— Хорошо, — произнесла наконец Мира. — Я пойду. Может, это правда поможет во всём разобраться.

Кабинет психолога оказался маленьким и подчёркнуто уютным. Приглушенный свет, мягкое кресло, цветущий сад на подоконнике. Зеленый цвет живых растений должен был создавать атмосферу спокойствия.

Ирина Витальевна, совсем юная девушка, встретила её с профессиональной, но искренней теплотой и предложила чай.

— Расскажите, что привело вас сюда, — сказала психолог, устроившись напротив с блокнотом, который открывать не спешила. Ирина давала время Мире собраться с мыслями и не подгоняла клиентку.

Мира, не знала, о чём она имеет право говорить с психологом, а о чём нет. Выложить всё как есть со всеми невозможными подробностями, казалось невероятно глупой затеей. Ведь тогда шанс укатить в сумасшедший дом прямо с приёма существенно возрастал. Может всё же лучше представить слегка отредактированную версию событий, которая не будет звучать как диагноз из медицинского справочника и устроит обе стороны?

— Последние недели со мной происходят очень странные вещи. — Мира решила быть по возможности честной. А иначе зачем вообще было соглашаться с Соней и приходить сюда. — Мне звонят и молчат в трубку. Появляется загадочный мужчина, который вроде бы спасает меня, но исчезает без следа, стоит мне задать вопрос. Я нашла работы в своём старом альбоме, которые я не помню, как рисовала. Меня преследуют странные надписи. Даже моё имя, оно появляется там, где не должно было быть. Например, на кладбище. А сегодня утром я потеряла сознание после разговора с этим загадочным человеком. И он рассказал мне то, что кажется невозможным.

— Расскажите о характере этих откровений. — попросила Ирина и сделала первую пометку.

Произносить это вслух Мире было абсурдно до тошноты, но она заставила себя продолжить беседу:

— Он утверждает, что он — Смерть. А я — женщина, которая тысячу лет назад была его женой. Мою же память о прошлом кто-то нарочно стирает. И так каждый раз при моём новом рождении.

Лицо психолога было безупречно невозмутимым, будто подобные признания были обычной частью её практики, как дождь за окном. Ирина лишь сделала ещё пару пометок в блокноте и подняла внимательный взгляд на клиентку.

— Мира, а как вы сами к этому относитесь? Верите ли, что это правда или сомневаетесь?

— Я не знаю. — Слёзы подступили к глазам от осознания собственного бессилия. — Часть меня прекрасно понимает, насколько это всё странно звучит. И это противоречит любой логике. Но есть рисунок в моём альбоме, а на нём его лицо и надпись «Муж». Надгробие с моим именем на старом кладбище. Символы, которые оказались настоящей древней письменностью жреческих культов. Я не могу заставить себя думать, что это всего лишь совпадение. Слишком много и странно.

— Понимаю, — кивнула Ирина. — Подобные переживания, при всей их необычности, встречаются в практике куда чаще, чем можно подумать. Наш разум умеет и не такое. Символы, увиденные когда-то мельком. Совпадения имён, которые перегруженный тревогой мозг читает как мистику, хотя, как правило, это обычная случайность.

— Вы считаете, что я всё это выдумала?

— Я не говорю о выдумке как о сознательном обмане с вашей стороны, — мягко возразила психолог. — Бывает, что сознание временно отделяется от привычного восприятия и начинает создавать альтернативные, порой очень убедительные объяснения происходящему.

— А реальные покушения? — спросила Мира. — Грузовик, леса на стройке, яд в кофе? Это же не моё воображение. Есть даже экспертиза и свидетели.

Про то, что на видеозаписях загадочного Марка так никто и не увидел, Мира добавлять не стала.

— И это действительно тревожная часть вашей ситуации. Ею должна заниматься полиция, а не только психолог. Вполне возможно, реальный преследователь существует. Это некий человек, который желает вам зла по вполне земным причинам. А есть ваш личный спаситель. Так сработал защитный механизм вашего бессознательного, который придаёт всему пугающему хоть какой-то смысл.

Мира молчала, обдумывая услышанное. Противоречие внутри неё никуда не девалось, оно просто становилось тяжелее и очевиднее с каждой минутой.

Телефон в сумке зазвонил. Извинившись, Мира вытащила его, чтобы отключить звук и обнаружила сообщение от Шаховского. Лучшая подруга Соня успела рассказать ему и про обморок, и про консультацию у психолога.

«И вот чья она подруга после этого? Эх, Соня-Соня»

Мира пробежала глазами сообщение:

«Добрый день! Мне очень жаль слышать о произошедшем. Соня написала, что вы у психолога. Очень мудрое решение. Берегите себя. Я на связи в любое время. Лев».

Мира отложила телефон и с удивлением обнаружила в себе раздражение, вопреки всей очевидной заботе текста сообщения.

— Кто это был? — Ирина, видимо, заметила перемену в её лице.

— Знакомый, — коротко ответила Мира, не желая вдаваться в подробности. — Видно тоже считает, что это всё результат стресса. Поддерживает меня.

— Не отвергайте помощь близких людей. Мы не отрицаем реальную угрозу вашей безопасности, лишь допускаем, что образ загадочного мужчины и вся связанная с ним мистика может быть защитным механизмом.

Они проговорили с Ириной ещё около получаса. Техники управления тревогой, важность сна и сбалансированного питания, необходимость снижения нагрузки на время кризиса. И Мира, слушая взвешенные, разумные советы, чувствовала, как понемногу склоняется к рациональной версии психолога, что истощение и защитные механизмы порождают иллюзорные конструкции поверх реальных событий.

— Хотела бы обсудить ещё один момент, — сказала Ирина, взглянув на часы, сессия подходила к концу. — Вы говорили, что этот человек, разговаривал с вами прямо перед обмороком. Не могли бы вы пересказать разговор подробнее? Очень важна точность формулировок, насколько сможете вспомнить.

Мира слегка растерялась, но согласилась, ведь подробный пересказ мог помочь и ей самой. Ведь пора было давно отделить наконец рациональное от иррационального.

— Он сказал, что я была его женой. Тысячу лет назад. И мы с ним жили в городе, которого больше не существует на карте, и видимо он был там, где сейчас стоит Петербург. Наш счастливый брак разрушили. И это человек или существо наш враг, его и мой. И он появляется в моей жизни снова и снова. Всегда притворяется тем, кому можно довериться. Марк, хотел сказать, что… Марк…

Свет в кабинете погас. Раз и комната провалилась в непроницаемую темноту без всякого мигания лампочек

Мира вздрогнула так, что чашка звякнула о блюдце. Из темноты донёсся голос психолога:

— Не волнуйтесь. У нас такое часто бывает. Наверное, перебои с электричеством. Сейчас проверю пробки...

Психолог включила несколько электрических свечей на столе, и поднялась, взяв одну из них в руки.

Мира сидела неподвижно в кресле, и тени от свечей, разбежавшиеся по стенам и потолку, пустились танцевать по кабинету. Они, казались, невероятно осязаемыми, как ткань, которую можно коснуться.

Но Миру не привлекал этот теневой спектакль, она никак не могла отделаться от одной, совершенно иррациональной мысли.

«Свет погас не случайно».

Он погас ровно в ту секунду, когда Мира собиралась договорить, сказать что-то очень важное, что не могла сейчас вспомнить сама. В тот самый момент, когда она назвала его имя. Будто окружающая её реальность вздрогнула от попытки раскрыть чужой секрет постороннему человеку. И нечто невидимое, всё это время, слушавшее разговор из темноты, наконец решило вмешаться, прежде чем Мира натворила бы глупостей, и беседа свернула на опасный путь. Туда, где не пощадили бы никого.

Свет вернулся в кабинет спустя целую вечность. На деле же, меньше, чем через пятнадцать минут. Во всём была виновата, как объяснила Мире психолог, стоматология, обустроенная в соседнем помещении и энергоёмкое оборудование современной клиники.