Его пальцы медленно разделяют пряди. Освобождённые волосы ложатся на спину и плечи, несколько рыжих локонов падают на грудь. Громов проводит ладонью по всей длине и остаётся доволен результатом.

— Так лучше.

— Резинку верни.

Он надевает её себе на запястье рядом с блокатором.

— Потом.

Преподаватель входит в аудиторию, и разговоры прекращаются. На экране появляется тема лекции: «Оценка инвестиционных рисков».

Я начинаю записывать.

Данил тетрадь не достаёт. Первые десять минут он смотрит на слайды, потом его ладонь опускается мне на колено.

Я замираю.

Юбка закрывает ноги, однако пальцы медленно сжимают ткань и сдвигаются выше.

Я накрываю его руку своей.

— Убери, пожалуйста.

Данил поворачивает голову.

— Мешаю?

— Да.

Он оставляет ладонь на месте, но больше не двигает. Забрать её у меня не получается: даже расслабленная рука кажется тяжёлой.

— Мне нужно писать.

— Пиши.

— Я не могу сосредоточиться.

— Привыкай сосредотачиваться рядом со мной.

Данил снова смотрит на экран.

Я понимаю, что продолжать спор бессмысленно. Его рука остаётся на моём колене до конца первой половины лекции. Только когда преподаватель просит открыть таблицу в электронной системе, Громов убирает ладонь и достаёт телефон.

Возможностью я пользуюсь сразу: поправляю юбку и немного придвигаюсь к Насте.

Данил замечает, но возвращать меня не пытается.

Через несколько минут на мой телефон приходит сообщение.

Данил: Что в рюкзаке?

Я не отвечаю.

Он наклоняется к моему уху.

— Взяла?

— Да.

— Покажи.

Я резко поворачиваюсь.

— Здесь?

— Пакет.

Щёки вспыхивают. Сидящий впереди парень оглядывается на шорох, но сразу возвращается к лекции, встретившись с взглядом Громова.

Я достаю со дна рюкзака косметический мешочек и показываю его под столом.

Данил забирает.

— Отдай.

Он расстёгивает молнию ровно настолько, чтобы увидеть тёмно-винную сетку, затем закрывает и убирает мешочек в карман своей куртки, висящей на спинке кресла.

— Зачем ты его забрал?

— Чтобы ты не передумала и не выбросила бельё.

— Я не собиралась.

— Собиралась.

Он вновь поворачивается к экрану.

К концу лекции я почти не запоминаю материал. В конспекте остаются аккуратные записи, формулы и дважды переписанный вывод, но мысли постоянно возвращаются к мешочку в кармане его куртки.

После звонка преподаватель просит меня задержаться. Нужно уточнить списки на предстоящую конференцию, распределить темы докладов и передать группе новые требования к оформлению.

Данил остаётся возле третьего ряда.

Он стоит, прислонившись бедром к столу, и ждёт, пока я закончу разговор. Не торопит и не вмешивается. Настя складывает вещи медленнее обычного, поглядывая то на меня, то на него.

Когда преподаватель уходит, подруга подходит ближе.

— Мир, можно тебя на минуту?

— Она будет на следующей паре, — отвечает Данил.

— Я её спрашиваю.

Он переводит на Настю холодный взгляд.

Я быстро беру подругу за локоть и отвожу к окну. Расстояние до Громова всего несколько метров, поэтому говорю тихо:

— Всё нормально.

— Он забрал бельё.

— Чтобы я не оставила его здесь.

— Ты уверена, что хочешь ехать?

— Нет. Но поеду.

— Адрес сразу.

— Обязательно.

Настя смотрит мне за спину.

— Если он тебя обидит…

— Я напишу.

Она обнимает меня. Коротко, но крепко.

Когда отстраняется, Данил уже стоит рядом. Он забирает мой рюкзак со стола и закидывает себе на плечо.

— Пойдём.

— Следующая пара в триста пятой, — напоминаю я.

— Знаю.

Он берёт меня за руку.

Я невольно оглядываюсь. В аудитории ещё остаются несколько студентов. Настя делает вид, что рассматривает телефон, хотя экран погас. Артур смотрит прямо на наши сцепленные пальцы.

Данил тоже замечает.

Поднимает мою руку и касается губами костяшек.

У Артура сразу находится очень важное дело в рюкзаке.

Громов ведёт меня к выходу.

До конца занятий Данил не отпускает меня одну.

Он сидит рядом на всех парах, идёт следом в столовую и ждёт у двери, когда я захожу в женский туалет. Не потому, что боится моего побега. Скорее, хочет, чтобы весь университет за один день привык видеть нас вместе.

За обедом он ставит передо мной тарелку горячего супа и салат, хотя я собиралась взять только чай.

— Я сама могу выбрать еду.

— Можешь. Но выбрала бы чай.

Возражать не получается, потому что он прав.

Сам Данил берёт мясо с овощами и чёрный кофе. Ест быстро, почти не разговаривая. Девушки за соседним столом несколько раз смотрят в нашу сторону. Одна из них — светловолосая омега с юридического факультета — явно знает Громова. Она улыбается ему, но Данил даже не поворачивает головы.

Его внимание остаётся на моей тарелке.

— Доедай.

— Я наелась.

— Половину.

— Больше не хочу.

Он смотрит на меня несколько секунд, затем забирает тарелку и доедает сам, пользуясь моей ложкой.

Я отвожу взгляд.

Почему-то это кажется слишком личным.

Будто настоящий парень действительно может взять мою тарелку, не задумываясь, что мы только изображаем отношения.

— В половине пятого у главного входа, — говорит Данил, закончив.

— Я помню.

— Хорошо.

Он проводит большим пальцем по моему нижнему краю губ, убирая каплю чая.

Я замираю.

— Не пугайся каждого прикосновения, Мира.

— Тогда предупреждай.

— Нет.

Одно короткое слово.

Без объяснений и обещаний постараться. Данил не собирается спрашивать разрешения сейчас и не считает, что должен делать это в будущем.

После последней пары я выхожу из университета вместе с Настей.

На улице морознее, чем утром. Тонкая ледяная корка блестит на ступенях, небо уже потемнело, а возле фонарей кружатся редкие снежинки. Студенты расходятся к остановке и парковке.

Данил ждёт возле чёрного спортивного купе.

Мотоцикл после вчерашней гонки остался на трассе или в гараже. Сегодня Громов одет в короткую чёрную куртку, тёмные волосы растрёпаны ветром. При нашем появлении он отталкивается от машины.

Его взгляд сначала скользит по Насте, потом останавливается на мне.

— Садись.

Я достаю телефон.

— Сначала отправлю адрес.

— Отправляй.

Он не пытается скрыть, куда меня везёт. Диктует улицу и номер дома, дожидается, пока сообщение уйдёт Насте.

— Через полчаса она должна написать, — предупреждаю я.

— Пусть пишет.

Настя смотрит на него с явным недоверием.

— Если Мира перестанет отвечать…

— Не перестанет.

Он открывает передо мной пассажирскую дверь.

Я прощаюсь с подругой и сажусь. Внутри машины пахнет кожей и Данилом. Салон тёмный, без лишних вещей. На центральной панели лежат ключи, упаковка жевательной резинки и складной нож.

Громов закрывает дверь, обходит капот и занимает водительское место. Мой рюкзак кладёт назад, косметический мешочек с бельём оставляет в кармане куртки.

Мы выезжаем с парковки.

Данил ведёт уверенно и быстро, но после мотоцикла машина кажется почти безопасной. За окнами проплывают освещённые витрины, автобусные остановки и серые жилые дома. Через десять минут мы сворачиваем к новому высотному комплексу недалеко от университета.

Три башни из стекла и тёмного камня окружены закрытым двором. Охранник у шлагбаума узнаёт машину и сразу открывает проезд.

Данил оставляет купе на подземной парковке. Здесь тихо, холодный белый свет отражается от бетонных колонн. Несколько автомобилей закрыты серыми чехлами.

Он забирает мой рюкзак и ведёт к лифту.

— На каком этаже ты живёшь?

— На двадцать втором.

— Один?

— Да.

Лифт поднимается почти бесшумно. Одна его стена зеркальная, и в отражении мы выглядим странно. Я — в зелёной юбке, сером жакете и с распущенными рыжими волосами. Данил рядом — высокий, весь в чёрном, с моим рюкзаком на одном плече и пакетом с бельём в руке.