться в живых.

Я смотрю на Данила, пытаясь понять, действительно ли он только что спокойно сообщил о намерении убить человека.

Машина движется по узкой заснеженной дороге между деревьями. Ветки тянутся к обочине, свет фар выхватывает из темноты белые стволы и редкие дорожные знаки. За спиной остаются закрытые ворота «Рубежа».

Данил держит руль одной рукой. Вторая лежит возле коробки передач. Его лицо спокойно, взгляд сосредоточен на дороге, словно речь идёт о неисправной детали, которую он собирается заменить.

— Т-ты говоришь об убийстве.

— Говорю.

— И тебя это совсем не пугает?

— Меня пугает фотография, которую сделали, пока ты стояла возле моей машины.

Он перестраивается ближе к центру дороги, объезжая глубокую колею. Колёса проходят по рыхлому снегу, кузов слегка качает. Данил даже не снижает скорость.

— Корсаков мог просто хотеть тебя напугать, — говорю я.

— Получилось.

— Тогда зачем давать ему то, чего он добивается?

Данил бросает на меня короткий взгляд.

— Чего именно?

— Чтобы ты сорвался. Напал на него. Снова оказался под следствием или в закрытом центре.

— Он использовал тебя.

— Я понимаю.

— Нет, тихоня. Ты увидела фотографию и решила, что он хочет напугать меня. Он показал, что может добраться до тебя. Это другое.

От тяжёлого спокойствия в его голосе у меня холодеет спина.

Я опускаю глаза на ремень безопасности, пересекающий зелёную водолазку. Пальто я расстегнула, когда села в машину, но в салоне всё равно жарко. Рыжие волосы лежат на плечах и цепляются за шерстяной воротник. Резинки у меня больше нет. Данил забрал третью и теперь носит все три на запястье рядом с блокатором.

— Если ты его убьёшь, мне от этого безопаснее не станет. Тебя могут посадить.

— Не посадят.

Уверенность звучит страшнее самой угрозы.

— Даже если твой отец снова всё решит, человек погибнет.

— Корсаков уже сделал выбор.

— Фотография ещё не доказывает, что он собирается причинить мне вред.

— Мне достаточно.

— А мне нет.

Данил переводит взгляд с дороги на меня. Я сильнее прижимаюсь спиной к сиденью, хотя машина продолжает двигаться ровно.

— Что ты предлагаешь?

Вопрос звучит серьёзно. Я ожидала приказа замолчать или очередного решения, принятого за меня. Несколько секунд собираюсь с мыслями.

— Сначала выяснить, как он узнал, куда мы едем. Кроме нас адрес знала только Настя.

— Омега отпадает.

— Почему?

— Она получила адрес, когда мы уже выехали из города. Корсаков не успел бы приехать к «Рубежу», выбрать место и подготовить камеру.

Данил прав. От этого становится только хуже.

— Значит, он следил за нами.

— Или за машиной.

Громов смотрит в зеркало заднего вида, затем во второе. Поворачивает голову, проверяя дорогу за нами через плечо.

Позади пусто. Снег покрывает асфальт тонкой серой полосой, в отдалении светится одинокий фонарь возле поворота.

Данил сбрасывает скорость.

— Что ты делаешь?

— Проверяю.

Он сворачивает на широкую площадку возле закрытого придорожного кафе. На металлических ставнях висит облезлая вывеска, под навесом стоят пустые столики. По краям парковки намело высокие сугробы. Свет даёт один фонарь над входом.

Данил глушит двигатель и снимает ремень.

— Оставайся в машине.

— Что ты собираешься искать?

— Маяк.

Он выходит, захлопывает дверь и обходит капот. Я провожаю его взглядом через лобовое стекло.

Данил достаёт из багажника фонарь, опускается возле переднего колеса и направляет луч под днище. Кожаная куртка натягивается на широких плечах. Он проводит ладонью по внутренней стороне арки, затем переходит к задней части автомобиля.

Мне становится не по себе от мысли, что всё это время кто-то мог видеть маршрут на экране телефона. Университет, объездную дорогу, «Рубеж». Каждую остановку. Мой дом.

Я достаю мобильный. Настя прислала четыре сообщения.

Настя: Вы доехали?

Настя: Мира?

Настя: Почему не отвечаешь?

Последнее пришло две минуты назад.

Настя: Я сейчас звоню.

Экран загорается входящим вызовом.

Я отвечаю сразу:

— Настя, всё хорошо.

— Где вы? Ты обещала написать, когда уедете.

— Мы уехали. Остановились возле дороги.

— Почему?

Я смотрю на Данила. Он опустился на одно колено возле заднего бампера и светит под машину.

— Данил проверяет автомобиль.

— Очень успокаивает. Что случилось?

— Нам прислали фотографию, сделанную возле академии.

В трубке становится тихо.

— Какую фотографию?

— Мою. Кто-то снимал из-за забора.

— Вызывайте полицию.

— Данил уже позвонил своим людям.

— Я сказала про полицию, а не про его головорезов.

Данил поднимается. В одной руке держит фонарь, второй поправляет куртку. Он ничего не нашёл и переходит к другому колесу.

— Я перезвоню, когда мы приедем, — говорю я.

— Куда приедете?

— Пока не знаю.

— Мира, это плохой ответ.

— Я сообщу адрес.

Данил поворачивает голову в мою сторону, словно услышал сквозь закрытые двери.

— Напиши через полчаса, — требует Настя. — И геолокацию включи.

— Хорошо.

— Ты точно цела?