— Ты никуда не пойдёшь.

— Там будет полиция.

— И Данил, который считает себя бессмертным. Это плохой набор.

— Если Зорина просто задержат, он может сказать, что Савин всё придумал.

— Пусть разбирается полиция.

— Пока она будет разбираться, Корсаков узнает, что его человек раскрыт.

— Мира, это уже не твоя ответственность.

— Он следит именно за мной.

— Данил использует это, чтобы запереть тебя у себя.

Я смотрю на закрытую дверь.

— Угроза настоящая.

— Одно другому не мешает.

Настя говорит тише:

— Скажи честно. Ты можешь выйти из квартиры, когда захочешь?

— У меня есть отпечаток.

— Отпечаток чего?

— Замка.

— Он добавил тебя в систему?

— Да.

— И ты можешь уйти?

Я вспоминаю двух мужчин за дверью.

— Сейчас меня остановят.

— Значит, не можешь.

— Из-за Корсакова.

— Так говорит Данил?

— Это очевидно.

— Очевидно и другое. Ему нравится, что ты теперь зависишь от него.

Я молчу.

Данил действительно выглядит спокойнее с тех пор, как привёз меня сюда. Он решает, где я сплю, что надеваю, когда ем, кому звоню и поеду ли завтра на занятия. Опасность дала ему законное, с его точки зрения, основание сделать то, что он планировал задолго до фотографии.

— Настя, помнишь договор, о котором я рассказывала?

— Три недели и три желания в обмен на удаление фотографии? Такое сложно забыть. Что он сделал?

Я сцепляю пальцы на коленях.

— Он уже использовал два желания.

В трубке становится тихо.

— Какие?

— Первым была гонка. Я должна была поехать с ним и публично подтвердить, что являюсь его девушкой.

— Поэтому ты села к нему на мотоцикл?

— Да.

— А второе?

Лицо начинает гореть, хотя Настя меня не видит.

— Надеть бельё с фотографии.

— И?

— Выйти к нему.

— Он тебя трогал?

Я смотрю на свои руки.

— Да.

— Хотя обещал только посмотреть?

— Прямо он такого не обещал.

— Господи, Мира. Ты сейчас оправдываешь формулировки человека, который тебя шантажирует.

— Я не оправдываю.

— Тогда уходи оттуда.

— Куда? Корсаков знает наш адрес.

— К моим родителям. В гостиницу. К юристу. Я найду место, о котором Данил не знает.

— Он найдёт.

— Потому что ты уже решила не пытаться?

— Потому что он проверил даже твоего парня после того, как тот сел со мной за один стол.

Настя выдыхает сквозь зубы.

— Я его убью.

— Тогда встанешь в очередь после Корсакова.

Несмотря на напряжение, она коротко смеётся.

— Это сейчас была шутка?

— Скорее прогноз.

— Какое третье желание?

— В двадцатую ночь я должна лечь в его кровать.

— Одна?

— С ним, Настя.

— Я поняла. Просто надеялась, что ты ответишь иначе.

Я провожу ладонью по покрывалу.

— Он сказал, что до той ночи не будет…

Слово застревает в горле.

— Спать с тобой?

— Он выразился грубее.

— И ты ему веришь?

— Не знаю.

— Мира, сделка, заключённая под угрозой, ничего не значит. Ты не обязана выполнять желания.

— Для Данила значит.

— Тогда тебе нужна помощь, а не ещё один халат в его шкафу.

Я поднимаю голову.

— Откуда ты знаешь про халат?

— Макс забрал его из пакета у двери. На чеке стояла дата трёхнедельной давности. Данил приготовил комнату заранее?

— Да.

В трубке снова становится тихо.

— Он собирался запереть тебя и без фотографии, — произносит Настя. — Снимок просто дал ему удобный повод.

Я это уже поняла. Услышать вслух всё равно тяжело.

В дверь стучат.

Три ровных удара.

— Это он, — шепчу я.

— Не открывай.

— Замок у него открывается снаружи.

— Я сейчас приеду.

— Нет. За домом следят люди Корсакова.

— Тогда включи громкую связь.

Дверная панель коротко пищит.

Красный значок гаснет.

Ручка опускается.

— Время вышло, — говорит Данил, входя в комнату.

Он останавливается возле двери и смотрит сначала на меня, потом на телефон.

— С кем разговариваешь?

— С Настей.

— Дай.

— Зачем?

— Хочу поздороваться.

— Она не хочет.

Из динамика сразу раздаётся голос подруги:

— Очень правильно понял.

Данил подходит и протягивает руку.

Я не отдаю телефон.

— Ты рассказал ей про договор? — спрашивает он.

— Я рассказала.

В его лице ничего не меняется, но взгляд становится внимательнее.

— Зачем?

— Она моя подруга.

— Теперь будет убеждать тебя сбежать.

— Я уже убеждаю, — сообщает Настя.

Данил садится рядом со мной. Матрас прогибается под его весом, наши бёдра соприкасаются.

— Куда? — спрашивает он у телефона.

— Подальше от тебя.

— Адрес назовёшь?

— С удовольствием. Отдел полиции.

— Там Корсаков найдёт её быстрее.

— Зато ты не сможешь закрыть её в спальне.

Данил осматривает гостевую комнату.

— В гостевой замок открывается снаружи. Закрывать бессмысленно.

— Ты больной.

— Знаю.

— И гордишься.

— Мне всё равно.

Он берёт телефон из моей руки. Я пытаюсь вернуть, но Данил поднимает его выше.

— Настя, — произносит он спокойно, — завтра Мира будет в университете с охраной. После занятий вернётся сюда. Ты можешь приехать вечером, чтобы убедиться, что она цела.

— А потом уйти вместе с ней?

— Нет.

— Тогда приглашение неинтересное.

— Другого не будет.

— Она тебе не принадлежит.

Пальцы Данила сжимаются на телефоне.

— Принадлежит.

— Потому что случайно отправила фотографию?

— Потому что я её выбрал.

— Она тебя не выбирала.

Данил смотрит на меня.

Я отвожу глаза первой.

— Выберет, — говорит он и завершает звонок.

— Ты не имел права отключать.

— Она мешала тебе переодеваться.

— Мы разговаривали.

— Закончили.

Он кладёт телефон на тумбочку и встаёт.

— Через пять минут на кухне.

— Я хочу перезвонить.

— После ужина.

— Данил, это мой телефон.

— И моя квартира.

— Одно к другому отношения не имеет.

— Теперь имеет всё.

Он выходит, оставляя дверь открытой.

Я смотрю на телефон. Могу закрыться и позвонить снова. Данил войдёт, заберёт мобильный и докажет, что контролирует даже это. Настя уже знает главное. Сейчас спор только даст ему ещё один повод устанавливать правила.

Я переодеваюсь в серую футболку и тёмные домашние брюки. Они подходят по размеру так точно, что становится неприятно. Волосы собираю в низкий хвост резинкой, которую Настя положила в боковой карман сумки.

Перед выходом беру телефон.

На кухне Данил уже разложил на столе схему первого этажа старого корпуса. Красным отмечены два коридора, служебная лестница и аудитория двести четырнадцать. Рядом лежат распечатанные фотографии Зорина и ещё одного мужчины.

— Кто второй? — спрашиваю я.

— Начальник хозяйственной службы. У него ключи от внутреннего двора.

— Он тоже связан с Корсаковым?

— Пока подтверждений нет.

— Значит, ты подозреваешь всех сотрудников?

— Только тех, кто может вывести тебя через закрытую дверь.

Я сажусь напротив.

— Покажи план полностью.

Данил пододвигает схему ближе.

— В девять тридцать мы войдём через главный вход. Ты будешь в пальто, сумка останется у тебя. Внутри телефон с включённой записью и тревожная кнопка.

— Где?

— На брелоке. Нажмёшь один раз — мы войдём. Два раза — перекроют весь корпус.

— Почему разные сигналы?

— Один — Зорин начал говорить. Два — появился посторонний.

— А если он заставит меня оставить телефон в сумке, как написал Савину?

— Оставишь. Микрофон будет в воротнике водолазки.

— Я не хочу, чтобы меня записывали весь день.

— После Зорина сниму.

— Сам?

— Да.

От ответа снова становится жарко. Данил замечает и проводит пальцем по схеме.