— Если порежешь один.

— Я редко режу пальцы.

— Теперь живёшь со мной. Вероятность повысилась.

— Из-за твоей любви к ножам?

— Из-за моей любви к тебе.

Я резко поднимаю глаза.

Данил продолжает смотреть на панель. Синяя полоса заполняется до конца, загорается надпись:Доступ добавлен .

— Ты снова говоришь такие вещи слишком спокойно, — произношу я.

— А как надо?

— Для начала понимать, что мы знакомы чуть больше трёх месяцев.

— Уже обсуждали.

— И ничего не решили.

— Я решил в первый день.

Он отпускает мою руку, затем открывает настройки и присваивает новому отпечатку имя.

На экране появляется:

Мира Громова.

— Удали фамилию.

— Не нравится?

— Она не моя.

— Пока.

— Поставь Белову.

Данил блокирует панель.

— Система уже сохранила.

— Ты только что ввёл имя вручную.

— Значит, поздно.

Я тянусь к экрану, но он перехватывает запястье и разворачивает меня к себе.

— Попробуй открыть.

— Сначала исправь фамилию.

— Открой дверь.

Я прикладываю палец. Замок щёлкает.

Данил сразу нажимает на ручку и приоткрывает дверь на несколько сантиметров. В коридоре возле лифта стоит Макс. Второй мужчина находится у стены напротив.

— Работает, — говорит Данил.

Он закрывает дверь и снова включает охрану.

— Теперь, если вернёшься без меня, не будешь ждать в коридоре.

— Я не собираюсь возвращаться сюда одна.

— Собираешься.

— Ты постоянно отвечаешь за меня.

— Кто-то должен.

— Я прекрасно справлялась до твоего появления.

— Серов заставлял тебя оправдываться за девственность, а первокурсник неделю собирал твои фотографии. Справлялась средне.

От упоминания бывшего становится неприятно, но Данил уже уходит в гостиную.

— Даня не заставлял меня…

— Он требовал голые фотографии.

— Я не отправила.

— Мне отправила.

Я чувствую, как лицо начинает гореть.

— Случайно.

Данил оборачивается на ходу.

— Результат меня устраивает.

В дверь звонят.

На панели появляется Макс с двумя дорожными сумками и моим ноутбуком под мышкой.

Данил открывает.

— Всё? — спрашивает он.

— Омега сказала, что остальное Мира заберёт сама. Потом добавила несколько выражений, которые я повторять не буду.

Макс ставит сумки в прихожей. На одной лежит сложенное бежевое пальто, которое я обычно надеваю в университет. Сверху прикреплён лист бумаги.

Я снимаю его.

Мира, позвони мне сразу. Винное бельё спрятала. Психопат пусть переживёт.

Ниже Настя дописала:

Документы в боковом кармане. Баллончик там же.

Я невольно улыбаюсь.

Данил читает записку через моё плечо.

— Бельё найду сам.

— Не сомневаюсь, что ты способен перевернуть чужую квартиру.

— Сначала спрошу тебя.

— И примешь отказ?

— Нет.

Макс сохраняет серьёзное выражение, хотя угол его рта дёргается.

— Савин отправил сообщение Зорину, — говорит он. — Ответ пришёл.

Он протягивает Данилу телефон.

На экране короткая переписка.

Артём: Она придёт к 9:40. Я сказал, что вы хотите поговорить по поводу старостата.

Виктор Павлович: В кабинет не веди. Сразу в 214. Телефон пусть оставит в сумке. Задержи до моего прихода.

Артём: А дальше?

Виктор Павлович: Тебя это не касается.

Данил делает снимок экрана и отправляет отцу.

— Следователь подтвердил участие? — спрашивает он.

— Да. В девять будет в университете. Зорина пока не трогают.

— Служебный двор?

— Перекроют под видом проверки пожарных выходов.

— Камеры?

— На внутренний сервер выведут отдельно. Доступ останется только у нашего человека.

— Хорошо.

Я смотрю на Макса.

— Артём сейчас в безопасности?

— В квартире над сервисом. С ним двое. Телефон забрали.

— Его родители знают?

Макс переводит взгляд на Данила.

— Пока нет.

— Ему восемнадцать лет. Они будут искать.

— Мать думает, что он в общежитии, — отвечает Данил. — После показаний ей сообщат.

— Он должен позвонить сам.

— Позвонит утром.

— Почему не сейчас?

— Потому что Зорин может связаться с ним ещё раз.

Я понимаю логику, хотя от этого она не становится приятнее.

Макс уходит. Данил закрывает дверь и берёт мои сумки.

— Покажу комнату.

Я следую за ним по коридору. В прошлый раз дальше гостиной и спальни Данила я не заходила. Гостевая находится напротив ванной. Он открывает белую дверь, включает свет и ставит сумки возле шкафа.

Комната просторная, но выглядит необжитой: широкая кровать с серым покрывалом, две тумбочки, пустой письменный стол и светлые шторы. На полу лежит мягкий ковёр. Возле стены стоит кресло, на его спинке висит новый тёмно-зелёный халат.

Я подхожу ближе.

— Он здесь раньше был?

— Купил три недели назад.

— Для кого?

Данил открывает шкаф.

Внутри на вешалках висят женские домашние костюмы, несколько футболок и две тонкие водолазки. На нижней полке стоят тапочки моего размера.

Я медленно поворачиваюсь.

— Ты купил это до фотографии?

— Да.

— Зачем?

— Планировал, что ты будешь здесь ночевать.

— На каком основании?

— Ты бы согласилась позже.

— А если нет?

— Придумал бы основание.

Ошибочно отправленная фотография просто сэкономила ему время.

Я беру с вешалки мягкую светло-серую футболку. На бирке указан мой размер.

— Откуда ты знаешь размер одежды?

— Видел куртку в гардеробе.

— Нижнего белья тоже?

— Определил.

Футболка выпадает из моих пальцев обратно на полку.

— Боюсь спрашивать как.

— Могу показать.

— Не надо.

— Тогда переодевайся.

Он разворачивается к двери.

— Данил.

— Что?

— Ты собираешься войти без стука?

— Да.

— Тогда я закроюсь.

— Замок открывается снаружи.

Я замечаю электронную кнопку возле ручки.

— Зачем в гостевой замок, если ты всё равно можешь открыть?

— Чтобы другие не вошли.

— А ты, значит, не считаешься.

— Я хозяин квартиры.

— Это не даёт права заходить, когда я переодеваюсь.

Данил задерживает взгляд на моей водолазке, затем медленно переводит ниже.

— Я уже видел тебя в прозрачном белье.

— Это было желание.

— Второе.

— И оно исполнено.

— Запомнила счёт.

— Разумеется.

Он подходит на шаг ближе.

— Третье тоже запомни. В двадцатую ночь ты сама войдёшь в мою спальню, разденешься и ляжешь в кровать.

У меня пересыхает во рту.

— В договоре не было слова «разденешься».

— В договоре много чего не было.

— Тогда я останусь в одежде.

— Сниму.

Щёки вспыхивают.

Данил касается пальцами моей косы, которой уже нет. Волосы распущены после «Рубежа», и его ладонь беспрепятственно скользит к затылку.

— Тихоня, если к двадцатой ночи ты всё ещё будешь бояться слова «разденешься», мне придётся потратить много времени на обучение.

— Я боюсь не слова.

— Правильно.

Он наклоняется. Губы касаются моего виска, затем медленно спускаются к уху.

— Меня бойся.

По коже проходит дрожь.

Данил выпрямляется и отходит к двери.

— У тебя десять минут. Потом ужин и план на завтра.

Дверь закрывается.

Я подхожу и нажимаю кнопку замка. На панели загорается красный значок. Проверяю ручку дважды.

Только после этого звоню Насте.

Она отвечает сразу:

— Ты жива?

— Да.

— Что там происходит? Макс приехал с двумя мужчинами, стоял в прихожей, пока я складывала вещи, а потом потребовал твой паспорт. Я хотела разбить ему ноутбук об голову.

— Он не виноват.

— Конечно. Просто работает на психопата.

Я сажусь на край кровати.

— Сегодня выяснили, кто поставил маяк. Первокурсник из университета.

— Какой маяк?

Приходится рассказать всё: фотографию возле «Рубежа», устройство под бампером, Савина и заместителя декана. Настя перебивает только один раз, когда узнаёт, что завтра я должна войти в аудиторию двести четырнадцать.