— Не знаю.

— Сутки.

— Я сама решу срок.

— Двое.

— Данил.

— Трое — максимум.

— Ты опять торгуешься.

— Да.

— Я не обещаю вернуться.

В его лице что-то меняется.

Метка передаёт короткую вспышку ярости, затем такую же резкую боль. Не физическую. Другую.

Мне становится трудно вдохнуть.

— Не говори так, — произносит Данил.

— Почему? Ты сам сказал, что всё равно найдёшь.

— Найду.

— Тогда зачем спрашивать срок?

— Хочу, чтобы вернулась сама.

Эти слова звучат тихо.

Без приказа.

Я смотрю на него, пытаясь понять, насколько искренне он говорит.

— Тогда дай мне уйти, — говорю я. — И не отправляй людей следить за каждым шагом.

— Охрана останется у дома Насти.

— Из-за Вольских?

— Из-за всех.

— В квартиру никто не войдёт.

— Без твоего разрешения — никто.

— Телефон проверять не будешь.

— Нет.

— Антону угрожать тоже.

Взгляд становится жёстче.

— Он держится дальше.

— Мы учимся в одной группе.

— В аудитории переживу.

— И юрист.

— Поговоришь.

— Одна.

Данил молчит.

— Это условие, — добавляю я.

— Хорошо.

Роман Сергеевич слегка поднимает брови.

Я тоже не ожидаю.

— Правда?

— Да.

— И ты не войдёшь в кабинет?

— Буду снаружи.

— Данил.

— Хорошо. Останусь в машине.

— Тебя никто не приглашал.

— Приеду сам.

— Тогда разговор снова будет под давлением.

Он проводит ладонью по лицу.

— Тихоня, ты требуешь слишком много за один день.

— Я прошу провести час без тебя.

— Именно.

— Выдержишь.

— Если оставишь метку открытой.

Я сразу прикрываю плечо ладонью.

— Зачем?

— Хочу, чтобы юрист видел, что ты связана со мной.

— Это манипуляция.

— Да.

— Тогда нет.

— Мира.

— Метку покажу врачу. Остальным — когда сама решу.

Он смотрит на воротник моей водолазки.

— Хорошо.

Третья уступка за один разговор.

Я начинаю подозревать, что седативное всё ещё действует.

Роман Сергеевич закрывает папку.

— В таком случае я предоставлю вам машину и водителя. Охрана останется незаметно. Данил не поедет.

— Поеду.

— Ты останешься в клинике минимум до вечера. Плечо зашили третий раз.

— Подпишу отказ.

Я смотрю на Данила.

— Останься.

— Зачем?

— Потому что врач сказал.

— Это просьба?

— Да.

Он изучает моё лицо.

— Хорошо.

Роман Сергеевич коротко усмехается.

— Вы добились за пять секунд того, на что у врачей ушло три часа.

— Она попросила нормально, — отвечает Данил.

— Все просят нормально. Ты слушаешь только её.

— Правильно.

Я беру пальто со спинки кресла.

— Настя приедет через полчаса.

— Уже вызвала?

— Сейчас позвоню.

Данил протягивает руку.

— Телефон.

Я сразу напрягаюсь.

Он замечает.

— Хочу записать свой новый номер. Старый Корсаков знал.

— Продиктуй.

— Сама введёшь неправильно.

— Я умею записывать цифры.

— Знаю.

Он всё-таки диктует, не забирая мобильный.

Я сохраняю контакт под именем «Данил».

Он смотрит на экран.

— Фамилию добавь.

— Зачем?

— Громов.

— У меня только один Данил.

— Тем более.

Я оставляю как есть.

Он достаёт собственный телефон. Через несколько секунд мой вибрирует.

Данил: Помолвка расторгнута.

Ниже приходит файл с официальным уведомлением юриста.

Я открываю документ. В первой строке действительно стоит:

Уведомление об одностороннем прекращении соглашения о помолвке между Данилом Романовичем Громовым и Ариной Олеговной Вольской.

— Это ничего не исправляет сразу, — говорю я.

— Знаю.

— Но хорошо, что ты сделал.

— Вернёшься быстрее?

— Нет.

— Тогда бесполезный документ.

— Для Арины полезный. Теперь она знает правду.

— Она её знала.

— Теперь у неё есть подтверждение.

Данил отворачивается к окну.

Разговор заканчивается.

Настя приезжает через сорок минут.

К этому времени Данилу ставят капельницу, и врач запрещает вставать до вечера. Он сидит на кровати в соседней палате и следит за дверью, пока я собираю немногочисленные вещи.

Мой рюкзак привозит Макс. Внутри лежат паспорт, зарядка, ноутбук и одежда, которую Настя забрала из квартиры тёти. Телефон я держу при себе.

Перед выходом захожу к Данилу.

Он смотрит мрачно. Капельница стоит справа, трубка тянется к вене на здоровой руке. Плечо фиксируют, на столе лежат лекарства.

— Я поехала.

— Вижу.

— Врач сказал, что вечером можешь вернуться домой.

— Вернусь.

— Один.

— Посмотрим.

Я вздыхаю.

— Ты только что согласился дать мне время.

— Время даю. Квартиру не отдаю.

— Я не просила отдавать.

— Твои вещи останутся.

— Часть заберу потом.

— Нет.

— Данил.

— Шкаф твой. Комната тоже.

— Мы это не обсуждали.

— Теперь обсудили.

Спорить перед уходом не хочется.

Я подхожу ближе, но останавливаюсь в двух шагах.

Метка тянется к нему ровным теплом.

— Я позвоню, если станет плохо.

— Позвонишь в любом случае.

— Не обещаю.

— Тогда я.

— Не каждые десять минут.

— Каждый час.

— Два раза в день.

— Каждый час.

— Данил.

— Раз в три часа.

— Утром и вечером.

Он смотрит упрямо.

— Днём сообщение.

— Хорошо.

— Геолокация включена.

— Нет.

— Включена.

— Ты обещал не следить.

— Я обещал не отправлять людей за каждым шагом.

— Это одно и то же.

— Для меня разное.

— Тогда выключу сама.

В его взгляде появляется угроза.

Я уже хочу продолжить, но Данил протягивает правую руку.

На запястье всё ещё лежат четыре мои резинки. Чёрная, синяя, бордовая и тонкая бежевая.

Он снимает одну.

Чёрную.

И кладёт мне на ладонь.

Я смотрю на неё.

— Зачем?

— Волосы распущены.

— У меня есть новые.

— Эту забрала ты.

— Ты сам отдаёшь.

— На время.

— Резинка тоже должна вернуться?

— Вместе с тобой.

Я собираю волосы в низкий хвост.

Данил следит за каждым движением.

— Лучше, — произносит он.

— Отдыхай.

— Иди, пока разрешаю.

Я смотрю на него.

— Ты разрешаешь?

— Нет. Пытаюсь произнести подходящие слова.

— Тогда скажи проще.

Его пальцы сжимают край одеяла.

— Иди, тихоня.

Я выхожу.

В коридоре ждёт Настя. Увидев меня, сразу обнимает, затем осматривает лицо, шею и повязку на плече.

— Он тебя отпустил?

— Да.

— Добровольно?

Я смотрю на закрытую дверь палаты.

— Насколько Данил вообще способен на добровольность.

— Пойдём быстрее, пока способность не закончилась.

Мы направляемся к лифту.

Я ожидаю услышать шаги за спиной. Команду остановиться. Голос Макса или охранника, который сообщит, что план изменился.

Ничего.

Двери лифта закрываются.

Метка обжигает плечо, когда кабина начинает спускаться. Я прижимаю ладонь к водолазке.

— Больно? — спрашивает Настя.

— Терпимо.

— Может, вернёмся к врачу?

— Нет. Он предупреждал, что связь должна привыкнуть к расстоянию.

На первом этаже боль становится сильнее, но я продолжаю идти.

Возле выхода стоит чёрный автомобиль Романа Сергеевича. Водитель открывает багажник, убирает мой рюкзак и распахивает заднюю дверь.

Настя садится рядом.

Когда машина трогается, я смотрю на окна клиники.

Данила среди них не видит.

Он действительно остаётся.

Впервые с начала сделки позволяет мне уехать и не едет следом.

Телефон вибрирует.

Данил: Три часа.

Я невольно улыбаюсь.

Настя замечает.

— Только не говори, что это он.