— Что случилось?

— Маяк под задним бампером. Проверьте днище, салон и электронику.

— Давно стоит?

— Меньше суток.

— Ключи.

Данил бросает ему брелок. Затем снимает с моего плеча рюкзак и ведёт меня в небольшую комнату за стеклянной перегородкой.

Внутри стоят два чёрных дивана, кофейный автомат и стол с автомобильными журналами. На стене висит экран, разделённый на изображения с камер сервиса. Через стекло видно, как купе загоняют на подъёмник.

— Садись, — говорит Данил.

— Я могу постоять.

Он кладёт рюкзак на диван, снимает кожаную куртку и вешает на спинку кресла. На тёмном свитере возле плеча остались мелкие капли растаявшего снега.

— Садись, Мира.

Я опускаюсь на край дивана.

Данил остаётся передо мной. Несколько секунд рассматривает лицо, затем берёт за подбородок и поворачивает сначала вправо, потом влево.

— Что ты делаешь?

— Проверяю.

— Фотограф меня не трогал.

— Я знаю.

Его пальцы проходят вдоль шеи, задерживаются над воротником водолазки. От прикосновения становится жарко.

— Тогда зачем?

— Хочу убедиться, что на тебе нет ещё одного устройства.

Я сразу отстраняюсь.

— Маяк был на машине.

— Один был на машине.

Данил протягивает руку.

— Телефон.

— Ты сам видел, что я отправила адрес только Насте.

— Телефон.

— Сначала объясни, что собираешься с ним делать.

Он опускает руку. Взгляд становится тяжелее.

— Корсаков уже знает твой адрес, расписание и то, что ты находишься рядом со мной. Сейчас ты выбираешь между стыдом из-за переписки с Настей и человеком, который может видеть каждое твоё перемещение.

— В переписке с Настей нет ничего стыдного.

— Тогда отдавай.

Я сжимаю губы и протягиваю телефон.

Данил садится рядом, открывает настройки и быстро просматривает список приложений. Он не заходит в сообщения, хотя мог бы. Проверяет разрешения, облачное хранилище, подключённые устройства и историю входов.

— Ты разбираешься в этом?

— Достаточно.

— Откуда?

— В центре учили искать запрещённые телефоны и обходить блокировки.

— То есть вас учили нарушать собственную систему безопасности?

— Нас учили сотрудники, которые хотели понимать, как мы её нарушаем.

На экране появляется список из двух устройств: мой телефон и старый ноутбук.

Данил открывает доступ к геолокации.

— Только Настя, — говорит он.

— Я предупреждала.

— Предупреждала.

Он отключает автоматическое определение местоположения для нескольких приложений, меняет пароль облачного аккаунта и возвращает телефон.

— Запомнила новый?

— Да.

— Никому не отправляй.

— Даже Насте?

— Особенно ей. У омег слабость к одинаковым паролям на всех устройствах.

— Ты снова говоришь о ней так, будто знаешь много лет.

— Я проверил её после того, как она впервые увела тебя из университета раньше меня.

Я медленно опускаю телефон.

— Когда?

— Месяц назад. У тебя разболелась голова, и она вызвала такси.

— Ты проверил мою подругу из-за такси?

— Проверил водителя, машину, маршрут и её.

От этого признания не становится легче. Данил следил за мной задолго до фотографии и не видит в этом ничего неправильного.

— У Насти нет криминальных связей, — продолжает он. — Родители живут в области, отец работает инженером, мать преподаёт химию. Кредитов нет. Нынешний альфа мне не нравится, но вреда ей не причиняет.

— Ты проверил и её парня?

— Разумеется.

— Зачем?

— Он садился с тобой за один стол.

Я смотрю на Данила и не нахожу слов.

Он воспринимает моё молчание как завершение разговора, забирает рюкзак и расстёгивает молнию.

— Это уже лишнее.

— Снимай пальто.

— Что?

— Проверю одежду.

Я чувствую, как щёки начинают гореть. Перед глазами возникает раздевалка «Рубежа», его ладони на моей талии и тяжёлое возбуждение между моих ног.

Данил замечает реакцию.

— Водолазку можешь оставить.

— Как великодушно.

— Если решу раздеть тебя, скажу прямо.

Я встаю и снимаю пальто сама. Протягиваю ему, стараясь не встречаться глазами.

Он проверяет карманы, прощупывает подкладку и проводит пальцами по швам воротника. Движения точные, деловые. От этого становится ещё неловче: я успела подумать совсем о другом, а Данил ищет технику.

— Чисто, — произносит он.

— Я могла бы проверить сама.

— Ты не знала, как выглядит маяк.

— Теперь знаю.

— Теперь знаешь один вид.

Он кладёт пальто рядом с курткой, осматривает рюкзак, пенал, зарядное устройство и папку с учебными материалами. Достаёт флешку из внутреннего кармана своей куртки и кладёт на стол.

— Презентацию всё-таки будем делать сегодня? — спрашиваю я.

— Будем.

— После фотографии, маяка и угрозы?

— Завтра преподаватель ждёт черновик.

— Корсаков хочет тебя убить.

— Он хотел этого и вчера. Проект от этого не исчез.

Иногда его способность сосредоточиться выглядит пугающе. Другой человек метался бы, звонил всем знакомым и проверял каждую дверь. Данил успевает планировать убийство, заниматься моей безопасностью и помнить о сроках сдачи презентации.

— У тебя есть ноутбук? — спрашивает он.

— Дома.

— Возьмём мой.

— Ты собираешься отвезти меня к себе сразу после сервиса?

— Да.

— Мне нужны вещи.

— Напишешь список.

— Я сама могу зайти домой под охраной.

— Нет.

— Там одежда, учебники, косметика.

— Макс заберёт вместе с Настей.

— Я не хочу, чтобы незнакомый мужчина открывал мой шкаф.

Данил смотрит на меня несколько секунд.

— Настя соберёт. Макс постоит у двери.

— И сколько я должна жить у тебя?

— Пока Корсаков не перестанет дышать.

— Тогда найди другой срок.

— Не получится.

— Данил, я серьёзно.

— Я тоже.

В ремонтном боксе раздаётся металлический стук. Купе поднимается выше, мужчина с фонарём осматривает днище.

Я сажусь обратно.

— Ты можешь хотя бы пообещать, что не поедешь убивать его сегодня?

Данил остаётся стоять.

— Зачем тебе моё обещание?

— Чтобы понимать, что ты вернёшься.

Слова вырываются раньше, чем я успеваю подумать.

В комнате становится тихо.

Данил подходит ближе и останавливается между моих коленей. Я сразу выпрямляюсь.

— Переживаешь за меня?

— Я не хочу, чтобы из-за моей фотографии кто-то погиб или оказался в тюрьме.

— Не из-за фотографии.

— Из-за меня.

— Да.

Он произносит это без попытки смягчить.

— Это не должно звучать так просто.

— Для меня звучит.

Данил кладёт ладонь на мой затылок, перебирает распущенные волосы и медленно наматывает одну прядь на палец.

— Корсаков мог прислать любое сообщение. Мог назначить встречу, оскорбить отца, напомнить о старом долге. Я бы приехал и поговорил. Он выбрал тебя.

— Потому что решил, что ты мной дорожишь.

— Не решил. Понял.

Я опускаю взгляд.

— Мы знакомы чуть больше трёх месяцев.

— Я выбрал тебя в первый день.

— Ты даже не разговаривал со мной.

— Мне хватило посмотреть.

— Это не выбор. Ты ничего обо мне не знал.

— Знал, что ты единственная в аудитории не начала шептаться. Знал, что испугалась, но всё равно выполнила поручение декана. Знал, что на «ты» переходить не хотела, потому что я старше. Остальное выяснил потом.

Его пальцы скользят ниже и касаются шеи.

— Ты не можешь выбирать человека по одному дню.

— Я могу.

— А если бы ошибся?

— Не ошибся.

Самоуверенность Данила не оставляет места ни сомнениям, ни чужому мнению.

Дверь открывается. Мужчина в комбинезоне появляется на пороге.

— Больше ничего нет. В электронику не лезли. Маяк простой, с сим-картой и передачей координат раз в минуту.

Данил убирает руку с моего затылка.

— Отпечатки?