Потому что меня тянет к нему даже после всего, что он делает.

Последнюю причину хочется вычеркнуть. Она всё равно остаётся.

— Данил, — зову я.

За дверью наступает тишина.

— Я здесь.

— Ты правда отказываешься от третьего желания?

— Да.

— Потом не скажешь, что говорил под действием гона?

Дерево снова скрипит под его рукой.

— Запиши на телефон.

— Мне нужен ответ.

— Ты свободна от желания.

Я достаю мобильный и включаю запись.

— Повтори.

Роман Сергеевич коротко выдыхает, но не вмешивается.

— Третье желание прощаю, — произносит Данил. — В мою кровать ты больше не обязана ложиться. Теперь уходи.

Я сохраняю файл.

Вот и всё.

Договор закончится без последнего условия. Через два дня Данил удалит фотографию, а я смогу уйти.

По крайней мере, должна смочь.

Я делаю шаг к прихожей.

Из спальни доносится тяжёлый удар.

Ручка дёргается.

Ещё раз.

— Данил!

— Уходи, — хрипит он.

— Перестань ломать дверь!

— Тогда перестань стоять за ней.

— Я уже ухожу.

— Врёшь.

Откуда он знает?

Я сама ещё не понимаю, что делаю.

Роман Сергеевич снова тянется к моему локтю.

Я отступаю.

— Мира.

— Дайте мне минуту.

— Минуты у нас нет.

— Я сказала, дайте.

Голос звучит твёрже, чем я себя чувствую.

Он убирает руку.

Я возвращаюсь к двери спальни и кладу ладонь на холодное дерево.

— Ты слышишь меня?

— Слишком хорошо.

— Если я уеду, ты останешься здесь?

— Да.

— Не будешь искать?

Пауза длится несколько секунд.

— Во время гона — нет.

— А после?

— Найду.

Я закрываю глаза.

Конечно.

Даже сейчас Данил не обещает отпустить меня навсегда. Только прощает одно желание.

— Ты снова придёшь за мной.

— Да.

— Даже если я обращусь в полицию.

— Да.

— Если уеду в другой город?

— Найду.

Роман Сергеевич устало проводит ладонью по лицу.

— Данил, замолчи.

— Она спросила.

— Ты только убеждаешь её уехать дальше.

— Пусть попробует.

Я убираю ладонь от двери.

— Тогда желание лучше выполнить сейчас.

За спиной становится тихо.

Макс первым нарушает молчание:

— Мира, это плохая идея.

Роман Сергеевич шагает ко мне.

— Вы никуда к нему не войдёте.

— Он требует третье желание, чтобы потом использовать его снова.

— Он только что освободил вас.

— Сейчас. Во время гона. Завтра он может сказать, что ничего не помнит.

Из спальни раздаётся раздражённый удар.

— Я всё помню.

— Ты сам говорил, что перестанешь понимать мои слова.

— Поэтому и велел уйти.

— А после вернёшься.

— Вернусь.

— Тогда ничего не закончено.

Данил тяжело выдыхает.

— Тихоня, не пытайся победить меня логикой, когда я едва держу дверь закрытой.

— Ты не держишь. Она заперта снаружи.

— Тем более.

— Ты сам назначил двадцатую ночь.

— Она наступит через два дня.

— Твой гон начался сейчас.

— Мира.

— Я выполню желание сегодня.

Ручка перестаёт двигаться.

Данил молчит так долго, что я слышу собственное дыхание.

— Нет.

Я теряюсь.

— Что?

— Желание прощено.

— Я сама согласна выполнить.

— Не согласна. Ты боишься, что я приду потом.

— Это тоже причина.

— Плохая.

— Ты сам не оставил мне других.

— Оставил выход из квартиры.

— На два дня.

— На всю жизнь, если сумеешь спрятаться.

Даже сейчас он издевается.

— Значит, ты всё равно не отпустишь.

— Нет.

— Тогда открой дверь.

— Уходи.

— Данил.

— Я могу сломать замок за минуту. Пока не делаю этого только потому, что хочу, чтобы ты ушла целой.

Роман Сергеевич встаёт между мной и дверью.

— Разговор окончен. Макс, веди Миру к машине.

Макс подходит, но я отступаю в сторону.

— Пожалуйста, не прикасайтесь ко мне.

Он останавливается.

— Мира, сейчас речь не о контроле Данила. Он опасен.

— Я понимаю.

— Нет, — произносит Роман Сергеевич. — Вы понятия не имеете, что такое гон сильного альфы. Он не будет действовать как мужчина, с которым можно договориться. Останется только инстинкт.

— Тогда почему вы хотите оставить его одного с открытой раной?

— Потому что он выживет.

— А если швы разойдутся?

— Врач войдёт после инъекции.

— Данил может получить ещё одну травму.

— И это лучше, чем если травму получите вы.

Я смотрю на дверь спальни.

— Он меня уже защитил.

— Один раз.

— Сегодня.

— Это не гарантирует, что через пять минут он будет помнить ваше имя.

Изнутри раздаётся голос Данила:

— Помнить буду.

— Замолчи, — резко отвечает отец.

— Выведи её.

Я сжимаю пальцы.

— Данил.

— Что?

— Если я войду, ты меня не остановишь?

Он отвечает сразу:

— Нет.

— Ты причинишь мне боль?

— Да.

По спине проходит холод.

— Сильно?

— Я не знаю.

— Ты поставишь метку?

Вопрос возникает сам. В нашем мире метка альфы может закрепиться только на омеге. Беты не имеют чувствительной железы, которая принимает связь. Укус остаётся обычным следом и заживает через несколько дней.

Данил молчит.

— Я бета, — напоминаю я.

— Знаю.

— Тогда метки быть не может.

— Не может.

— Значит, только секс?

Роман Сергеевич ругается вполголоса.

Щёки вспыхивают, но отступать поздно.

Данил отвечает хрипло:

— Только не произноси это слово таким голосом.

— Каким?

— Будто уже решила.

Я смотрю на Макса.

— Откройте дверь.

— Нет, — говорит он.

— Это моя просьба.

— А мой приказ — увезти вас.

— Его приказ дал Роман Сергеевич. Вы можете отказаться.

Макс переводит взгляд на отца Данила.

— Она не понимает последствий.

— Понимаю достаточно.

— Тогда назовите их, — требует Роман Сергеевич. — Вслух.

Мне становится жарко.

— Он может потерять контроль.

— Дальше.

— Секс будет грубым.

— Дальше.

Я сцепляю пальцы.

— Я могу получить травму.

— Дальше.

— Данил… может попытаться поставить метку. Она не закрепится, потому что я бета.

— И вы всё равно хотите войти?

Я смотрю на дверь.

— Я хочу, чтобы сделка закончилась на моих условиях. И не хочу, чтобы он разорвал плечо, пытаясь искать меня.

— Он сам отказался от желания.

— А я остаюсь сама.

За дверью что-то тяжело падает.

— К чёрту сделку, — хрипит Данил. — Уходи.

— Нет.

— Мира.

— Ты с первого дня повторял, что я лягу в твою кровать. Теперь, когда я согласна, решил стать благородным?

— Я не благородный.

— Знаю.

— Тогда слушай первый разумный приказ за всё время.

— Ты сам сказал, что не слушаешь мои «нет». Почему я должна слушать твоё?

Роман Сергеевич смотрит на меня с таким выражением, будто впервые видит во мне что-то знакомое.

— Вы оба безумны.

— Возможно, — тихо отвечаю я.

Данил ударяет ладонью по двери.

— Уведите её!

— Я не уйду.

— Тихоня, я предупреждаю последний раз.

— Я услышала.

— Нет. Ты не понимаешь, о чём просишь.

— Я ничего не прошу. Я выполняю условие.

— Я его отменил.

— Тогда остаюсь по собственной воле.

Тишина становится полной.

Даже Роман Сергеевич ничего не говорит.

Я сама чувствую разницу.

До этой фразы могу убеждать себя, что действую из-за сделки, угрозы или будущего преследования.

Теперь оправдание исчезает.

Я выбираю войти.

Не потому, что Данил требует.

Потому что хочу остаться рядом с ним, несмотря на страх, злость и всё, что произошло между нами.

Это плохой выбор.

Но мой.

— Повтори, — требует Данил.

— Я остаюсь по собственной воле.