— А перед Ариной извинишься?

Данил смотрит на меня так, будто я предлагаю ему добровольно лечь в камеру.

— За что?

— За то, что год позволял ей считать помолвку настоящей.

— Я говорил, что не женюсь.

— Но не расторг договор.

— Это её ошибка.

— Удобно.

— Мира, ты хочешь, чтобы я поехал к другой женщине, сел перед ней и обсуждал чувства?

— Я хочу понять, способен ли ты признать, что причинил кому-то вред не кулаками.

Он замолкает.

Ответа не следует.

В палату входит следователь. За ним медсестра приносит стул и ставит возле двери.

— Я поговорю с каждым отдельно, — говорит мужчина.

— Со мной можете здесь, — отвечаю я.

Данил сразу возражает:

— Я останусь.

— Нет, — произношу я.

Он поворачивает голову.

— Почему?

— Это мои показания.

— Речь о Корсакове.

— Именно.

Следователь смотрит на него:

— Подождите в соседней комнате.

Несколько секунд Данил сидит неподвижно.

Я уже готовлюсь к спору, но он поднимается, берёт стакан воды и проходит к себе. Дверь оставляет открытой.

— Закройте, пожалуйста, — прошу я.

Его челюсть напрягается.

— Мира.

— Я позову, если станет плохо.

Следователь спокойно ждёт.

Данил закрывает дверь.

Это маленькая уступка.

Но он делает её сам.

Я подробно рассказываю о сообщении с номера Антона, звонке, требованиях Корсакова, дороге к складу, камерах и попытке спровоцировать убийство. Следователь записывает, уточняет время и последовательность действий. Отдельно спрашивает, почему я не сообщаю полиции сразу.

— Я боялась, что Антона убьют до приезда группы.

— Вы понимали, что подвергаете себя опасности?

— Да.

— Почему оставили адрес Данилу Громову?

— Потому что знала, что он меня найдёт.

— Вы рассчитывали на его вмешательство.

— Да.

— Добровольно?

Я смотрю на закрытую дверь соседней палаты.

— В этой ситуации — да.

Он записывает ответ.

— Антон Крылов подтвердил ваши слова. Его уже отпустили после осмотра, но несколько дней он проведёт под охраной. Корсаков задержан. Его люди дают показания. Основная линия закрыта.

— Он больше не сможет выйти?

— Решать суду, но обвинений много. Есть похищение, оружие, незаконное удержание, нападение на сотрудников полиции и записи с камер. Семья Корсакова не сможет представить это личным конфликтом студентов.

— Хорошо.

Следователь закрывает папку.

— Есть ещё что-то, о чём вы хотите сообщить?

Вопрос звучит спокойно.

Я понимаю, что он спрашивает шире.

О Даниле.

О фотографии.

О сделке.

О том, что происходит в его квартире после кафе.

Я сцепляю пальцы на коленях.

— Да. Но об этом я сначала поговорю с юристом.

За закрытой дверью соседней палаты становится тихо.

Данил слышит.

Следователь кивает.

— Это ваше право. Могу дать контакт независимого адвоката.

— У меня будет номер.

— Хорошо. Тогда свяжитесь со мной после консультации.

Он оставляет визитку и выходит.

Дверь соседней палаты открывается сразу.

Данил входит.

— Что ты собираешься рассказать?

— То, что происходило между нами.

— Про кафе?

— После кафе.

Взгляд становится холоднее.

— Хочешь подать заявление.

— Хочу сначала поговорить с юристом.

— Я спросил другое.

— Я ещё не решила.

— Решишь против меня?

— Это зависит от разговора с юристом. И от того, что ты будешь делать дальше.

— Торгуешься?

— Нет. Впервые пытаюсь принять решение без твоего давления.

Он подходит ближе.

Я остаюсь сидеть.

— Если расскажешь, я не стану отрицать, — произносит Данил.

Ответ удивляет.

— Что?

— Не скажу, что ты согласилась. Не стану покупать следователя. Не попрошу отца закрыть дело.

— Почему?

— Потому что заставил.

Внутри становится тяжело.

— Ты понимаешь, что за это бывает ответственность?

— Да.

— И тебя не пугает?

— Пугает, что тебя увезут дальше, чем выдержит метка.

— Опять только это.

— Что ещё хочешь услышать?

— Что ты сожалеешь.

Данил смотрит на меня несколько секунд.

— Я сожалею, что после этого ты отдёргиваешься от моих рук.

— Это не то же самое.

— Другого пока нет.

Честно.

И от этой честности снова становится больно.

В палату входит Роман Сергеевич. В руках он держит тонкую папку и мой телефон.

— Макс привёз из квартиры, — говорит он, протягивая мобильный мне. — И вещи тоже отправили к Насте.

Я забираю телефон.

На экране много пропущенных вызовов от подруги. Первым делом пишу:

Я в клинике. Жива. Позвоню через десять минут.

Роман Сергеевич кладёт папку на стол.

— Юрист уже сообщил о расторжении помолвки.

Данил смотрит на время.

— Быстро.

— Потому что я подключил своего.

— Решил помочь?

— Решил проконтролировать ущерб.

Он открывает папку. Внутри лежат распечатанные документы.

— Вольские требуют заседание совета в течение сорока восьми часов. Арина отказывается подписывать совместное заявление о прекращении помолвки.

— Её подпись не нужна.

— Для публичного объявления — нет. Для расторжения части акционерного соглашения — нужна либо компенсация, либо решение суда.

— Платим.

— Сумма включает пакет акций и штраф. Ты потеряешь долю.

— Переживу.

— Компания тоже?

— Ты управляешь ей двадцать лет. Справишься.

Роман Сергеевич переводит взгляд на меня.

— Мира, вы должны понимать: история станет публичной. Вольские не отступят спокойно. Арина — известная омега, её семья контролирует несколько медиаресурсов. Вас представят причиной разрушенной помолвки.

— Помолвка существовала до моего появления.

— Именно. Поэтому вас назовут любовницей, которая увела жениха.

Данил подходит к отцу.

— Пусть попробуют.

— Ты не сможешь избить каждого журналиста.

— Смогу.

— Это не решение.

— Для нескольких сработает. Остальные поймут.

— Данил, — говорю я.

Он оборачивается.

— Я не хочу, чтобы ты угрожал людям из-за статей.

— Тогда не читай.

— Речь о моей репутации.

— Исправим.

— Каким образом?

— Объявим о метке и свадьбе.

Я смотрю на него.

— Какой свадьбе?

— Нашей.

— Я не соглашалась.

— Согласишься позже.

Роман Сергеевич прикрывает глаза.

— Именно поэтому вам нужно пожить отдельно.

Данил медленно поворачивается к отцу.

— Нет.

— Корсаков задержан. Медицинская угроза снята. Мира вправе выбрать другое место.

— Метка активна.

— Врач сказал, что расстояние внутри города допустимо.

— Мне плевать, что сказал врач.

— А мне нет, — произношу я.

Оба смотрят на меня.

Я встаю с кресла.

— После выписки поеду к Насте.

Данил сразу оказывается рядом.

— Нет.

— Ты обещал решать часть вопросов иначе.

— Этого не обещал.

— Тогда начни сейчас.

— Ты уйдёшь после того, как сказала следователю о заявлении?

— Именно поэтому. Мне нужно спокойно поговорить с юристом, выспаться и понять, чего я хочу дальше.

— Поймёшь рядом со мной.

— Рядом с тобой я думаю о твоей реакции раньше, чем о своём решении.

Он сжимает челюсть.

— Я не войду в комнату.

— Ты уже много раз давал обещания с удобными оговорками.

— Сейчас без оговорок.

— Данил, мне всё равно нужно уйти.

Метка снова заболевает.

Я не показываю.

Он чувствует и протягивает руку.

— Подойди.

— Нет.

— Тебе больно.

— Пройдёт.

— Я могу убрать боль.

— Именно так зависимость и работает.

Роман Сергеевич наблюдает молча.

Данил опускает руку.

— На сколько?

Я теряюсь.

— Что?

— На сколько уходишь?