Он подходит к преподавательскому столу, кладёт папку и поправляет очки.

— Речь идёт о вашей должности старосты. Возникли некоторые вопросы по ведомостям.

— Какие именно?

— Несколько документов оформлены неправильно. Нужно пройти в архив и сравнить оригиналы.

— Я могу посмотреть здесь.

— Архивные журналы нельзя выносить.

Он подходит ближе. Между нами остаётся две парты.

— Возьмите сумку. Телефон лучше оставить внутри, там нет связи.

— Почему разговор назначили до первой пары?

— Позже у меня совещание.

— И почему через Артёма Савина?

Зорин замирает.

— Он оказался возле деканата.

— Вчера Артём поставил маяк на машину Данила.

Лицо Виктора Павловича меняется. Спокойное выражение исчезает, на виске проступает влага.

— Не понимаю, о чём вы.

— Артём дал показания.

— Этот мальчик постоянно выдумывает.

— У полиции есть переводы и переписка.

Зорин бросает взгляд на дверь в коридор.

— Тогда вам следует поговорить с деканом.

— Я уже говорила.

Он резко шагает к внутренней двери.

Я нажимаю кнопку один раз.

Дверь распахивается раньше, чем Зорин успевает коснуться ручки.

Данил входит в аудиторию.

На лице Виктора Павловича появляется настоящий страх.

Громов закрывает внутреннюю дверь за собой и становится между ним и выходом.

— Куда собрались?

— Это служебное помещение. Вы не имеете права здесь находиться.

— А ты имел право продавать ей?

— Я ничего не продавал.

Данил подходит ближе.

Зорин отступает, упирается бедром в преподавательский стол и сбивает папку. Она падает на пол, раскрывается. Изнутри выскальзывает белый конверт.

Данил наступает на край конверта ботинком.

— Подними.

— Это личные документы.

— Подними.

Зорин смотрит на меня.

— Мира, выйдите. Это недоразумение.

— Вы хотели отвести меня в архив?

— Нужно было проверить ведомости.

— Какие?

— Я не обязан отчитываться перед студенткой.

Данил наклоняется и поднимает конверт сам. Внутри лежит карточка доступа, лист с номером автомобиля и фотография.

Моя фотография.

Сделанная утром возле дома Данила.

На обороте написано от руки:

Через двор. В 9:50. Сумку оставить.

Зорин бросается к двери в коридор.

Она открывается снаружи.

Следователь и женщина в форме входят вместе. За ними появляется декан.

Виктор Павлович останавливается.

— Это подстава, — произносит он. — Я получил конверт утром и собирался передать полиции.

— Поэтому вызвали Миру в пустую аудиторию? — спрашивает следователь.

— Хотел убедиться, что речь о ней.

— Вы передавали Савину деньги?

— Нет.

— Он утверждает обратное.

— Он врёт.

Следователь достаёт телефон и включает запись.

Голос Артёма звучит тихо, но разборчиво:

— Виктор Павлович сказал, что нужны фотографии для проверки посещаемости. Потом попросил расписание Миры Беловой. За первое задание дал десять тысяч. Вчера велел поставить устройство на машину Громова. Сказал, если откажусь, меня отчислят за поддельную справку.

Зорин бледнеет.

— Справка действительно была поддельной.

— А деньги? — спрашивает следователь.

— Я дал ему взаймы.

Данил медленно приближается.

— Кто передал конверт?

— Не знаю.

— Врёшь.

— Я увидел его на столе.

— Кто дал доступ к камерам?

— Это входит в мои обязанности.

— Кто сообщил Корсакову, что отец приезжал к университету?

Виктор Павлович переводит взгляд на Данила.

— Я не знаю никакого Корсакова.

Громов хватает его за пиджак и с силой прижимает к краю стола. Зорин вскрикивает, очки падают на пол.

— Данил! — говорю я.

Он поворачивает голову.

— Ты обещал.

— Ничего ему не обещал.

— Мне обещал играть по правилам.

— Сказал, что умею.

Я подхожу на шаг.

— Тогда докажи.

Пальцы Данила остаются на воротнике Зорина ещё несколько секунд. Следователь делает знак полицейской, но она не вмешивается.

Наконец Громов отпускает.

Виктор Павлович хватается за край стола, тяжело дыша.

— Уведите его, — говорит Данил.

— Это решаем мы, — отвечает следователь.

— Тогда решайте быстрее.

На Зорина надевают наручники. Перед выходом он оборачивается ко мне.

— Я не знал, что вас похитят. Мне сказали только вывести во двор.

— К кому?

— К мужчине в серой машине.

— Имя?

— Не знаю.

— Сколько вам заплатили?

Он молчит.

Данил делает шаг.

— Пятьсот тысяч, — быстро отвечает Зорин. — У меня долги. Они знали. Сказали, если откажусь, отправят документы ректору и моей семье.

— Какие документы? — спрашивает следователь.

— Ставки. Кредиты. Я брал деньги из фонда кафедры и вернул через два дня. Они получили копии переводов.

— Кто выходил на связь?

— Мужчина называл себя Игорем. Я видел его один раз.

Следователь показывает вторую фотографию, которую мы видели утром.

Начальника хозяйственной службы.

Зорин качает головой.

— Другой. Молодой, светлые волосы, шрам возле подбородка.

Данил смотрит на отца.

— Человек Корсакова.

Роман Сергеевич кивает.

Зорина выводят из аудитории. Следователь забирает конверт, карточку и фотографию. Декан остаётся у двери, заметно постаревший за последние десять минут.

— Мира, я приношу извинения от лица университета.

— Спасибо, Олег Владимирович.

— Занятия сегодня можете пропустить. Преподавателей предупредим.

— У нас черновая защита проекта.

— Перенесём.

— Не нужно, — вмешивается Данил. — Мы останемся.

Я смотрю на него.

— Ты собирался отвезти меня домой.

— Зорина взяли. Машину во дворе тоже.

— Какую машину?

Макс появляется в дверях.

— Серый седан стоял за служебными воротами. Водитель ушёл за минуту до задержания. Номера поддельные.

— Камеры взяли? — спрашивает Данил.

— Да. Лицо есть.

— Корсаков?

— Другой.

Данил достаёт телефон.

— Найдите.

— Уже.

Роман Сергеевич подходит к сыну.

— Миру нужно увезти.

— После пар.

— Они знают, что операция прошла.

— Поэтому здесь безопаснее, чем на дороге. Корпус перекрыт, охрана внутри.

Я понимаю: Данил хочет оставить меня в университете, пока его люди ищут водителя. Одновременно он не собирается выпускать из поля зрения.

— Я могу пойти на занятие, — говорю я. — Здесь Настя.

— Буду рядом.

— У тебя другая группа.

— Теперь нет.

Декан вздыхает.

— Я оформлю временный перевод на ваши занятия до конца недели.

Так Данил получает официальный повод находиться со мной каждую пару. Удивительно, сколько проблем можно решить, если твой отец владеет связями, а заместителя декана только что увели в наручниках.

Мы выходим в коридор. Студенты уже заполняют этаж: закончилась первая пара. Возле окон собираются небольшие группы, у автоматов выстраивается очередь.

Настя замечает меня у лестницы и сразу идёт навстречу.

На ней короткое синее пальто, чёрные брюки и высокие сапоги. Светлые волосы собраны в хвост. Она сначала обнимает меня, затем отстраняет и внимательно осматривает лицо.

— Цела?

— Да.

— Зорина взяли?

— Да.

Её взгляд перемещается на Данила.

— А этого почему оставили?

— Настя, — предупреждаю я.

— Что? После вчерашнего мне сложно изображать уважение.

Данил останавливается рядом.

— Не изображай.

— Отлично. Тогда верни ей телефон и возможность уходить из твоей квартиры.

— Телефон у неё.

— Возможность?

— Пока Корсаков рядом — нет.

Настя поворачивается ко мне.

— Ты с этим согласна?

— Сейчас здесь безопаснее.

— Я спросила другое.

Ответить я не успеваю. Из аудитории выходит преподаватель по управлению рисками и замечает нас.