Впервые за всё время я вижу настоящий страх.

— Уведите её, — произносит Данил.

Роман Сергеевич сразу протягивает мне пальто.

Я не успеваю взять.

Данил резко сгибается, прижимает правую ладонь к столу и тяжело вдыхает. Мышцы на спине напрягаются, повязка на плече снова окрашивается розовым.

— Швы, — говорю я и шагаю к нему.

— Стой, — рявкает он.

Я замираю.

Он поднимает голову.

Зрачки расширяются настолько, что глаза кажутся тёмными. По виску стекает капля пота.

— Уходи.

Голос становится ниже и грубее.

— У тебя кровь.

— К чёрту кровь.

— Данил…

— Мира, уходи сейчас.

Он отступает от стола и направляется к спальне. Двигается напряжённо, удерживая левую руку возле тела.

Макс пытается подойти с новым блокатором.

— Я сам.

— Ты не поставишь одной рукой.

— Оставь возле двери.

Роман Сергеевич берёт меня за локоть и ведёт к прихожей.

Я позволяю сделать несколько шагов, затем останавливаюсь.

— Он разорвёт швы.

— Врач останется с ним.

— Данил никого не подпустит.

— Когда начнётся полноценный гон, его усыпят.

Из спальни раздаётся грохот.

Будто что-то тяжёлое падает на пол.

Я вырываю локоть из руки Романа Сергеевича и возвращаюсь в коридор.

— Мира! — зовёт он.

Дверь спальни приоткрыта.

Данил стоит возле кровати, опираясь правой рукой о спинку кресла. На полу лежит разбитая лампа. Повязка на плече темнеет от крови.

Он слышит мои шаги и оборачивается.

— Я велел уйти.

— Тебе нужно сменить повязку.

— Выйди.

— Сначала врач.

— Не подходи ко мне.

Я останавливаюсь в дверях.

Между нами несколько метров.

Запах Данила становится настолько сильным, что кожа под одеждой покрывается мурашками. Тело отзывается неприятным теплом, и от этой реакции хочется отступить.

Он сразу чувствует.

Его пальцы сжимают спинку кресла.

— Уходи, тихоня.

— Я уйду после того, как тебе поставят блокатор.

— Поздно.

— Макс привёз новый.

— Он уже не поможет.

Данил выпрямляется. Дыхание становится тяжёлым, взгляд опускается к моей шее, затем ниже.

— Через минуту я перестану помнить, что ты сказала «нет».

По спине проходит холод.

— Ты уже не помнил.

Его лицо дёргается.

— Поэтому сейчас прощаю третье желание.

Я смотрю на него, не сразу понимая смысл.

— Что?

— Ты ничего мне не должна. Договор закончится без него.

— Ты сам отказываешься?

— Да.

— Почему?

Данил зло выдыхает.

— Потому что, если ты ляжешь в мою кровать сегодня, я тебя оттуда не выпущу.

В коридоре за моей спиной появляются шаги Романа Сергеевича и Макса.

Данил переводит взгляд на них.

— Заберите её.

Я держусь за дверную ручку.

— А ты?

— Закроюсь.

— У тебя рана.

— Переживу.

— Во время гона может подняться температура.

— Мира.

В голосе появляется угроза.

— Уходи.

Макс подходит ближе и протягивает руку к моему локтю.

Я отступаю от него.

Данил видит это движение.

Его взгляд снова сосредоточивается на мне.

— Не заставляй повторять.

Я смотрю на свежую кровь, проступившую сквозь повязку, на разбитую лампу и треснувший блокатор, оставшийся на кухне.

Он впервые сам даёт мне возможность уйти.

Отказывается от желания, ради которого придумал всю сделку.

Значит, действительно боится того, что сделает.

— Хорошо, — говорю я.

Данил прикрывает глаза.

Плечи немного опускаются.

Я делаю шаг назад.

Потом ещё один.

Он ждёт, пока я выйду.

Я уже оказываюсь в коридоре, когда дверь спальни начинает закрываться.

В последний момент Данил смотрит на меня через узкую щель.

— И не возвращайся, тихоня.

Замок щёлкает.

Через секунду изнутри раздаётся удар.

Дверное полотно содрогается.

Потом ещё один.

Я застываю.

— Он пытается выйти? — спрашиваю я.

Макс быстро подходит и поворачивает дополнительный ключ в механическом замке.

— Пока проверяет дверь.

Из спальни доносится тяжёлый вдох.

Затем голос Данила, хриплый и уже совсем другой:

— Мира.

Роман Сергеевич сжимает моё плечо.

— Не отвечай.

Я смотрю на закрытую дверь.

— Мира, — повторяет Данил тише. — Уходи сейчас.

И сразу после этого ручка медленно опускается.

Глава 14

Глава 14

Ручка медленно опускается.

Механический замок удерживает дверь, но дерево под моими пальцами вздрагивает. Из спальни доносится тяжёлый вдох, затем Данил дёргает ручку сильнее.

— Мира.

Его голос становится ниже. Хриплый, напряжённый, будто каждое слово приходится удерживать зубами.

Роман Сергеевич берёт меня за плечо и ведёт к прихожей.

— Пора.

Я делаю два шага, продолжая смотреть на дверь спальни.

Внутри снова раздаётся удар. На этот раз глухой, с металлическим звоном. Данил, видимо, задевает кровать или опрокидывает кресло.

— Макс, врача сюда, — приказывает его отец. — Седативное подготовить.

— Он никого не впустит, — отвечает Макс.

— Впустит, когда перестанет стоять на ногах.

Мне становится холодно.

— Вы собираетесь ждать, пока он потеряет сознание?

— Мы собираемся вывести вас из квартиры, — произносит Роман Сергеевич. — Остальным займутся люди, которые уже проходили через его гон.

— У него разошлись швы.

— Врач наложит заново.

— После того как Данил сломает ему руку?

Отец Громова останавливается и смотрит на меня.

— Поэтому врача введут после успокоительного.

Из спальни доносится хриплый смех.

— Я всё слышу.

Макс поднимает руку, показывая, чтобы мы замолчали.

— Данил, — обращается он к закрытой двери. — Поставь новый блокатор.

— Убери Миру.

— Сначала блокатор.

— Макс.

В одном имени звучит предупреждение.

Макс берёт контейнер с препаратом и кладёт на пол возле двери.

— Он здесь. Откроешь, когда она уйдёт.

— Уведи её.

Я смотрю на белую повязку, оставленную на кухонном столе, на треснувший блокатор и ремни в раскрытой сумке.

Всё правильно. Мне следует надеть пальто, спуститься с Романом Сергеевичем и провести два дня в загородном доме, где между мной и Данилом окажутся охрана, запертые двери и несколько километров дороги.

Он сам освобождает меня от желания.

Сам требует уйти.

Я получаю именно то, чего хотела с первого дня сделки.

Свободу.

Только ноги почему-то не двигаются.

— Мира, — произносит Роман Сергеевич жёстче. — Мы теряем время.

— Если он попытается выйти, рана откроется сильнее.

— Его удержат.

— Вы сами сказали, что в прошлый раз он сломал человеку руку.

— Тот человек знал, на что шёл.

Я перевожу взгляд на Макса.

— Вы сможете его удержать?

Он отвечает не сразу:

— Втроём — да.

— Без новых травм?

Молчание становится ответом.

За дверью спальни слышатся шаги. Медленные и тяжёлые. Данил подходит совсем близко.

— Не слушай их, тихоня.

Я замираю.

— Что?

— Уходи.

Он слышит, что я колеблюсь.

— Ты только что сказал другое.

— Я сказал именно это.

— А потом позвал меня.

Данил упирается ладонью в дверь. Я слышу тихий скрип дерева.

— Потому что чувствую твой запах.

Я невольно смотрю на Романа Сергеевича. Он сразу понимает.

— В прихожую, — требует он.

— Подождите.

— Ждать нельзя.

— Мне нужно поговорить с Данилом.

— Разговор закончен.

— Это решать не вам.

Его брови чуть поднимаются.

— Вы понимаете, что мой сын сейчас представляет угрозу?

— Да.

— Тогда почему продолжаете стоять возле его двери?

Я не знаю, что ответить.

Потому что Данил был ранен из-за меня. Потому что впервые поставил мою безопасность выше своей одержимости. Потому что, заперевшись в спальне, он сделал то, чего я требовала от него много раз: услышал мой отказ и остановился сам.