— Какие?

— Про взаимное уважение, благодарность семьям и сохранение дружеских отношений.

— Дружеских отношений нет?

— Нет.

— Взаимного уважения?

— К ней — есть. К семье меньше.

— Благодарность?

— Они уже получат деньги.

Я возвращаю телефон.

— И главное.

— Что?

— Метка не даёт тебе права считать меня собственностью.

— Даёт.

Я медленно поднимаюсь.

— Тогда разговор закончен.

Данил тоже встаёт.

— Сядь.

— Нет.

Он делает шаг и останавливается сам, оставляя между нами расстояние.

— Хорошо. Метка не даёт права решать за тебя.

— Это уже ближе.

— Но моей ты всё равно остаёшься.

— В твоей голове.

— И в запахе.

— Данил.

— Я не буду говорить то, во что не верю.

— Тогда скажи иначе.

Он смотрит на меня несколько секунд.

— Я хочу, чтобы ты была моей. Но не буду использовать метку вместо твоего согласия.

Сердце ударяет сильнее.

— Вот так можно.

— Сложно.

— Привыкнешь.

Теперь его собственное слово возвращается к нему.

В уголке губ появляется короткая усмешка.

— Посмотрим, тихоня.

Я снова сажусь.

Данил доедает, принимает лекарство и отодвигает тарелку.

— Теперь мой вопрос.

— Какой?

— Ты приехала из-за метки?

— Нет.

— Она болела?

— Немного.

— Насколько?

— Терпимо. Я могла остаться у Насти.

— Тогда почему здесь?

Я провожу пальцем по краю чашки.

Ответ уже готов.

— Потому что хотела тебя увидеть.

Он замирает.

В комнате становится тихо.

Данил умеет спокойно принимать угрозы, кровь, ножи и полицейские вопросы. Простая фраза заставляет его смотреть на меня так, словно я ставлю перед ним неизвестное оружие.

— Скажи ещё раз, — требует он.

— Нет.

— Мира.

— Ты слышал.

— Хочу услышать снова.

— Я приехала, потому что хотела увидеть тебя.

Его взгляд опускается к моим губам.

— Подойди.

— Нет.

Лицо сразу становится жёстче.

— Это проверка, — объясняю я. — Я сказала «нет».

Пальцы Данила сжимаются на столе.

Он остаётся на месте.

— Хорошо, — произносит через несколько секунд.

Я встаю сама.

Обхожу кухонный остров и останавливаюсь перед ним.

— Теперь можно.

Он поднимает правую руку, но не касается.

Ждёт.

Я беру его ладонь и кладу себе на талию.

Данил тяжело вдыхает.

— Это тоже проверка?

— Нет.

— Тогда что?

Вместо ответа я поднимаюсь на носки и целую его.

Сама.

Без сделки, угрозы, желания и страха за другого человека.

Данил замирает лишь на секунду. Потом ладонь на талии сжимается, однако ближе он меня не притягивает. Не углубляет поцелуй, не перехватывает затылок и не начинает распоряжаться каждым движением.

Оставляет мне возможность отстраниться.

Я первой касаюсь пальцами его щеки и целую снова.

Только тогда он отвечает.

Медленно. Сдерживая силу и привычную жадность. Его губы двигаются осторожно, правая рука остаётся на талии, левая висит в фиксирующей повязке.

Когда дыхание сбивается, я отступаю.

Данил сразу отпускает.

Он действительно останавливается.

— Это не прощение, — говорю я.

— Знаю.

— И не согласие вернуться насовсем.

— Знаю.

— Сегодня я останусь в гостевой.

— Хорошо.

— Один поцелуй не меняет условия.

— Понял.

Я смотрю на него с подозрением.

— Ты точно Данил?

— Хочу трахнуть тебя на этом столе, но молчу.

Лицо вспыхивает мгновенно.

Он скользит взглядом по моим щекам.

— Теперь узнаёшь?

— К сожалению.

— Иди в гостевую, пока выполняю обещание.

Я направляюсь к коридору.

У двери останавливаюсь.

— Спасибо, что сегодня не приехал в кафе.

Данил прислоняется бедром к кухонному острову.

— Самое тяжёлое, что делал за неделю.

— Тебя дважды зашивали.

— Это было легче.

Я вхожу в гостевую.

Комната встречает меня тем же серым покрывалом, халатом на кресле и одеждой в шкафу. Данил ничего не убирает. Даже новые тапочки стоят возле кровати.

Телефон вибрирует.

Сообщение приходит от Насти.

Настя: Ты там?

Мира: Да.

Настя: Он тебя удерживает?

Я смотрю на закрытую дверь. Замок остаётся открытым. Данил не идёт следом.

Мира: Нет. Я остаюсь сама. Только на эту ночь.

Три точки появляются сразу.

Настя: Почему?

Я сажусь на кровать.

Долго смотрю на вопрос.

Потом пишу:

Мира: Потому что, кажется, уже слишком поздно делать вид, что я к нему ничего не чувствую.

Отправить не успеваю.

На экране появляется уведомление из новостного канала университета.

Срочная новость: наследник группы компаний «Громов» разрывает помолвку с Ариной Вольской из-за тайной связи со студенткой-бетой.

Под заголовком находится фотография.

Я выхожу из клиники рядом с Данилом. Его ладонь лежит у меня на пояснице, воротник водолазки сдвигается, и тёмная метка на плече хорошо видна.

Ниже уже появляются десятки комментариев.

А следом приходит сообщение от Арины:

Я предупреждаю. Теперь прятаться поздно.

Глава 19

Глава 19

Срочная новость: наследник группы компаний «Громов» разрывает помолвку с Ариной Вольской из-за тайной связи со студенткой-бетой.

Я увеличиваю фотографию.

Снимок сделан возле служебного выхода клиники. Данил идёт рядом со мной, слегка наклонившись из-за раненого плеча. Его ладонь лежит на моей пояснице. Воротник водолазки съезжает в сторону, открывая тёмные линии метки.

Лицо видно хорошо.

Ошибиться невозможно.

Под публикацией уже набирается несколько сотен комментариев. Новость расходится по университетским группам, городским каналам и двум сайтам, названия которых я раньше видела только в ленте матери.

Бета с меткой альфы? Кто вообще поверит?

Уводит чужого жениха и теперь строит невинность.

Громов никогда не женится на обычной студентке. Поиграет и вернётся к Вольской.

На фото след грима. Беты не принимают метки.

Интересно, сколько ей платят за этот спектакль?

Я пролистываю ещё несколько строк и выключаю экран.

Пальцы дрожат.

Сообщение Арине я не отправляю. Она действительно предупреждает, что семья начнёт действовать через прессу. Только я представляю статьи о расторжении помолвки, общие фотографии с мероприятий и осторожные формулировки о деловом конфликте.

Никто не предупреждает, что моё лицо выставят на всеобщее обсуждение раньше, чем я успею позвонить родителям.

В дверь гостевой стучат.

Три ровных удара.

Данил не входит.

Я смотрю на ручку. Она остаётся неподвижной.

— Мира?

— Заходи.

Дверь открывается.

Он останавливается на пороге, будто действительно ждёт разрешения пройти дальше. Серая футболка скрывает повязку, левую руку Данил держит ближе к телу. На лице ещё остаётся усталость после гона, лекарств и трёх наложений швов, но взгляд ясный.

— Что случилось?

Я протягиваю телефон.

Он подходит, берёт мобильный правой рукой и читает заголовок. Лицо не меняется. Только метка отзывается короткой тяжёлой волной, передавая его ярость раньше, чем Данил заговаривает.

— Кто прислал?

— Уведомление из университетского канала. Арина написала, что предупреждала.

Он открывает переписку с ней, затем возвращается к статье и пролистывает несколько комментариев.

— Хватит, — прошу я.

Палец Данила сразу останавливается.

Он блокирует экран и возвращает телефон.

— Удалят.

— Новость уже разошлась.

— Удалят везде, где смогут.

— Скриншоты останутся.

— Тогда закроют комментарии и выпустят опровержение.

— Какое?

Данил достаёт свой телефон.

— Что ты не имела отношения к моей помолвке, ничего о ней не знала и не являешься причиной расторжения.