Дверь открывается.

В комнату проникает полоса света из коридора. Данил входит, закрывает за собой и подходит к кровати.

Я приподнимаюсь на локте.

— Ты обещал…

— Не обещал.

Он садится на край. На нём всё тот же тёмный свитер и чёрные брюки. Значит, ещё не ложился.

— Который час?

— Четыре двадцать.

— Ты вообще спал?

— Нет.

— Зачем пришёл?

Данил проводит ладонью по моим волосам, убирая пряди с лица.

— Проверить, здесь ли ты.

— Куда я денусь с двадцать второго этажа и охраной за дверью?

— Могла попытаться.

— Я не настолько безрассудная.

— Знаю.

Его пальцы задерживаются на шее, там, где утром будет закреплён микрофон.

— Завтра Зорин не должен к тебе прикоснуться.

— Я помню план.

— Если подойдёт ближе вытянутой руки, нажмёшь кнопку.

— Даже если он просто захочет передать документы?

— Даже тогда.

— Ты ворвёшься раньше, чем он что-то скажет.

— Пусть говорит с расстояния.

— Данил, нам нужны доказательства.

— Мне нужен ты живая.

Я смотрю на него в темноте.

— Мира.

— Что?

— Мне нужна ты живая, — повторяет он, исправляя собственную фразу.

Я устало опускаюсь на подушку.

— Ложись спать.

— Здесь?

Глаза сразу открываются.

— В своей комнате.

— Ты сама сказала «ложись».

— Не начинай.

В темноте Данил тихо усмехается. Наклоняется, целует меня в лоб и встаёт.

— До утра дверь оставлю открытой.

— Закрой.

— Нет.

— Данил.

— Спи.

Он выходит. Полоса света остаётся на полу. Я поднимаюсь, закрываю дверь сама и нажимаю замок.

Через несколько секунд панель снова пищит.

Данил отключает его снаружи.

Я сдаюсь и возвращаюсь в постель.

Утром он будит меня в семь тридцать.

На стуле уже лежит одежда: чёрные джинсы, тёмно-зелёная водолазка, чистое бельё и короткие ботинки. Последние он, видимо, достал из сумки сам.

Я накрываю нижнее бельё джинсами.

— Ты копался в моих вещах?

— Искал водолазку с плотным воротником.

— Можно было разбудить.

— Спала.

— И это дало право трогать бельё?

— Я собираюсь его снимать. Трогать ткань мне можно.

— Ты опять…

— Завтракай через двадцать минут.

Он выходит до того, как я нахожу достойный ответ.

В ванной для меня уже стоят новая зубная щётка, крем и расчёска. На полке лежит закрытая упаковка средств гигиены той марки, которой я пользуюсь.

Данил подготовил даже это заранее.

После душа я надеваю водолазку, заплетаю волосы в свободную косу и выхожу на кухню. Данил одет в чёрные брюки, серую рубашку и тёмное пальто, висевшее на спинке стула. Куртку он оставил дома. На руках ссадины, полученные вчера, уже обработаны.

Возле моей тарелки лежит маленький чёрный брелок.

— Тревожная кнопка?

— Да.

Он показывает:

— Один раз нажимаешь сюда. Два раза быстро — сюда же. Держать не нужно.

— А если случайно нажму в сумке?

— Не нажмёшь. Кнопка утоплена.

Рядом лежит тонкая чёрная пластина размером с ноготь.

Данил встаёт, подходит сзади и касается воротника моей водолазки.

— Стой спокойно.

Пальцы проникают под ткань. Я вздрагиваю от прохлады.

— Это микрофон?

— Да.

Он закрепляет пластину с внутренней стороны воротника. Костяшки касаются кожи над ключицей.

— Готово.

Данил поправляет ткань и медленно проводит большим пальцем по моей шее.

— Не трогай.

— Проверяю.

— Ты уже проверил.

— Теперь запоминаю место.

— Зачем?

— Потом сам сниму.

Я отхожу и сажусь за стол.

В девять мы выезжаем из подземной парковки на сером внедорожнике. За рулём Макс, Данил сидит рядом со мной сзади. Другой автомобиль следует за нами на расстоянии двух машин.

Дорога до университета занимает полчаса. Снег прекратился, но тротуары покрыты серой кашей. Студенты идут к главному корпусу, прячут лица в шарфы и несут стаканы с кофе.

Макс останавливается у бокового входа.

Данил первым выходит, осматривает улицу, затем открывает мне дверь.

— Рядом, — говорит он.

Я беру сумку и выбираюсь наружу.

Он кладёт ладонь на мой затылок и ведёт к корпусу. Со стороны это выглядит как собственнический жест парня, провожающего девушку. Я уже знаю, что за каждым окном и припаркованной машиной Данил ищет угрозу.

У входа нас встречает декан. Олег Владимирович выглядит уставшим: галстук затянут неровно, под глазами тени.

— Мира, доброе утро.

— Доброе утро.

— Мне жаль, что вы оказались в этой ситуации.

— Виктор Павлович уже приехал?

— В кабинете. Спросил, почему возле служебного входа пожарная проверка.

— Что вы ответили? — спрашивает Данил.

— Плановое мероприятие.

— Поверил?

— Сделал вид.

Мы поднимаемся по короткой лестнице на первый этаж. Старое крыло отделено от главного широким коридором с высокими окнами. На стенах висят объявления о пересдачах, расписание консультаций и фотографии преподавателей.

Зорин смотрит на меня с одного из снимков рядом с деканатом.

Спокойное лицо, тонкие очки, лёгкая улыбка.

Я видела его сотни раз и ни разу не подумала, что за ней может скрываться страх или жадность.

В кабинете декана находятся Роман Сергеевич, следователь и незнакомая женщина в форме. На столе разложены документы. Данил коротко обсуждает с ними план, не убирая ладони с моей спины.

— Мира войдёт одна, — говорит следователь. — Громов остаётся в преподавательской. Вмешиваемся после упоминания денег, Корсакова или попытки вывести её через служебную дверь.

— Если Зорин приблизится, вмешаюсь раньше, — отвечает Данил.

— Тогда операция потеряет смысл.

— Мне всё равно.

— Данил, — произносит его отец.

— Моё условие.

Следователь смотрит на меня.

— Мира, вы согласны войти?

Я чувствую, как ладонь Данила напрягается на спине.

Впервые за вечер кто-то задаёт этот вопрос мне.

— Да, — отвечаю я. — При условии, что дверь в преподавательскую останется открытой и Данил вмешается только по тревожному сигналу.

Он поворачивает голову.

— Нет.

— Тогда я не войду.

— Мира.

— Ты сказал, что утром я узнаю полный план. Теперь я его знаю и согласна только так.

В кабинете становится тихо.

Роман Сергеевич внимательно смотрит на сына.

Данил наклоняется к моему уху.

— Если он тебя тронет, я войду без сигнала.

— Если попытается увести — нажму дважды.

— Один шаг к тебе.

— Вытянутая рука.

— Половина.

— Данил.

Его пальцы сжимаются на моей талии.

— Хорошо. Но дверь будет открыта на пять сантиметров.

— Согласна.

Следователь едва заметно выдыхает.

За десять минут до назначенного времени я иду к аудитории двести четырнадцать. Данил сопровождает до поворота, затем исчезает за дверью преподавательской. Макс остаётся возле лестницы в форме сотрудника технической службы. Двое полицейских проверяют пожарный щит.

В коридоре тихо. Первая пара уже началась, поэтому студентов здесь нет.

Я подхожу к аудитории и открываю дверь.

Внутри четыре ряда старых парт, зелёная доска и преподавательский стол. Жалюзи на окнах опущены. Возле внутренней двери стоит высокий шкаф с учебными пособиями.

Я кладу сумку на первую парту, телефон оставляю внутри, как требовал Зорин. Брелок зажимаю в правой ладони и сажусь.

Минутная стрелка на часах над доской движется медленно.

В девять сорок три дверь открывается.

Виктор Павлович входит один.

На нём коричневый пиджак, светлая рубашка и тёмные брюки. В руках кожаная папка.

— Мира? — удивлённо произносит он. — Вы уже здесь.

— Артём сказал, что вы хотели поговорить.

— Да. Где он сам?

— Написал, что задерживается.

Зорин закрывает дверь в коридор.

Мои пальцы сильнее сжимают брелок.