— Чтобы мой отец мог представить разрыв деловым решением, а не публичным унижением дочери. Чтобы твои фотографии не появились на каждом сайте. Чтобы журналисты не стояли возле университета и дома твоих родителей.

— Взамен твоя семья подпишет расторжение?

— Да.

— Без полной компенсации?

— С разумной компенсацией.

— Значит, я должна исчезнуть, чтобы Данил заплатил меньше.

— Ты должна исчезнуть, чтобы сохранить репутацию.

— Мою или твою?

Арина отпивает кофе.

— Обеих.

Я молчу несколько секунд.

Предложение выглядит разумно. Временно уехать, переждать скандал и вернуться, когда семьи закончат делить деньги. Только решение снова принимают бы другие. Арина, её отец, Громовы, журналисты.

А я должна исчезнуть, потому что всем так удобнее.

— Нет, — отвечаю я.

Она не меняется в лице.

— Подумай.

— Я уже подумала.

— Ты не понимаешь масштаб.

— Возможно. Но я не стану продавать собственное исчезновение.

— Это не продажа.

— Тогда убери компенсацию.

Арина слегка щурится.

— Уедешь без денег?

— Тоже нет.

— Почему?

— Потому что не хочу.

Самая простая причина оказывается самой трудной для всех вокруг.

— Данил убедил тебя, что сможет защитить? — спрашивает она.

— Он ничего мне не обещал.

— Он защитит. Вопрос в том, сколько людей пострадает, пока он будет это делать.

Я вспоминаю Антона возле стены кафе, Корсакова на полу склада и руку Данила на его горле.

— Я знаю, какой он.

— Нет. Ты знаешь его рядом с собой. Это лучшая версия.

— Сомневаюсь.

— Он тебя слушает. Для остальных Данил гораздо хуже.

— Это не делает его поступки со мной правильными.

Арина внимательно смотрит на меня.

— Он причинил тебе вред?

Я задерживаю ладонь возле чашки.

— Это личное.

— Значит, да.

— Я поговорю об этом с юристом.

— И после всё равно думаешь остаться?

Вопрос звучит без осуждения. Скорее с искренним непониманием.

— Я пытаюсь понять, чего хочу.

— Тогда один совет без сделки.

— Какой?

— Не путай его одержимость с любовью. Данил умеет хотеть, удерживать, защищать и уничтожать. С любовью у него опыта нет.

— У тебя тоже, судя по нашему разговору.

Впервые я позволяю себе сухую колкость вслух.

Арина принимает её спокойно.

— Верно. Поэтому я выбираю договоры. Они хотя бы написаны на бумаге.

Телефон вибрирует.

Сообщение от Данила приходит ровно в два пятнадцать.

Данил: Закончили?

Я не отвечаю сразу.

Арина смотрит на экран.

— Он?

— Да.

— Передай, что кольцо верну после подписания документов.

— Можешь написать сама.

— Он заблокировал меня год назад.

— Очень зрелое решение.

— Я звонила слишком часто.

— Сколько?

— Дважды за неделю.

Я смотрю на неё.

— Понимаю.

Она улыбается.

Я пишу Данилу:

Мира: Ещё разговариваем. Я в порядке.

Ответ появляется мгновенно.

Данил: Она угрожала?

Мира: Нет.

Данил: Предлагала деньги?

Я поднимаю взгляд на Арину.

— Откуда он знает?

— Это стандартный шаг в таких переговорах.

Я пишу:

Мира: Да. Я отказалась.

Несколько секунд ничего не происходит.

Потом приходит:

Данил: Умница.

Щёки предательски теплеют.

Я сразу блокирую экран.

Арина замечает.

— Он тебя так называет?

— Иногда.

— Меня называл Вольской.

— Романтично.

— Мы оба старались.

Она надевает кольцо обратно.

— Я не стану тебе угрожать, Мира. Но предупрежу: завтра мой отец даст комментарий прессе. Он назовёт помолвку действующей до завершения юридической процедуры. Твоё имя пока не прозвучит.

— Пока?

— Данил обязательно ответит. После этого тебя найдут.

— Тогда почему предлагаешь спрятаться только мне?

— Потому что Данил прятаться не умеет.

Мы обе знаем, что это правда.

Я встаю.

— Спасибо за разговор.

— Ты ему расскажешь всё?

— Да.

— Даже про предложение?

— Особенно про него.

Арина тоже поднимается.

— Тогда ещё увидимся.

— Зачем?

— Наши мужчины не умеют завершать конфликты тихо.

— Данил мне не муж.

Её взгляд опускается к закрытой метке.

— Объясни это ему.

Я подхожу к Насте. Она сразу закрывает ноутбук.

— Ну?

— Она предложила квартиру, охрану и деньги, чтобы я уехала на несколько месяцев.

— Сколько денег?

Я смотрю на неё.

— Что?

— Интересно, насколько высоко оценивают исчезновение моей подруги.

— Сумму не назвала.

— Непрофессионально.

— Я отказалась.

— Правильно. Но сумму стоило узнать для самооценки.

Мы забираем пальто и выходим из кафе.

Охранник Арины остаётся внутри. На улице нас никто не ждёт. Данил действительно не отправляет Макса, Сергея или ещё одного мужчину с подходящей шеей.

Я останавливаюсь под навесом.

Впервые его отсутствие ощущается физически.

Не из-за метки. Она тянет плечо, но боль остаётся терпимой. Я просто привыкаю, что Данил появляется там, где его не зовут. Открывает двери, забирает рюкзак, кладёт ладонь на затылок и решает маршрут.

Сегодня он остаётся в клинике, потому что я прошу.

— Ты расстроилась, что его нет? — спрашивает Настя.

— Нет.

— Врёшь хуже обычного.

— Учусь у Данила.

— Он хотя бы врёт молчанием.

Мы вызываем такси.

По дороге домой я рассказываю Насте весь разговор. Она выслушивает, задаёт несколько вопросов о юридической части и только потом спрашивает:

— Ты веришь Арине?

— Да.

— Больше, чем Данилу?

— В этом вопросе они сказали одно и то же.

— Тогда что тебя тревожит?

Я смотрю на город за окном.

— Она права. Я не понимаю, где заканчивается его одержимость и начинается что-то другое.

— А у тебя?

— Что у меня?

— Где заканчивается страх и начинается желание быть с ним.

Я не отвечаю.

Потому что не знаю.

Вечером Данил пишет в семь.

Данил: Ты дома?

Мира: Да.

Данил: Как метка?

Мира: Терпимо.

Данил: Я дома.

Я останавливаюсь посреди кухни.

Настя нарезает овощи возле мойки. На плите кипит суп, из открытого окна тянет холодом.

— Его выписали, — говорю я.

— Соболезную дому.

— Он один.

— У него охрана, врач через стену и Макс, который появляется раньше скорой.

Телефон снова вибрирует.

Данил: Арина предложила уехать?

Мира: Откуда ты знаешь каждый её шаг?

Данил: Знаю Вольских.

Мира: Предложила.

Данил: Сколько?

Мира: Сумму не назвала.

Данил: Мало.

Я невольно улыбаюсь.

Мира: Я отказалась не из-за суммы.

Данил: Знаю.

Мира: Почему?

Ответ приходит после короткой паузы.

Данил: Потому что не хочешь, чтобы за тебя решали.

Он понимает.

Настя ставит передо мной тарелку.

— Садись.

Я кладу телефон рядом.

Следующие двадцать минут Данил ничего не пишет. Не звонит, не спрашивает, что я ем и закрыта ли дверь. Он соблюдает наши условия так старательно, что его молчание раздражает сильнее прежних приказов.

После ужина я прохожу в комнату.

На кресле висит зелёный халат. Возле кровати стоят тапочки из его квартиры. Настя действительно забирает всё, что попадается Максу под руку.

Я прикасаюсь к метке.

Она становится тёплой.

Не болею. Не заставляю никуда идти.

Телефон лежит на кровати. В переписке с Данилом последним остаётся его «знаю».

Я пишу:

Мира: Ты один?

Данил: Да.

Мира: Макс?

Данил: Уехал час назад.

Мира: Врач?

Данил: Придёт утром.

Мира: Температура?

Данил: Нормальная.

Он отвечает только на заданные вопросы. Не использует возможность потребовать возвращения.

Я набираю:

Мира: Я приеду поговорить.