— Да.

— А он?

Я смотрю на Данила. Он снова присел возле машины, теперь у заднего правого колеса.

— Тоже.

— Тогда почему у тебя такой голос?

Я не успеваю ответить.

Данил резко выпрямляется. На его ладони лежит маленькая чёрная коробка размером со спичечный коробок. С одной стороны видна металлическая пластина, с другой мигает зелёная точка.

Я перестаю слышать Настю.

Громов подходит к водительской двери и открывает её.

— Нашёл? — спрашиваю я.

Он кладёт устройство на крышу автомобиля, достаёт из бокового кармана багажника тонкие рабочие перчатки и натягивает их.

— Под задним бампером.

— Значит, Корсаков видел весь маршрут?

— Да.

Настя всё ещё говорит в трубке:

— Мира? Что там произошло?

— На машине был маяк.

— Какой ещё маяк?

Данил берёт устройство за края, нажимает боковую кнопку и смотрит на индикатор.

— Рабочий, — произносит он.

— Я перезвоню, — повторяю Насте.

— Только попробуй снова пропасть.

Я завершаю разговор.

Данил кладёт маяк в прозрачный пакет из автомобильной аптечки и убирает его в карман куртки.

— Его могли прикрепить возле университета, — говорю я.

— Могли.

— Или возле моего дома.

— Утром я проверял машину.

— Зачем?

— Привычка.

Ответ многое объясняет и одновременно рождает новые вопросы, которые сейчас лучше не задавать.

Данил возвращает фонарь в багажник, занимает водительское место и заводит двигатель. Я пристёгиваюсь.

— Куда мы едем?

— На сервис.

— Ты уже нашёл устройство.

— Проверят остальное.

— А потом отвезёшь меня домой?

Данил включает передачу и выводит машину на дорогу.

— Нет.

— Ты сам сказал Максу ехать к моему дому.

— Он будет там.

— Тогда почему я не могу вернуться?

— Потому что Корсаков знает адрес.

— Настя там одна.

Данил достаёт телефон из держателя и нажимает на контакт. Через секунду в салоне раздаётся мужской голос:

— Да.

— Макс, план меняется. Двое остаются возле дома Миры. В подъезд не входить, соседей не пугать. Проверьте двор, запасной выход и машины, которые стоят дольше часа.

— А ты где?

— Еду на северный сервис. На купе маяк.

В трубке повисает короткая пауза.

— Целый?

— В пакете.

— Нужно было оставить на месте.

— Корсаков уже знает, что мы уехали из «Рубежа».

— Тогда отправлю человека за устройством.

— Заберите записи с парковки университета. С двенадцати до двух. Нужны все, кто подходил к машине.

— Сделаем.

— И Макс.

— Слушаю.

— Если кто-то приблизится к квартире Миры, берёте живым.

— Понял. Куда везёшь девушку?

— Ко мне.

— Роман Сергеевич просил доставить её в загородный дом.

— Он мне не звонил.

— Потому что знал, что пошлёшь.

— Правильно знал.

Данил завершает вызов.

— Твой отец уже решил, куда меня везти?

— Он любит решать за людей.

— У вас семейное.

Громов смотрит на меня.

Я сразу жалею о сказанном, хотя голос прозвучал спокойно. Это была сухая констатация, а не попытка его задеть.

Угол его губ слегка двигается.

— Привыкай.

— Я не собираюсь привыкать к тому, что меня перевозят между чужими домами без согласия.

— Тогда выбирай. Мой загородный дом или моя квартира.

— Это один вариант с разными адресами.

— Умница.

— Я могу остаться с Настей под охраной.

— Нет.

— Почему?

— Там два входа, старые окна и нет системы безопасности. Ещё там омега, которая полезет защищать тебя первой и получит нож под рёбра.

Я замолкаю.

Он бьёт туда, где возразить труднее всего.

— Ты не знаешь Настю.

— Знаю достаточно. Она приготовила тебе баллончик и просила отправлять геолокацию. Если кто-то попытается утащить тебя из подъезда, она не закроется в комнате.

— Поэтому твои люди остаются возле дома.

— Поэтому она будет в безопасности. А ты будешь со мной.

— Пока ты поедешь искать Корсакова?

Данил меняет полосу.

— Нет.

— Ты только что сказал, что собираешься исправить ошибку.

— Сначала выясню, кто поставил маяк.

— А потом?

— Потом решу.

Он не отказался от убийства. Просто отложил его до получения информации.

Город появляется впереди широкой полосой огней. Сначала вдоль дороги тянутся склады, затем рекламные щиты, круглосуточные заправки и первые жилые дома. Данил едет быстрее потока, но снижает скорость возле камер. Перед каждым перекрёстком заранее перестраивается, дважды меняет направление и один раз сворачивает во двор, чтобы выехать на соседнюю улицу.

— Ты всё ещё проверяешь слежку? — спрашиваю я.

— Да.

— Маяк снят.

— Машина заметная.

На светофоре он звонит отцу.

Роман Сергеевич отвечает после второго гудка:

— Где ты?

— Нашёл маяк на купе.

— Я предупреждал, что Корсаков не станет ждать, пока ты подготовишься.

— Ты предупредил после того, как он вернулся.

— Вернулся он неделю назад.

Данил медленно поворачивает голову к телефону в держателе.

— Неделю?

— Я собирался разобраться без тебя.

— Поэтому сегодня он сфотографировал Миру.

Отец делает тяжёлый вдох.

— Девушка рядом?

— Да.

— Вези её в загородный дом. Там охрана и закрытая территория.

— Она будет у меня.

— Данил, сейчас не время доказывать, что ты взрослый.

— Я не оставлю её с твоими людьми.

— Мои люди три года не позволяли семье Корсакова добраться до тебя.

— Заодно докладывали тебе, с кем я встречаюсь, куда езжу и сколько раз нарушаю режим.

— Они выполняли работу.

— Как и сейчас.

Я смотрю на Данила. На шее возле воротника свитера напряглась мышца. Он говорит ровно, но каждая фраза приближает новый конфликт.

— Мне нужны записи с университетской парковки, — продолжает он. — Камеры у входа, бокового корпуса и выезда. С двенадцати до двух.

— Уже запросил.

— Через кого?

— Через человека, который не начнёт задавать вопросы.

— Пришли Максу.

— Сначала скажи, где проведёшь ночь.

— Дома.

— С девушкой?

— Да.

— Она бета.

Я замираю.

Данил нажимает на газ сразу после зелёного сигнала.

— И?

— Ты понимаешь, о чём я.

— Нет. Объясни.

Роман Сергеевич молчит несколько секунд.

— Обсудим лично.

— Тогда приезжай и объясни ей, почему статус беты важнее человека, который поставил маяк на мою машину.

— Не переворачивай мои слова.

— Камеры, — напоминает Данил. — И всё, что есть по Корсакову за последнюю неделю.

— Получишь. Но до него не добирайся без меня.

— Поздно.

Данил завершает звонок.

— Что он имел в виду? — спрашиваю я.

— Ничего важного.

— Он отдельно сказал, что я бета.

— Отец любит делить людей по вторичному полу, фамилии и цене их семейного бизнеса.

— А ты?

— Я делю на тех, кто мне нужен, и остальных.

— Очень удобная система.

— Ты в первой категории.

Это должно звучать как что-то хорошее. Из уст Данила получается предупреждение.

Северный сервис расположен в промышленном районе за высоким металлическим ограждением. Над воротами горит белая вывеска «ГРОМОВ-АВТО». На парковке стоят эвакуатор, несколько внедорожников и машины с открытыми капотами. В большом ремонтном боксе работает свет.

Охранник узнаёт Данила и открывает ворота без вопросов.

Мы въезжаем внутрь. В боксе тепло, пахнет машинным маслом, резиной и металлом. Вдоль стен стоят красные шкафы с инструментами, на подъёмниках висят две машины. Возле дальней стены мужчина в тёмно-синем комбинезоне закрывает планшет и идёт к нам.

Данил глушит двигатель.

— Выходи.

Я беру рюкзак с заднего сиденья и выбираюсь наружу. Волосы падают на лицо. Я собираю их руками и перекидываю через плечо.

Мужчина здоровается с Данилом кивком.