Только опасность у него другая.

Данил угрожает прямо. Этот мужчина выглядит так, будто ему достаточно назвать фамилию.

— Отец, — произносит Громов.

Теперь понятно, почему он останавливается.

Роман Сергеевич отходит от машины и направляется к нам. Охранники остаются возле внедорожника.

Мы стоим в нескольких метрах от лестницы, поэтому он хорошо видит моё лицо, распущенные рыжие волосы и руку Данила, которая сразу ложится мне на талию.

— Ты не отвечаешь, — говорит Громов-старший.

— Значит, не хочу разговаривать.

— Утром ты ушёл раньше, чем мы закончили.

— Ты закончил. Я ушёл.

Роман Сергеевич переводит взгляд на меня.

Он не рассматривает тело так, как это делает Данил. Смотрит оценивающе, холодно, словно сверяет с уже полученными сведениями.

— Мира Белова, — произносит он.

По спине проходит неприятный холод.

Я никогда с ним не встречалась.

— Вы знаете моё имя?

— Мой сын три месяца ведёт себя ещё хуже обычного. Мне стало интересно почему.

Пальцы Данила сжимаются на моей талии.

— Не говори с ней.

— Почему? Боишься, что девушка узнает о тебе что-то неприятное?

— Она и так знает достаточно.

Роман Сергеевич едва заметно усмехается.

— Сомневаюсь.

Он снова обращается ко мне:

— Вы понимаете, с кем связались?

— Да, — отвечаю я тихо.

— Нет, — одновременно говорит Данил.

Отец смотрит на сына.

— Хотя бы здесь мы согласны.

— Мы нигде не согласны.

Между ними чувствуется не обычное семейное раздражение. Скорее, давняя борьба, в которой каждый разговор может закончиться ударом. Охранники возле машины следят за Данилом внимательнее, чем за окружающими.

— Вчера тебя ждали Вольские, — произносит Роман Сергеевич. — Ты предпочёл устроить представление с девушкой.

Значит, он знает и о втором желании?

Нет. Вероятно, речь о гонке или о том, что Данил пропустил встречу из-за меня.

— Я никому не обещал приезжать, — отвечает он.

— Субботний ужин пропустить не получится.

— Получится.

— Арина прилетает завтра.

Имя мне незнакомо.

Данил остаётся спокойным, но его запах становится сильнее. Металлический блокатор на запястье вспыхивает красным.

— Пусть летит обратно.

— Это не твой личный вопрос.

— Именно поэтому мне всё равно.

Роман Сергеевич вновь смотрит на меня.

— Она бета.

Данил мгновенно делает шаг и закрывает меня собой.

Теперь я вижу только его спину. Рюкзак он снимает с плеча и ставит возле ноги, освобождая правую руку.

Охранники у внедорожника напрягаются.

— Ещё раз скажешь это так, словно с ней что-то не в порядке, — произносит Данил, — у нас появится проблема.

— У нас давно проблемы.

— Станет больше.

Отец не отступает. Они стоят друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки.

— Ты забываешь, кто уже однажды вытащил тебя из тюрьмы, — говорит Роман Сергеевич.

— Не забываю. Ты напоминаешь при каждой встрече.

— Тогда веди себя соответственно.

Рука Данила опускается к карману пальто, где обычно лежит нож.

Я осторожно касаюсь его локтя.

— Данил.

Он не оборачивается, но пальцы останавливаются.

Отец замечает.

Его взгляд проходит от моей руки к лицу сына.

— Вот как, — произносит он. — Значит, слухи не преувеличены.

— Какие слухи? — спрашиваю я.

Данил наконец поворачивает голову.

— Неважно.

— Очень важно, — возражает Роман Сергеевич. — Девушка должна понимать, почему половина города обходит моего сына стороной.

— Закрой рот.

Охранники делают по шагу вперёд.

Роман Сергеевич поднимает ладонь, останавливая их.

— Спросите его, Мира, за что он провёл почти три года в закрытом исправительном центре. И почему я был вынужден отправить его туда раньше, чем родственники пострадавшего нашли способ добраться до него.

Я чувствую, как холодеют пальцы.

В университете говорили, что Данил ударил человека ножом. Кто-то утверждал, что тот погиб. Другие — что остался инвалидом.

Никто не знал точно.

— Хватит, — произносит Данил.

В его голосе появляется не злость, а что-то тяжелее.

Роман Сергеевич смотрит на него ещё несколько секунд, затем застёгивает пальто.

— В субботу в восемь. Вольские будут у нас. Если не придёшь сам, тебя привезут.

— Попробуй.

Отец поворачивается и идёт к машине. Охранники открывают перед ним дверь, затем занимают передние места. Через несколько секунд внедорожник выезжает с парковки.

Я продолжаю смотреть вслед.

Данил поднимает рюкзак и направляется к своему автомобилю.

— Кто такая Арина? — спрашиваю я, догоняя его.

— Дочь партнёра отца.

— Почему ты должен с ней встречаться?

— Потому что отец так решил.

Он открывает передо мной пассажирскую дверь.

Я не сажусь.

— А исправительный центр?

Данил смотрит на меня поверх открытой двери. Свет фонаря падает на его лицо, подчёркивая ссадину на переносице и жёсткую линию рта.

— Что именно хочешь знать?

— Ты… ты правда зарезал человека?

Он молчит достаточно долго, чтобы страх внутри успел усилиться.

Потом закрывает дверь машины, к которой я так и не подошла, и разворачивается ко мне всем корпусом.

— Завтра после занятий поедем в одно место.

— Куда?

— Туда, где всё произошло.

Он берёт меня за затылок и заставляет поднять лицо.

— Сама увидишь, почему меня закрыли на три года.

Его большой палец медленно проходит по моей щеке.

— И почему человек, которого я ударил ножом, до сих пор ждёт возможности закончить начатое.

Глава 6

Глава 6

Данил не отпускает мой затылок, пока я не отвожу взгляд от пустой дороги, по которой уехал внедорожник его отца.

— О-он действительно хочет тебя убить? — спрашиваю я.

— Хотел три года назад. Сейчас посмотрим.

Ответ звучит слишком спокойно для разговора о возможном убийстве.

Громов убирает руку, поднимает мой рюкзак и открывает пассажирскую дверь. Я остаюсь возле машины.

— Почему твой отец знает, что он вернулся, а ты только сегодня об этом узнал?

— Отец следил за его семьёй, пока я был в центре. Продолжил после моего освобождения.

— И ничего тебе не говорил?

— Думал, если будет держать меня подальше от их людей, я соглашусь вернуться в семейный бизнес.

— А сегодня?

Данил ставит рюкзак на заднее сиденье.

— Сегодня Корсаков передал, что хочет встретиться.

— Корсаков — тот, кого ты ударил ножом?

— Да.

— Ты согласился?

— Нет.

— Почему?

Он поворачивается ко мне.

— Потому что сначала отвезу тебя домой.

У Данила странные приоритеты. Человек, который якобы собирается его убить, вернулся в город и требует встречи, а Громов собирается спокойно довезти меня до подъезда.

Впрочем, возможно, для него это действительно не самая серьёзная проблема.

Я сажусь в машину. Данил закрывает дверь, обходит капот и занимает водительское место. На парковке остаются всего несколько автомобилей, фонари освещают пустые дорожки между ними. У университета тихо, последние студенты уже разошлись.

Громов заводит двигатель и выезжает на дорогу.

— Ты сказал, что завтра покажешь место, где всё произошло, — напоминаю я.

— Покажу.

— А если там опасно?

— Со мной — нет.

— На гонке ты говорил то же самое, а потом приставил нож к горлу Арсена.

— Опасно было ему.

Он произносит это без намёка на шутку.

Я поворачиваюсь к окну. В тёмном стекле отражается лицо Данила, когда мы проезжаем под фонарями. Он следит за дорогой, держит руль одной рукой, а вторая лежит возле коробки передач. На его запястье видны две мои резинки для волос.

— Завтра после последней пары, — говорит он. — Надень брюки и удобную обувь.

— Там грязно?