— Я обещала вечером поехать к Насте.

— Можешь поехать. Но к Данилу сегодня не возвращайся.

— Пап, я сама решу.

Он медленно кивает.

— Именно этого я и хочу. Только решай после того, как услышишь не его голос.

Вечером мы работаем у Насти.

Данил приезжает первым и ждёт возле подъезда в сером внедорожнике. Когда я подхожу, он выходит, забирает рюкзак после короткого «пожалуйста» и поднимается рядом.

Антон уже сидит за кухонным столом. На ноутбуке открыта презентация, возле локтя стоит чашка кофе. Увидев Данила, он напрягается, но не встаёт.

— Добрый вечер, — говорит Антон.

— Добрый, — отвечает Данил.

Настя смотрит на меня с выразительным удивлением.

Громов проходит к свободному стулу и садится так, чтобы я оказалась справа от него, а Антон — напротив. Спорить о расположении никто не пытается. Для Данила это уже достижение.

Мы исправляем два слайда за сорок минут.

Данил добавляет резервный расчёт, Антон проверяет источники, Настя переносит подписи, я переписываю заключение. Разговор идёт только о работе. Ни угроз, ни выяснений, ни попыток отвечать вместо меня.

Когда Антон случайно касается моей руки, передавая флешку, Данил замирает.

Я чувствую его раздражение через метку раньше, чем вижу.

Он ничего не говорит.

Только забирает флешку у меня, вставляет в ноутбук и продолжает проверку.

Настя наблюдает за ним поверх чашки.

— Ты сегодня удивительно воспитанный.

— Я всегда воспитанный.

— Просто окружающие редко доживают до момента, когда это проявляется?

— Именно.

Антон едва заметно улыбается.

Данил видит.

— Что смешного?

— Ничего.

— Тогда работай.

— Данил, — говорю я.

Он поворачивается.

Я не добавляю ни слова.

Громов понимает.

Возвращается к экрану.

После девяти Антон собирает вещи.

— Я поеду.

— Сергей отвезёт, — произносит Данил.

Антон хмурится.

— Не нужно.

— Возле дома могут ждать журналисты.

— Я вызову такси.

— Сергей отвезёт и проверит подъезд.

Антон смотрит на меня.

— Это охрана, а не слежка, — объясняю я. — После Корсакова лучше согласиться.

Данил медленно поворачивает голову.

Он не ожидает, что я поддержу.

— Хорошо, — соглашается Антон. — Спасибо.

— Мне не благодари, — отвечает Данил. — Миру.

Он даже правильно распределяет благодарность.

Когда дверь за Антоном закрывается, Настя прислоняется к стене.

— У меня мурашки.

— Почему? — спрашиваю я.

— Громов организовал человеку безопасную поездку и не потребовал взамен почку.

— Не преувеличивай, — говорит Данил. — Почка может понадобиться позже.

— Узнала.

Он закрывает ноутбук и смотрит на меня.

— Едем домой.

— Я останусь здесь.

В кухне становится тихо.

Настя перестаёт улыбаться.

Данил медленно поднимается.

— Почему?

— Хочу побыть отдельно.

— Мы договорились на одну ночь?

— Я сказала, что вчера останусь. Про сегодня не говорила.

— Твои вещи в моей квартире.

— Часть здесь.

— Метка ночью болела.

— Сегодня слабее.

— Мира.

— Это не наказание. Мне нужно подумать.

Он стоит напротив, опираясь правой ладонью о стол. Левая рука остаётся зафиксированной. Взгляд темнеет, но голос звучит ровно.

— Из-за документа.

— Из-за всего.

— Компания моя.

— Связь тоже твоя?

— Наша.

— Тогда мне нужно принять собственное решение.

— Принимай рядом.

— Рядом с тобой я сначала думаю, что ты сделаешь, если ответ тебе не понравится.

— Сегодня ничего.

— А завтра?

Данил молчит.

— Вот поэтому останусь у Насти.

— На сколько?

— Не знаю.

— Сутки.

— Я не торгуюсь.

— Двое.

— Данил.

— Три дня. Потом возвращаешься.

— Я не обещаю.

Метка передаёт резкую боль.

Он отворачивается на секунду, сжимает край столешницы, затем снова смотрит на меня.

— Ты говорила, что любая разлука сейчас причиняет боль.

— Она ослабевает.

— Врач сказал?

— Да.

— Хочешь привыкнуть жить без меня?

Фраза звучит тихо.

Настя берёт ноутбук.

— Я пойду в комнату.

— Останься, — прошу я. — Это твоя квартира.

Данил переводит взгляд на неё.

— Выйди.

— Нет, — говорю я.

Он снова смотрит на меня.

— Хорошо.

Настя остаётся возле стены, но отворачивается к окну, давая нам видимость личного разговора.

— Я соблюдаю условия, — говорит Данил.

— Да.

— Не проверяю телефон.

— Да.

— Останавливаюсь после твоего отказа.

— Полтора дня.

— Два.

— Хорошо, два.

— Не тронул Крылова.

— Ты поблагодарил его.

— И уже жалею.

Несмотря на напряжение, губы дрогнут.

Данил сразу замечает.

— Ты довольна мной.

— Иногда.

— Тогда почему уходишь?

Я смотрю на него.

— Потому что не знаю, делаешь ты это из уважения ко мне или из страха, что я уйду.

— Какая разница?

— Огромная. Страх пройдёт, когда ты снова почувствуешь, что держишь меня.

— Я всегда боюсь тебя потерять.

— Пока не потерял, не узнаешь.

Лицо Данила становится холодным.

— Хочешь проверить?

— Хочу услышать себя без твоих решений, метки и цены компании.

— Метку не выключишь.

— Она не говорит за меня.

— Зато говорит мне, что тебе больно.

— Я выдержу.

— А я?

Вопрос звучит неожиданно.

Данил редко спрашивает, что делать с собственной болью. Обычно превращает её в приказ для окружающих.

— Ты тоже выдержишь, — отвечаю я.

— Не хочу.

— Я много раз говорила то же самое.

Он принимает удар.

Не отводит взгляд и не пытается смягчить смысл.

— Хорошо, — произносит Данил. — Останешься здесь.

Настя резко поворачивается.

Я тоже не сразу верю.

— И не приедешь ночью?

— Нет.

— Охрана останется только у подъезда.

— Да.

— Не будешь звонить каждый час.

— Утром и вечером.

— И сообщение днём.

— Да.

Он повторяет наши прежние условия.

— Спасибо.

— Не благодари.

Данил берёт пальто со спинки стула и направляется к выходу.

Я иду следом.

В прихожей он надевает обувь одной рукой. Я хочу помочь с молнией на куртке, но останавливаюсь.

Сейчас любая забота может прозвучать обещанием, которого я не давала.

Данил выпрямляется.

— Завтра в двенадцать я у твоих родителей.

— Помню.

— После поедем к юристу по соглашению Вольских.

— У меня своя консультация послезавтра.

— Этот объяснит только корпоративную часть.

— Хорошо.

Он открывает дверь.

Я зову:

— Данил.

Останавливается.

— Что?

— Ты правда готов отдать контрольный пакет?

— Уже подписал распоряжение.

В груди становится тяжело.

— Когда?

— После того как ты поднялась к родителям.

— Совет ещё не принял.

— Примет завтра.

— Отмени.

— Нет.

— Пожалуйста.

Взгляд становится внимательнее.

— Почему?

— Потому что не хочу, чтобы из-за меня пострадали люди и «Рубеж».

— Они не из-за тебя.

— Я всё равно это чувствую.

— Поэтому и не рассказал.

— Снова начинаешь.

Он сжимает челюсть.

— Хорошо. Завтра ты услышишь всю информацию. Потом решишь, хочешь ли просить снова.

— А если попрошу?

— Пакет не отдам.

— И выполнишь второй пункт?

— Нет.

— Тогда как?

— Найду способ уничтожить соглашение.

— Почему не нашёл раньше?

— Раньше мне было всё равно.

— А сейчас?

Данил смотрит прямо в глаза.

— Сейчас ты попросила.

Метка отзывается теплом.

Он выходит.

Впервые после того, как я добровольно возвращаюсь, Данил оставляет меня в другой квартире и не пытается изменить решение.