— Извини, я думала, ты серьёзно, решила, что мы вместе спятили.

— Ладно, проехали, что там твоя Даша?

— Так, вот Даша описала его внешность и манеру держаться. — Мира устало потёрла виски, где начинала пульсировать подступающая к её голове боль. — Высокий, чёрное пальто, вежливый, серьёзный. Это же он.

— А может, это вообще Лев? — осторожно предположила Соня. — Ну сама подумай, вчера он расспрашивал тебя о девичьей фамилии прабабушки. Сегодня кто-то в приметном чёрном пальто заказывает кофе и старательно изображает из себя Марка. Что, если кто-то специально создаёт впечатление, будто это Марк? Чтобы отвести подозрения от себя?

Мысль была новой, и от неё не стало легче, а стало страшнее. Что, если весь вчерашний вечер, а именно свечи, признания, обещания заботы, были лишь частью плана? Усыпить бдительность. Отвести взгляд от настоящего источника опасности.

Но кто тогда настоящий источник? Человек, которого нет на записях камер? Или человек, который весь вечер держал её за руку?

Телефон Сони завибрировал.

— Предварительные результаты. — лицо Сони в миг побледнело. — Мира, это очень плохо.

— Что там?

— В порошке концентрированный экстракт растения, токсичный для человека. — Соня читала медленно, голос подрагивал. — Одна доза не смертельна. Но со временем его накопление приведёт к серьёзным нарушениям работы сердца и нервной системы, вплоть до летального исхода. Смерть при использовании данного токсического вещества легко списать на естественные причины.

Значит, не разовое покушение с немедленным результатом. Кто-то явно готовил медленное, тщательно замаскированное отравление, растянутое во времени так, чтобы смерть выглядела естественной. Чтобы не вызвала вопросов даже у самого дотошного следователя.

Этот некто рассчитывал приходить в её жизнь изо дня в день. И щепотка за щепоткой травить Миру любимым кофе, или просто своим присутствием.

— Едем в полицию. — Соня решительно поднялась. — С этими результатами у нас есть физическое доказательство покушения. И неважно, что показывают их камеры. Может они у них бракованные.

В участке Мира, сжимая заключение экспертизы и злополучный пакетик, потребовала встречи с капитаном Рыбаковым. Тот, только увидев лица девушек и данные токсикологической экспертизы тут же пригласил их к себе в кабинет.

— У меня доказательства покушения на отравление. — Мира выложила документы на стол. — Сегодня утром в кофейне, которую я часто посещаю, до моего прихода кто-то заказал для меня кофе и попросил добавить в него данное вещество, представившись моим другом. К счастью, я не стала ничего пить. Вот это заключение подтверждает его токсичность.

— Это меняет дело, — Рыбаков взял бумаги в руки, чтобы ознакомиться с их содержанием. — Это уже уголовное преступление, девушки, а не личные показания о преследователях.

Капитан тут же отдал несколько распоряжений по внутреннему телефону, а потом повернулся к Мире.

— Расскажите всё, что бариста сообщила о человеке, оставившем заказ.

Мира пересказала, всё, как и сказала ей Даша, что это был высокий мужчина в тёмном пальто, черные глаза, вежливый, серьёзный, представился хорошим знакомым, попросил добавить особую специю из экзотической страны.

— Я допрошу сотрудницу лично, пока детали свежи. — Рыбаков поднялся. — Вы поедите с нами.

В кофейню отправились вчетвером. Мира, Соня, Рыбаков и его молодой напарник. Бариста Даша, увидев делегацию, заметно занервничала, её невинная, как ей казалось, услуга оборачивалась полицейским расследованием.

— Расскажите подробно о мужчине, который утром заказал кофе для этой женщины, — попросил Рыбаков, раскрывая блокнот, и к его чести, не рассматривающий во все глаза цвет волос и татуировки девушки, как делали люди его поколения. — Внешность, манера говорить, любые особенности.

Даша, нервничая под пристальными взглядами, повторила всё то, что рассказала Мире ещё утром.

— Может быть он представился? — неожиданно спросил Воробьёв.

— Да. — Даша растерянно кивнула. — Как же я могла забыть такое. Сказал, его зовут Марк. Что он давний друг Миры.

Никакая родная и любимая кофейня своим теплом и светом не могла остановить рвущийся изнутри ледяной шар. Марк. Тот самый, что дважды выдёргивал её из-под смерти, грел замёрзшие руки в переулке, поцеловал. Он хотел её отравить? Можно придумать способ проще, для человека, которого не видят камеры, это не составит никакого труда.

— Даша, ты уверена? — Мира отчаянно цеплялась за возможность ошибки. — Может, неправильно расслышала?

— Нет, я абсолютно уверена. — Даша посмотрела на неё с искренним недоумением. — Он произнёс «Марк» очень чётко. Дважды повторил, чтобы я точно запомнила, но у меня вылетело утром из головы. Даже странно, обычно у меня хорошая память.

Мира стояла посреди кофейни «На углу» и не могла пошевелиться. Пол под ногами казался зыбким, как болото, ступишь в сторону, и потонешь. Только вот Мира этот шаг уже сделала.

— Спасибо за информацию. — Капитан Рыбаков записал финальные пометки. — Мы свяжемся с вами, если понадобятся дополнительные показания для протокола.

Даша кивнула, всё ещё растерянная от того, во что превратилась, как ей казалось, невинная дружеская услуга. Вот и доверяй теперь людям.

Полицейские вышли из кофейни вместе с Мирой и Соней.

— Мы возбудим дело по факту покушения на отравление, — сообщил Рыбаков на прощание. — Попробуем установить личность. Но с учётом истории с обрушением лесов, где камеры вообще никого не зафиксировали… боюсь, расследование окажется весьма необычным. Маньяки бывают изобретательны. Всего вам хорошего, девушки.

Ближе к вечеру позвонил Рыбаков и по тону его голоса Мира поняла, что капитан звонит не с новостями, а с проблемой.

— Мы изъяли записи камеры в кофейне, — доложил капитан. — Камера над стойкой, рабочая, качество приличное. Время визита вашего… заказчика бариста назвала точно, по чеку.

— И что на записи?

Слышно было, как капитан барабанит пальцами по твёрдой поверхности.

— Ничего, — сказал он наконец. — В смысле — никого. Бариста Даша стоит у стойки, разговаривает, поворачивается к кофемашине, готовит напиток. Ставит чашку. Денежные купюры ложатся на блюдце. А второго человека в кадре нет. Стойка пуста, Мира Александровна. Всё время записи нахождения там предполагаемого отправителя.

— Как это возможно? — Мира нащупала рукой спинку стула, чтобы опереться и присела на него.

— Я надеялся, вы мне скажете. — В голосе капитана впервые за всё их знакомство прозвучала не профессиональная усталость, а простая человеческая растерянность. — Запись без склеек и вмешательств, как тогда. Девочку вашу, Дашу, теперь по-хорошему надо проверять на дачу ложных показаний. Только вот я много лет допрашивал разных людей и вижу, что она не врёт, она его видела. И голос, и пальто старомодное, даже как он дважды имя повторил. А камера помнит пустую стойку и чашку, которая… — Рыбаков осёкся. — В общем, я это в рапорт писать не буду. И вам не советую никому рассказывать. Дело я не закрываю, но, между нами говоря, я больше не понимаю, кого мы ищем.

Капитан положил трубку, а Мира ещё долго сидела, глядя на телефон. Тот, кто оставил ей отравленный кофе, не отражался в камерах, точно так же, как и Марк. Марк, который дважды выдёргивал её из-под смерти. Который грел её руки и просил уехать, потому что она в этом городе не в безопасности. Он же или кто-то иной, назвавшись этим именем, оставил ей отравленный кофе.

— Это просто не сходится, — произнесла она вечером, сидя напротив Сони за кухонным столом. — Зачем называть настоящее имя, если пытаешься убить? Логичнее выдумать чужое и не оставлять улик.

— Может, он настолько самоуверен, что не боится разоблачения. Он так над нами потешается — Соня была мрачнее тучи. — Раз даже камеры его не фиксируют, то, чего ему бояться закона. А может, он хочет, чтобы ты знала, кто за этим стоит. Психологическая игра. Для сталкеров это в порядке вещей, он от этого ещё своё удовольствие получает.