— Значит, не понял.

— Хватит, — говорю я. — Оба.

Антон замолкает сразу.

Данил поворачивает голову ко мне.

— Ты приказала мне вместе с ним?

— Попросила прекратить спор.

— Его можешь просить. Мне приказывай отдельно.

Даже сейчас он умудряется превращать обычную фразу в доказательство особого положения.

Я смотрю на его левое плечо.

Под тёмной рубашкой расползается пятно крови.

— У тебя снова разошлись швы.

— Жить буду.

— Врач говорил не поднимать руку и избегать нагрузки.

— Руку почти не использовал.

— Ты только что избивал человека одной рукой.

— Поэтому второй не понадобилось.

Я закрываю глаза на секунду.

— Сядь.

— Здесь грязно.

— Тогда в машину.

Данил берёт меня за подбородок и поворачивает лицо к свету. Осматривает щёки, губы, шею, затем касается плеча рядом с меткой.

— Он тебя порезал?

— Нет.

— Бил?

— Нет.

— Трогал?

— Держал за плечо и приставил нож.

Взгляд Данила снова перемещается к Корсакову.

Я перехватываю его запястье.

— Всё закончилось.

— Нет.

— Полиция уже здесь.

Снаружи раздаются сирены.

— Для тебя это закончится, когда он окажется под охраной и подпишет показания.

— Для меня закончится, когда перестанет дышать.

— Тогда ты снова сделаешь меня причиной убийства.

Он смотрит на мою руку, удерживающую его запястье.

— Он сам причина.

— Данил, пожалуйста.

Несколько секунд он молчит.

Потом отводит взгляд от Корсакова.

— Хорошо.

Это короткое слово даётся ему тяжелее, чем любая угроза.

В склад входят полицейские. Следом появляется Роман Сергеевич в тёмном пальто. Он быстро ценит помещение: связанный Корсаков, люди на полу, Антон возле стула, кровь на рукаве сына и я рядом с ним.

— Все живы? — спрашивает он.

— Пока, — повторяет Макс.

— Корсаков?

— В сознании.

Роман Сергеевич подходит к нему.

— Кирилл, твой отец будет очень разочарован.

Корсаков поднимает разбитое лицо.

— Мой отец знал.

— Тогда разочаруются оба.

— Вы снова всё купите.

— На этот раз мне ничего покупать не придётся. Есть похищение двух человек, оружие, записи звонков, незаконное удержание и трое свидетелей. Ваши камеры тоже сохранили первые сорок минут в удалённом хранилище.

Корсаков дёргается.

— Они отключены.

— Локальные. Копия уже у следователя.

Макс едва заметно усмехается.

Значит, Данил отключает камеры только после того, как данные успевают передаться.

Корсаков понимает это одновременно со мной.

— Ты знал, — шипит он Данилу.

— Знал.

— Тогда почему…

— Хотел ударить тебя без зрителей.

— Данил, — устало произносит отец.

— Живой же.

Полицейские поднимают Корсакова и ведут к выходу. Следователь задерживается возле нас.

— Мира, Антон, потребуется дать показания.

— Дадим, — отвечаю я.

Данил сразу вмешивается:

— В клинике.

— В отделе.

— Она едет к врачу.

Следователь смотрит на кровь на его плече.

— Врач нужен тебе.

— Ей тоже.

Лицо вспыхивает.

— Мне уже лучше.

— Метка реагировала на расстояние, — говорит Данил. — Её нужно проверить.

Следователь явно не хочет спорить с Громовыми на складе, полном оружия и связанных людей.

— Тогда приеду в клинику.

— Хорошо.

Антона уводят к другой машине. Перед тем как выйти, он смотрит на меня.

— Мира.

Данил напрягается.

— Что?

— Визитка сестры ещё нужна?

Я вспоминаю разорванную карточку в кафе.

— Да.

— Я передам через Настю.

— Не передашь, — произносит Данил.

— Передаст, — говорю я.

Он поворачивается ко мне.

— Зачем?

— Потому что сделка закончена, фотография удалена, а метка не отменяет мои права.

— Юрист тебе не нужен.

— Это решу сама.

Данил долго смотрит на меня.

— Хорошо.

Антон уходит раньше, чем Громов передумывает.

Я выдыхаю.

— Ты согласился?

— Юрист ничего не изменит.

— Важно, что я могу с ним поговорить.

— Говори.

— Без тебя.

Его лицо сразу становится жёстче.

— Нет.

— Данил.

— Обсудим после врача.

Пока этого достаточно.

Мы выходим со склада.

На улице идёт мелкий снег. Возле ворот стоят две полицейские машины, чёрный внедорожник Романа Сергеевича и серый автомобиль Макса. Корсакова сажают в отдельную машину под охраной.

Я останавливаюсь и смотрю, как закрывается дверь.

Линия, начавшаяся три года назад в «Рубеже», заканчивается.

Данил подходит сзади, но не касается. Видимо, запоминает мою реакцию после нападения у тёти Насти.

— Ты снова ушла без разрешения, — говорит он.

— Оставила адрес.

— Сбежала из клиники.

— Твои люди не позволили бы мне поехать.

— Правильно.

— Если бы я рассказала сразу, ты ворвался бы раньше назначенного времени. Корсаков мог убить Антона.

— Мне всё равно.

— Мне нет.

— Знаю.

— Поэтому я оставила письмо, записку, телефон и резинку на двери.

— Резинку видел.

— Значит, план сработал.

Данил встаёт передо мной.

— План был плохой.

— Но ты нашёл.

— Через метку почувствовал направление раньше, чем прочитал записку.

— Значит, она всё-таки пригодилась.

— Она пригодится, когда ты снова решишь бежать.

— Я приехала сюда не от тебя.

— Всё равно ушла.

— А ты всё равно пришёл.

Его взгляд становится тяжелее.

— Всегда приду.

Я верю.

Именно это пугает.

И именно поэтому внутри появляется странное облегчение.

Данил протягивает правую руку.

— Поехали.

Я смотрю на ладонь.

— В клинику?

— Да.

— После осмотра я сама решу, куда ехать.

— Решишь.

— Правда?

— Нет.

Я устало выдыхаю.

Он всё же ждёт, не хватает и не тянет силой.

Я вкладываю пальцы в его ладонь сама.

Метка отзывается ровным теплом.

Данил сжимает руку и ведёт к машине.

Роман Сергеевич стоит возле внедорожника. Он дожидается, когда мы подойдём, и смотрит на наши сцепленные пальцы.

— Корсаков больше не угроза, — произносит он.

— Знаю, — отвечает Данил.

— Значит, причина удерживать Миру под охраной исчезла.

Его рука на моей ладони напрягается.

— Нет.

— Данил, дальше ты будешь отвечать только за собственные решения.

— Я всегда отвечал.

— Тогда пора рассказать ей правду.

Я смотрю на Романа Сергеевича.

— Какую?

Он переводит взгляд на сына.

— О женщине, которая вернулась в город.

Данил промалчивает.

— Сейчас? — спрашиваю я.

— Сейчас он отвезёт вас к врачу, — отвечает Роман Сергеевич. — А после объяснит, почему его официальная невеста уверена, что свадьба состоится весной.

Глава 17

Глава 17

— Официальная невеста?

Мои пальцы разжимаются сами.

Ладонь Данила остаётся пустой. Он сразу смотрит на неё, затем переводит взгляд на меня.

Метка на плече болезненно стягивает кожу, словно связь чувствует расстояние раньше, чем между нами появляется один шаг.

— Формальная, — отвечает Данил.

— Официальная, — поправляет Роман Сергеевич. — О помолвке объявили публично. Обе семьи подтвердили её больше года назад.

Снег попадает на распущенные волосы и тает возле висков. Вокруг продолжают работать полицейские: из склада выводят задержанных, следователь разговаривает с Максом, возле ворот мигают синие огни. Антона уже сажают в машину клиники.

Моя жизнь опять меняется посреди грязного двора, между старыми складами и людьми с оружием.

— Как её зовут? — спрашиваю я.

— Арина Вольская, — отвечает Роман Сергеевич. — Омега. Дочь моего делового партнёра.

Данил шагает ко мне.

Я отступаю.