Виадук закончился, выведя машину на широкую центральную магистраль Полиса. Ширина проезжей части здесь достигала шести саженей. По краям стояли чугунные тумбы освещения с разбитыми плафонами, а по центру тянулись рельсы грузовой узкоколейки. Покрытие состояло из тяжелых сборных бетонных плит, соединявшихся пазовыми замками. Никакого асфальта — только имперский гидротехнический монолит.

Но магистраль была завалена. Встречались брошенные в спешке эвакуации гусеничные амфибии — их металлические корпуса проржавели до дыр, а резиновые катки превратились в труху. Кое-где поперек дороги лежали рухнувшие вентиляционные трубы и секции силовых кабелей.

Святогор уверенно вел машину зигзагами, объезжая крупные обломки. Поворот штурвала давался с усилием — гидроусилитель работал на пределе, нагнетая масло в рулевой механизм.

В полуверсте от центральной площади Святогор сбросил обороты и свернул под широкую крытую колоннаду бывшего транспортного узла.

— Остановка на десять минут, — скомандовал Ловчий, глуша передачу, но оставляя мотор работать на холостом ходу. — Проверить колеса, осмотреть редукторы.

Дверь кубрика заскрипела, из модуля вышли Никифор и Тимка. В подземной тишине стук их сапог казался оглушительным. Никифор тут же нагнулся к переднему правому колесу, прикладывая засапожную масленку к пресс-масленке поворотного кулака.

— Намяло сальник, — пробормотал механик, разглядывая потек. — На том просе нормальное дело. Тимка, давай шприц с графитовой смазкой, продавим сустав, пока в нем песок от Моры не встал.

Святогор поднялся в деревянный модуль. Внутри было жарко. В чугунной буржуйке потрескивали березовые комели, из носика латунного чайника вырывалась струйка пара, напитывая воздух запахом сушеной чаги, мяты и сосновой хвои.

За дубовым столом сидела Степанна. Перед ней лежал массивный механический вычислитель. Навигаторша подкручивала бронзовые барабаны, сверяя отсчитанные версты с истыканной циркулем калькой.

— Мы пришли в самый центр, Святогор, — сказала Степанна, указывая ногтем на схему. — Прямо за этой колоннадой — Центральная площадь НКТП. Там находится фасад «Архивного Бункера №1». Это самое защищенное место Якутского Полиса. Если в городе и сохранился хабар Прежней Империи — карты подземных Трактов за Урал, чертежи реакторных установок и янтарные матрицы — то только там.

— А ворота там какие? — спросил Святогор, снимая кожаные рукавицы.

— Скальные, — коротко ответила Степанна. — Вход вырублен прямо в базальтовом монолите. Защищен двухметровой бронированной гермодверью с гидропневматическими ригелями. Если имперцы перед уходом запечатали бункер изнутри — паяльной лампой его не взять.

Из задней части кубрика вышла Радка с открытым ящиком «Санчасть». Ее гетерохромные глаза быстро оглядели Святогора.

— Давай руку, Ловчий, — без лишних слов проговорила она, доставая глиняную баночку с живичной мазью и пузырек камфорного спирта. — Опять бинты на запястьях в мазуте и крови.

Святогор молча сел на скамью. Полевая медицина Радки была суровой, но действенной. Девчонка смочила ветошь камфорой и жесткими движениями смыла грязь со сбитых мозолей. Святогор только сжал зубы, когда спирт обжег открытые раны. Затем Радка густо затерла ссадины сосновой живицей и заново перевязала сухими полотняными бинтами.

— Никифору я тоже мазь отдала, — добавила Радка, завязывая узел на запястье Ловчего. — У него от влаги в тоннеле старые переломы ноют. Натерла камфорой и заставила суконный пояс подтянуть. Долго нам тут еще быть, дядя Святогор? Воздух тут нехороший... пахнет как от старой могилы.

— Скоро закончим, Рада, — тихо ответил Святогор, поднявшись. — Возьмем хабар — и на выход, к открытому Тракту.

Он вышел из модуля, на ходу подтягивая пояс с плазменным кладенцом. На янтарных чипах рукояти слабо пробивался золотисто-синий свет — оружие реагировало на приближение к древним механизмам.

— Никифор! Заканчивай с масленкой, — скомандовал Святогор, садясь за штурвал. — Марья — на турель. Выезжаем на площадь.

Шестицилиндровый дизель взревел, и «Урал-Молот» медленно выкатился из-под колоннады на открытое пространство Центральной площади Якутского Полиса. Прожекторы грузовика разрезали вековую тьму.

Прямо перед ними поднялась монументальная стена из черного базальта — естественное основание горного кряжа, обработанное отбойными молотами и облицованное тяжелыми чугунными плитами. В центре этой стены возвышался фасад «Архивного Бункера НКТП №1». Вход закрывала исполинская гермодверь — двухметровый диск из броневой стали. По окружности угадывались массивные стальные ригели толщиной в человеческую ногу, задвинутые в базальтовые пазы. Передаточный штурвал ручного затвора по центру двери покрылся толстым слоем окаменевшей Моры, пыли и засохших минеральных потеков.

Вокруг царила мертвая тишина. Ни движения, ни звука. Лишь два янтарных луча прожекторов упирались в монолитную сталь запечатанной Империи.

Святогор, Никифор и Марья подошли к гермодвери. В руках у старого механика гудела паяльная лампа, выбрасывая плотный сине-желтый язычок керосинового огня. Святогор нес пятифунтовый стальной лом и гидравлический домкрат на десять тонн. Марья держалась на шаге позади, прижав приклад струномета к плечу и непрерывно сканируя темные балконы верхних ярусов каверны. Под ногами хрустел сухой, слежавшийся пласт Моры и мелкая бетонная крошка.

Двухметровый стальной диск гермодвери уходил в базальтовый монолит. За десятилетия покоя пазы ригелей покрылись толстой коркой из известкового туфа, застывшего мазута и оранжевых хлопьев Ржавой Пыльцы. Центральный штурвал — чугунное колесо с шестигранными спицами — казался единым целым с броневой плитой.

— Тут без прогрева масляных каналов даже пятитонный домкрат не поможет, — прокряхтел Никифор, занося факел паяльной лампы к основанию байпасного клапана. — Закипела империалистическая смазка. Намертво встала.

— Жги нижний патрубок, дед, — отдал команду Святогор, подступая к центральной ступице. — Мне нужно открыть стравливающий вентиль.

Никифор уперся коленями в сухую грязь и направил факел прямо на латунный конус байпаса. Металл отозвался треском и шипением. Завоняло жженым трансформаторным маслом и сухим цинком. Вода, закоксовавшаяся внутри клапана, превращалась в пар, вырываясь из щелей мелкими струйками.

Святогор вогнал конец лома между двух спиц штурвала, уперся сапогами в бетонный порог и замер. Ему нужно было точно увидеть внутреннее устройство замка. Если сорвать центральный шпоночный паз раньше, чем отожмутся гидравлические ригели, ворота заклинит навсегда.

Святогор закрутил внутреннее дыхание Живы. Глубокий забор сырого воздуха через сжатые зубы, задержка на пять ударов сердца, выдох через нос. Горячая сила Яри мгновенно толкнулась по жилам, наливая плечи плотным теплом. Взгляд подернулся серебристым нахлестом Взора Былого.

Мрачный, покрытый известковыми наплывами базальт подернулся дымкой прошлого. Святогор увидел фасад Бункера в день эвакуации. Серебристый фантом инженер-капитана в суконной шинели суетился у штурвала. Рядом два солдата в тяжелых ватниках выбивали двухпудовыми молотами фиксатор аварийного сброса. Взгляд Святогора скользнул сквозь призрачный металл прямо во внутреннее устройство замка.

Он четко разглядел всю последовательность. Ручной привод был соединен с плавающим кулачковым валом. Чтобы освободить ригели, требовалось сначала отжать малый рычаг предохранителя, спрятанный в левой технологической нише под чугунным щитком, затем выбить стальную чеку из цепного барабана и только после этого прокрутить центральное колесо по часовой стрелке. «Предохранитель в нише. Чека слева», — зафиксировал Святогор, разрывая кольцо дыхания.