Не рассказываю только о том, что почувствовала, сидя перед Данилом на мотоцикле. Даже мысленно возвращаться к этому неловко, а произнести вслух я точно не смогу.

Настя ставит передо мной кружку чая и садится напротив. На ней розовая пижама с белыми облаками, светлые волосы собраны на макушке в небрежный пучок. Обычно при виде подруги в таком наряде трудно воспринимать её угрозы всерьёз, но сейчас лицо у Насти мрачное.

— Значит, завтра он хочет, чтобы ты разделась.

— До белья.

— Прозрачного.

— Да.

— В его квартире.

— Да.

Она поджимает губы.

— А первое желание уже точно выполнено?

— Он сам сказал.

— Хорошо. Значит, после завтра останется одно. Нужно заставить его назвать третье заранее.

— Громова невозможно заставить.

— Тогда хотя бы спроси.

Я обхватываю кружку ладонями. Чай слишком горячий, но мне всё равно холодно.

— Он сказал, что завтра будет только смотреть.

— И ты ему веришь?

— Нет.

Настя отодвигает телефон и внимательно рассматривает меня.

— Не ходи.

— Он отправит фотографию.

— А если завтра сделает что-то хуже фотографии?

Это самый неприятный вопрос.

На гонке Данил прижал нож к чужому горлу из-за одного взгляда. Потом целовал меня во дворе так, словно имеет полное право. Он не слышит слово «нет», потому что заранее считает любое моё сопротивление временным.

И всё же в аудитории Данил сам отделил желания от секса. Не из уважения ко мне — скорее, потому что уверен, что получит всё и без шантажа.

— Я включу геолокацию, — говорю я. — Пришлю тебе адрес. Если перестану отвечать, вызывай полицию.

— Того самого, которого полиция отпускает за два часа?

— Если я не пойду, проблему это всё равно не решит.

Настя молчит.

Я понимаю, что она хочет возразить, но подходящего безопасного варианта у неё нет. У меня тоже.

Телефон на столе вибрирует.

Данил: Дома?

Он видел, как я вошла в подъезд. Вопрос нужен не для информации, а для проверки, отвечу ли я.

Мира: Да.

Данил: Поешь и ложись спать.

Я не отвечаю.

Через несколько секунд приходит новое сообщение:

Данил: Завтра надень юбку.

Настя читает через моё плечо.

— Может, ему ещё цвет трусов согласовать?

Телефон снова вибрирует.

Данил: И не слушай омегу. Цвет трусов я уже выбрал.

Мы обе смотрим на экран.

Потом Настя медленно переводит взгляд на окно.

— Он точно уехал?

Я встаю, подхожу к занавеске и осторожно отодвигаю край.

Во дворе пусто.

— Уехал.

— Тогда откуда…

— Он знает, что я расскажу тебе про желание.

— И что я скажу про трусы?

— Это было предсказуемо.

Настя берёт мой телефон и печатает:

Иди к чёрту.

Я успеваю выхватить аппарат до отправки.

— Ты что делаешь?

— Проверяю, умеет ли он читать нормальные ответы.

— После этого он приедет и отправит фотографию.

— Не отправит, — уверенно заявляет она. — Он слишком жадный. Посмотри, что устроил из-за того, что Арсен на тебя посмотрел. Громов скорее отрежет себе руку, чем покажет кому-то твою грудь.

Я тоже об этом думала.

Данил угрожает распространить снимок, но на гонке едва не зарезал человека за один взгляд в мою сторону. Эти поступки плохо сочетаются.

Возможно, фотографию он действительно никому не отправит.

Но проверять догадку ценой собственной репутации я не готова.

Я стираю Настино сообщение и пишу:

Спокойной ночи.

Ответ приходит почти сразу:

Данил: Спокойной, моя рыжая.

Почему-то именно от этих двух слов внутри становится особенно неспокойно.

Утром я долго стою перед открытым шкафом.

Выбирать одежду обычно просто. В университете я ношу юбки до колен, брюки, блузки и свободные свитеры. Всё удобное, спокойных цветов и достаточно закрытое, чтобы никто не задерживал взгляд ниже лица.

Сегодня обычная одежда кажется бессмысленной.

В рюкзаке всё равно будет лежать прозрачное бельё, а после занятий Данил повезёт меня в свою квартиру, где прикажет снять всё остальное.

Я достаю тёмно-зелёную юбку с высокой талией и кремовую водолазку. Юбка подчёркивает бёдра сильнее, чем хотелось бы, но доходит ниже колен. Сверху надеваю свободный серый жакет. Получается строго и женственно.

Рыжие волосы собираю в толстую косу.

Данил предупредил, что распустит её сам. Это не значит, что я обязана облегчать ему задачу.

Комплект лежит на кровати.

При дневном свете тёмно-винная сетка выглядит ещё прозрачнее. Чашечки бюстгальтера ничего не скрывают, тонкие трусики кажутся декоративными и совершенно бесполезными.

Я складываю бельё в непрозрачный косметический мешочек и убираю на дно рюкзака между конспектами.

Настя появляется в дверях спальни уже одетая. На ней голубые джинсы, белая толстовка и короткая куртка. Она смотрит на мою косу.

— Он же велел распустить волосы.

— Именно поэтому я их заплела.

— Одобряю. Маленькое сопротивление тоже сопротивление.

Она подходит к кровати и протягивает мне компактный внешний аккумулятор.

— Телефон должен быть заряжен. Адрес отправишь сразу. Через каждые полчаса пишешь любое слово. Если сообщение не приходит, я звоню сначала тебе, потом в полицию.

— Хорошо.

— И ещё.

Настя достаёт из кармана небольшой перцовый баллончик.

— Против альфы он почти бесполезен, но хотя бы выиграет несколько секунд.

Я смотрю на красный корпус.

Если Данил найдёт его, последствия могут оказаться хуже, чем отсутствие защиты. Но идти совсем без неё тоже страшно.

Прячу баллончик во внутренний карман жакета.

— Спасибо.

— Не благодари. Лучше вернись домой и больше никогда не отправляй голые фотографии мужчинам.

— Это я и без тебя поняла.

— Не уверена. У тебя в телефоне по-прежнему два Данила.

После расставания Серов остался в контактах. Я не писала ему и не отвечала на вчерашнее сообщение с просьбой поговорить.

Наверное, стоит удалить номер.

Но не сейчас.

Первая пара проходит в большой лекционной аудитории на втором этаже.

Здесь шесть широких рядов, поднимающихся амфитеатром к задней стене. Тёмные деревянные столы исписаны фамилиями и датами, между ними тянутся узкие ступени с потёртым линолеумом. На кафедре гудит старый проектор, от батарей возле окон идёт сухой жар, поэтому студенты снимают куртки и вешают их на спинки кресел.

Мы с Настей сидим в третьем ряду ближе к центру. Она занимает место справа, я раскладываю перед собой конспект, две ручки и распечатку задания. Слева остаётся свободное кресло.

За пять минут до звонка аудитория почти заполнена. Настя с Артуром сидят ряд выше, двое парней с параллельной группы спорят возле окна. Когда в дверях появляется Данил, разговоры становятся тише.

После вчерашнего все смотрят на него особенно внимательно.

На Громове чёрные брюки и тёмная рубашка, верхние пуговицы расстёгнуты. Костяшки правой руки покрыты свежими ссадинами после драки с Арсеном. Альфа-блокатор на левом запястье сегодня новый — матовый металлический браслет вместо привычного чёрного.

Данил оглядывает ряды.

Замечает меня сразу.

Вместо своего обычного места позади он спускается по центральным ступеням и останавливается возле свободного кресла слева.

Я смотрю в конспект.

Громов садится рядом, кладёт телефон на стол и касается моей косы. Медленно проводит ладонью по плетению до самого конца.

— Я сказал распустить.

— Я помню.

— Тогда почему заплела?

— Мне так удобно.

Он смотрит на мой профиль. Под этим взглядом пальцы сильнее сжимают ручку.

— Повернись.

Я поворачиваю голову.

Данил берётся за тонкую резинку на конце косы и снимает её. Потом начинает расплетать волосы.

— Не надо, — прошу я тихо.

— Не мешай.

Настя рядом напрягается, но я едва заметно качаю головой. Устраивать сцену при всей аудитории не хочется. Тем более Данил всё равно не остановится.