«Ну хотя бы не кирпич»

Мира видела, как прохожие бросаются врассыпную. Слышала истошный женский крик. А собственное тело отказывалось слушаться, ноги будто увязли в глубоком снегу, и она не могла вытащить их из ледяной хватки.

«Беги», — приказала она себе, и поперхнулась, слова сжались в горле, не позволяя ей не только двигаться, но и кричать.

И в этот момент чья-то рука схватила её за плечо, с той же, уже хорошо знакомой силой, и рванула в сторону так резко, что Мира едва не потеряла равновесие, врезавшись в стену дома напротив.

Леса рухнули позади с оглушительным грохотом, взметнув облако мелкого мусора. Металл, доски, целые пролёты настила разбились о землю ровно там, где она стояла секунду назад.

Мира дрожала всем телом. Перед глазами всё плыло, будто её оглушили, больно ударив по голове. Но к ней вернулась возможность двигаться, и она заставила себя обернуться в поисках спасителя.

Марк стоял рядом и тяжело дышал. Рывок к ней, судя по всему, обошёлся ему дороже, чем можно было представить. Серый оттенок кожи, что она видела на его лице у дома, уже превращался в черный.

Вокруг собирались перепуганные прохожие, кто-то кричал в телефон, вызывая скорую, вдалеке завыла сирена. Побледневшие рабочие толпились у рухнувших конструкций и размахивали руками в полном беспорядке.

— Вы как? — один из строителей подбежал к Мире. — Мы вам кричали, кричали. А вы? Вы меня слышите? Вы глухая? Сейчас помощь будет.

Рабочий, подвывая, изобразил пальцами и звуками сирену скорой.

— Я… — она осеклась, не зная, как объяснить, не упоминая человека, стоявшего рядом. — Всё в порядке, спасибо. Мне помогли.

Рабочий недоумённо огляделся, вероятно искал глазами, того, кто спас глупую женщину, и, судя по его лицу, не увидел никого, кроме самой Миры у стены.

— Ударились. Да? — Сочувственно, произнёс он. — Не куда не уходи. Так и стой.

И рабочий поспешил к другим пострадавшим.

Мира обернулась, чтобы самой убедиться, что Марк стоит рядом, но он уже отступил в тень узкого переулка между домами, подальше от толпы и подъезжающих машин экстренных служб.

— Пойдём со мной, — тихо произнёс он. — Нам нужно поговорить.

Мира, всё ещё дрожа, кивнула и пошла за ним, оставив позади и рабочих у обломков, и прохожих, наперебой пересказывающих друг другу едва не случившуюся трагедию.

Они прошли ещё пять зданий по улице, прежде чем Марк зашёл в подворотню, остановился и обернулся к ней. Тревога на его лице была такой глубокой и неприкрытой, что Мира на мгновение забыла обо всех сомнениях, посеянных Львом.

— Второй раз за несколько дней, — голос его дрожал. — Сначала грузовик. Теперь это. Такие совпадения сами по себе не случаются, Мира.

— Хотите сказать… Кто-то устраивает всё намеренно?

— Да, — он ответил коротко, без колебания, как всегда, когда отвечал прямо. — Кто-то пытается тебя убить. И с каждым разом мне всё труднее успевать.

— Кто? — прошептала Мира. — Кто хочет моей смерти? Почему?

— Я не могу назвать имя, — в его голосе звучало неподдельное сожаление. — Не потому, что не хочу помочь. У меня только подозрения. Если я ошибусь и направлю тебя не туда, будет хуже. Сейчас нельзя ошибиться.

— Тогда что мне делать? Ждать и надеяться, что вы снова успеете?

Марк отвернулся к выходу из переулка, туда, где выла сирена подъехавшей скорой.

— Я не всегда буду успевать, — произнёс он так тихо, что ей пришлось напрячь слух. — Я говорил тебе тогда, каждое вмешательство тянет из меня. Сегодняшнее… — он не договорил, и просто прикрыл глаза.

— Вы говорите так, будто это война.

— Это она и есть, — он повернулся к ней, — И я боюсь, что наступит момент, когда я опоздаю. В третий раз я не успею, Мира. Ещё одна попытка вроде сегодняшней, и я могу опоздать на долю секунды. Но и этого хватит, чтобы забрать твою жизнь.

— Тогда что мне делать? — паника подступала к шее, липкая и холодная. — В полицию? Нанять охрану? У меня и денег то столько нет.

— Ничто из этого не поможет против того, с чем мы имеем дело. Полиция бессильна.

— Тогда что?! — Мира едва не скрывалась в крик. — Скажите, что делать, вместо того чтобы пугать меня загадками!

И тут Марк сделал то, чего она не ожидала. Он взял её руки в свои.

Только сейчас Мира поняла, что перчатки остались где-то там, на тротуаре у стройки, когда она сняла их, чтобы напечатать Соне ответ, они упали на землю, когда Марк её выдернул, и Мира их так и не подобрала, потому что и не думала о перчатках. Пальцы одеревенели от холода. И это тоже она заметила только сейчас. Его ладони оказались тёплыми. Неожиданно, невозможно тёплыми для подобного существа.

— Ты замёрзла, — тихо сказал он. — Ты вечно мёрзнешь и не замечаешь.

— Откуда вы… — она осеклась.

Марк стоял слишком близко. Мира видела его чёрные глубокие глаза, и белый шрам на брови, тёмные круги под глазами, удивительно прямой нос, складка у губ, и снежинку, нахалка таяла на воротнике его пальто, превращаясь в капельку воды.

Мира так и не поняла, кто из них сократил последние сантиметры. Он сделал шаг, или это она подалась навстречу?

Поцелуй вышел робким. Не поцелуй даже, а вопрос, заданный на языке, которым оба давно не пользовались. Его губы были тёплыми, как и ладони, и на одно бесконечное мгновение весь грохот сирен и криков — стих, будто кто-то накрыл их вдвоём непроницаемым куполом.

— Это ошибка, — Марк отстранился первым. Он всё ещё держал её руки в своих и, кажется, сам этого не замечал. — Прости. Это… непозволительно. Ты не понимаешь, и я не могу объяснить…

— Тогда перестаньте меня держать, — тихо сказала Мира.

Марк посмотрел вниз, на их сплетённые пальцы. И не отпустил. Где-то там за стеной переулка всё еще безумно выла сирена, перекрикивались люди, а здесь была тишина. И Марк держал замёрзшие пальцы Миры в своих тёплых ладонях.

— Уходи из этого города, — произнёс он наконец, не поднимая головы. — Немедленно. Сегодня. Уезжай туда, где тебя не найдут. Пожалуйста.

А Мира к своему ужасу отчётливо поняла, что никуда не хочет уезжать. Не от мастерской, не от заказов, не от любимого города и даже не от Сони.

А именно от него. Не хочет уезжать.

— Простите, что? — Мира покачала головой, словно вытряхивая из головы возникшие в ней нелепые мысли и скрестила руки на груди. — Вы предлагаете мне бросить мастерскую, мою работу, всю мою жизнь и уехать в неизвестном направлении, потому что вы так сказали?

— Я не предлагаю. — Марк стоял перед ней прямой и неподвижный, руки так и застыли в воздухе, будто он всё ещё держал её пальцы. — Я настаиваю.

— И это говорит человек, который минуту назад… — Мира осеклась, чувствуя, как теплеют щёки, — А вы вообще представляете, сколько у меня незавершённых заказов? Клиенты, которые внесли предоплату. Вы предлагаете перечеркнуть репутацию, которую я строила одиннадцать лет? Мне бросить недоделанным памятник, за который заплачено целиком?

— Твоя жизнь важнее любых обязательств. — В голосе Марка впервые прозвучало нетерпение. Эмоция, которой Мира прежде за ним не замечала.

— Легко вам говорить. — Она принялась расхаживать по узкому переулку, от одной каменной кладки до другой. — Вы, судя по всему, вообще не работаете. Только и можете появляться на моём пути и портить мне нервы.

— У меня есть заботы посерьёзнее, — процедил Марк, и Мира с некоторым удовлетворением отметила, что его голос продолжал звучать резче обычного. Почти по-человечески раздражённо.

— Да неужели? — Она шагнула вперёд, наступая прямо на него. — И что за заботы? Появляться и исчезать передо мной? Не так уж часто вы это делаете. Гибкий график для того, кто уверяет, что моя жизнь целиком зависит от его благосклонности и скорости реакции. Может, у вас таких, как я, ещё десяток, и вы разъезжаете по городам, между нами, дурочками, спасая от грузовиков по расписанию?