Я закрываю дверь.

Настя появляется в коридоре.

— Уехал?

— Да.

— Без скандала?

— Да.

— Мне страшно.

— Мне тоже.

— Что будешь делать?

Я смотрю на телефон.

На экране остаётся фотография соглашения.

— Сначала узнаю всю правду.

— Потом?

— Решу.

На следующий день Данил приходит ровно в двенадцать.

Один.

Макс остаётся в машине, охрана стоит на улице. Громов снимает пальто в прихожей, ставит обувь у двери и проходит на кухню после приглашения отца.

На нём тёмная рубашка, застёгнутая до воротника, и чёрные брюки. Левую руку больше не фиксируют, но Данил старается не поднимать её. Внешне он выглядит спокойным.

Метка сообщает другое.

Он нервничает.

Совсем немного, но я чувствую тяжёлое напряжение в груди.

Отец садится напротив. Мама ставит чай и остаётся рядом со мной.

Разговор начинается без вступлений.

— Вы шантажировали мою дочь интимной фотографией? — спрашивает отец.

— Да.

— Угрожали распространением?

— Да.

— Принуждали изображать отношения?

— Да.

Мама берёт меня за руку.

Отец продолжает:

— После её отказа использовали угрозу другому человеку, чтобы добиться сексуального действия?

— Да.

— Второй раз применили наручники?

— Да.

В голосе Данила нет ни оправданий, ни попытки подобрать безопасную формулировку.

Отец медленно поднимается.

— Пап, — говорю я.

— Сиди.

— Ты обещал не бить.

— Я ничего не обещал.

Данил тоже поднимается.

— Ударьте, если хотите.

— Не провоцируй, — прошу я.

Он смотрит на меня.

— Не провоцирую. Отвечаю.

Отец обходит стол и останавливается перед ним.

— Почему я должен позволить вам снова приближаться к Мире?

— Не должны.

— Тогда зачем пришли?

— Она попросила.

— И всё?

— Хочу быть с ней.

— После того, что сделали?

— Да.

— Считаете, что метка даёт право?

— Нет.

Я поднимаю взгляд.

Отец тоже замечает ответ.

— Когда изменили мнение?

— Когда Мира поставила условие.

— Два дня назад?

— Да.

— Вам двадцать три, а понимание чужого согласия появилось два дня назад?

— Понимание было. Желания соблюдать не было.

На кухне становится тихо.

Отец смотрит на него с открытым отвращением.

— Вы даже не пытаетесь выглядеть лучше.

— Мира всё равно знает.

— А если она подаст заявление?

— Дам показания.

— Не подключите отца?

— Нет.

— Не купите следователя?

— Нет.

— Позволите суду решить?

Данил поворачивает голову ко мне.

— Если Мира решит идти до конца.

— Даже если вас посадят?

— Да.

Я чувствую его страх через метку.

Он боится.

Но всё равно отвечает.

Отец возвращается на место.

— И что вы предлагаете?

— Ничего.

— Совсем?

— Мира попросила время.

— Обычно вы не умеете ждать.

— Учусь.

— Зачем?

— Хочу, чтобы вернулась сама.

Отец смотрит на меня.

— Ты собираешься?

— Я ещё не решила.

Данил не вмешивается.

Только пальцы на столе сжимаются сильнее.

— Хорошо, — произносит отец. — Теперь договор с Вольскими.

Громов достаёт из папки полный текст соглашения и кладёт перед нами. Закладки расставлены на нужных страницах.

— Здесь основной документ, приложения, график передачи акций и отдельное толкование пункта об устранении причины, — говорит он. — Физической угрозы Мире в соглашении нет. Отправитель обрезал страницу, чтобы напугать.

— Кто отправил? — спрашивает мама.

— Номер оформлен на подставное лицо. Связь ведёт к офису Вольских.

— Арина?

— Скорее её отец.

Я открываю приложение.

Внизу стоят даты и подписи.

— Ты действительно подписал это в двадцать один?

— Да.

— Роман Сергеевич заставил?

— Нет. Условия предложил он. Согласился я.

— Сейчас выбор только между пакетом и прекращением отношений?

— По этому пункту — да. Есть третий путь через суд, но он займёт месяцы. До решения пакет блокируется, управление переходит временному совету.

— Кто войдёт в совет?

— Два человека Вольских, два от отца и независимый управляющий.

— «Рубеж» останется работать?

— Пока да.

— А дальше?

— Гарантий нет.

Отец читает страницу.

— Если Мира прекратит отношения до заседания, пункт не применяется?

— Вольские попытаются доказать, что метка подтверждает связь независимо от её заявления.

— Получится?

— Не знаю. Поэтому отдаю пакет.

— Я просила отменить распоряжение, — напоминаю я.

— Ты просила рассказать всё. Теперь знаешь.

— И прошу снова.

Данил смотрит на меня.

— Почему?

— Потому что это уже не только твои деньги.

— Никогда не были только моими.

— Тогда ты не вправе отдавать контроль в приступе упрямства.

— Это не упрямство.

— Что тогда?

— Выбор.

— Сделанный без меня.

— Если спрошу сейчас, ты уйдёшь.

— Возможно.

— Поэтому не спрашиваю.

Вся его новая способность уважать решения заканчивается на моменте, когда ответ может угрожать его главной цели.

— Ты ничего не понял, — говорю я.

— Понял. Если дать тебе выбрать между мной и двумя тысячами сотрудников, выберешь сотрудников.

— Потому что ты специально поставил вопрос так.

— Вольские поставили.

— А ты согласился на их условия.

— Два года назад.

— И до сих пор не расторг.

— Мы уже обсуждали.

— Да. Тебе было лень.

Данил откидывается на спинку стула.

— Чего хочешь?

— Чтобы ты не подписывал передачу до консультации с независимым юристом.

— Моих юристов недостаточно?

— Они работают на Громовых.

— И хорошо работают.

— Мне нужен человек, который объяснит варианты без желания сохранить компанию или получить меня.

— Получить тебя хочет только один человек в этой квартире.

Отец холодно смотрит на него.

— Следите за формулировками.

— Я сказал прилично.

— Для тебя.

Я кладу ладонь на документ.

— Сегодня у меня консультация с Ириной Крыловой.

— Послезавтра.

— Она перенесла встречу, когда увидела публикации.

Лицо Данила становится жёстче.

— Ты молчала.

— Только что узнала от Антона.

— Он написал тебе?

— В общей переписке по проекту.

— Покажи.

Я смотрю на него.

Данил останавливается сам.

— Хорошо. Не показывай.

Отец поднимает брови.

Мама крепче сжимает мою руку.

— До консультации распоряжение не подписывай, — повторяю я.

— Уже подписал. Могу отозвать до четырёх.

— Отзови.

— Если после юриста решишь остаться?

— Я не обещаю.

— Тогда зачем?

— Потому что хочу принять решение, не зная, что твоя компания лежит на второй чаше весов.

Он молчит.

— Данил.

— Хорошо.

Я не верю.

— Ты отзовёшь?

— До решения суда пакет останется у семьи.

— И не потребуешь от меня прекратить отношения сегодня?

— Нет.

— Спасибо.

Он раздражённо смотрит.

— Ты опять.

— Что?

— Благодаришь за выполнение просьбы.

— Потому что для меня это важно.

Метка передаёт короткое тепло.

Данил достаёт телефон и звонит юристу при нас.

— Отзывай распоряжение о передаче. Подавай обеспечительные меры и иск по недействительности пункта.

Он выслушивает ответ.

— Деньги не вопрос. Сроки тоже. До отдельного приказа акции не передавать.

Завершает звонок.

— Готово.

Я выдыхаю.

Отец всё ещё смотрит на него настороженно.

— Это первый разумный поступок за разговор.

— Его попросила Мира.

— Когда-нибудь вы научитесь поступать разумно без её просьб?

— Зачем?

Я прикрываю глаза.

— Мы закончили, — говорит отец.