«Урал-Молот» медленно уходил под уклон. Рама грузовика накренилась носом вниз. Синтетическая смазка в бортовых редукторах разогрелась, и в кабине запахло каленым железом и сухим сосновым дымом от буржуйки модуля.

Через три версты непрерывного спуска лучи прожекторов уперлись в сплошной завал. Тракт перегораживала рухнувшая секция потолочной вентиляции — гигантский стальной короб, скомканный осевшим сводом, как пустая жестянка. У подножия завала вмерзли в окаменевший ил три рудные вагонетки. Ил был щедро перемешан с оранжевыми хлопьями Ржавой Пыльцы.

Святогор плавно зажал педаль тормоза. Пневматика отозвалась шипящим выдохом. Грузовик встал в пяти шагах от преграды.

— Напрямую не пробиться, — произнес Ловчий, глуша передачу. — Погнем тяги или порежем скаты о рваную сталь. Наружу. Никифор, бери паяльную лампу и пятифунтовый лом. Тимка — за лебедочный трос.

Они вышли из кабины. В подземном пространстве гулко рокотал дизель. Сырость тут же осела на куртках мелкой росой, мгновенно превращаясь в ледяную пленку. Святогор подошел к завалу. Правая рука привычно скользнула к пневматическому наручу.

— Тимка, заводи трос за ось средней вагонетки, — скомандовал Святогор, сбрасывая защелку барабана лебедки. — Никифор, жги лампой петлю крепления короба. Освободим проезд на полсажени, остальное бампер растолкает.

Никифор чиркнул кремнем. Синий факел паяльной лампы с шипением въелся в ржавый швеллер. Завоняло горелой краской и жженым цинком. Вода в стыках металла закипела, вырываясь струйками белого пара. Святогор уперся сапогами в бетон, натягивая тросовую петлю. Жива толкнулась по жилам, наливая плечи и спину плотной тяжестью. С тихим щелчком наруч зафиксировал кованый крюк на нижней раме вагонетки.

— Готово! Никифор, в кабину, давай задний ход! — закричал Святогор через шум пламени.

Старик взлетел на подножку. «Урал» взревел, выплеснув густой клуб копоти. Стальной трос лебедки натянулся как струна, сгоняя капли застывшей смазки. Металл застонал. Вмерзшая в ил вагонетка со скрежетом, от которого заломило зубы, сорвалась с места, выламывая куски окаменевшей грязи, и тяжело повалилась набок. Правый край проезда был свободен.

Святогор подскочил к скомканному коробу вентиляции. Схватив лом, он с размаха загнал его под подрезанный лампой швеллер. Перехватив рычаг обеими руками, Ловчий навалился всем весом, выжимая из себя Ярь. Промороженный имперский профиль хрустнул по линии нагнетания огня и с грохотом обрушился в дренажный кювет. Путь открыт.

Через пять минут «Урал-Молот» на первой скорости, скребя стальным бампером по обочине и давя вольфрамовыми шипами куски бетона, миновал завал. Тоннель резко расширился. Высота сводов увеличилась до четырех саженей. Перед машиной открылось грандиозное подземное пространство. Это было «Подземное сортировочное депо №12» — внешний распределительный узел на подступах к Якутскому Полису.

Прожекторы бессильно тонули в гигантской каверне. Лучи выхватывали массивные бетонированные быки, панцири застрявших рудных составов и застывшие поворотные круги. С высоты свисали оборванные силовые кабели толщиной в руку, покрытые черной плесенью — следами векового дыхания Моры. На железе и рельсах лежал толстый слой сухой, сыпучей пыли. Ни одного человеческого следа.

— Приехали, — Святогор заглушил двигатель. В наступившей тишине было слышно только, как со щелканьем остывает выпускной коллектор, да где-то в темноте капает насыщенная известью вода. — Стойка на полный осмотр, — произнес Ловчий, сдергивая рукавицы. — Дед, проверяй редукторы и ходовую. Степанна — навигацию. Марья — на крышу, факеломет в боевое положение.

Жилой модуль ожил. Заскрипели ступени. Пока Никифор и Тимка с масленками обходили шесть колес, Святогор поднялся в деревянный терем. Внутри было тепло и сухо. Степанна сидела за дубовым столом. Перед ней стоял латунный вычислитель. Навигаторша подкручивала винты, сверяя зазубрины с пожелтевшими кальками.

— Мы на внешнем кольце, Святогор, — сказала Степанна, указывая ногтем на чертеж. — Депо №12. Чтобы зайти в сам Полис, нужно пройти через центральные шлюзы дренажного коллектора. В полуверсте к югу. Ворота там глухие, гидропневматические. Без давления в системе их не поднять.

Подошла Радка с фанерным ящиком «Санчасть».

— Садись, Ловчий, не крутись, — строго проговорила девчонка, доставая глиняную баночку с живичной мазью. — У тебя от лома все ладони в мозолях сорваны, а на плече гематома от отдачи. Воспалится — в бою руку не поднимешь.

Святогор молча опустился на скамью. Радка смочила сухой холст камфорным спиртом, промыла сорванную кожу. Ловчий сжал зубы от жгучей боли. Девочка густо затерла раны липкой живицей и забинтовала чистым льняным полотном.

— Никифору я тоже спину растерла, — вполголоса добавила она. — Ребра срослись, но на сырости старые болячки крутит.

— Проверь запас мазей и камфоры, Рада, — тихо ответил Святогор, сжимая забинтованный кулак. Холодное тепло мази успокаивало сбитые жилы. — Если впереди твари — бинты понадобятся всем.

Святогор поднялся, взял тяжелую стеганую куртку и затянул пояс с плазменным кладенцом. На янтарных чипах меча слабо пульсировал синий свет.

— Марья, берешь струномет, идём со мной, — отдал команду Святогор. — Нужно посмотреть, есть ли проход для «Урала» или придется греть тигли и выжигать замки.

Они шагнули во тьму депо, оставляя за спиной ровный рокот заведенного Никифором дизеля. Фонарь в руках Марьи выхватывал узкую галерею. Воздух здесь был настолько плотным, что казался осязаемым: колючий запах старой ржавчины, пережженного мазута и вымороженного ила. По обеим сторонам тянулись скрученные силовые кабели. Кое-где на бетоне темнели глубокие, окаменевшие борозды — когтистые следы тварей Нави.

Через двести шагов галерея уперлась в массивную преграду. Центральные дренажные гидроворота. Исполинский затвор из толстолистовой броневой стали перекрывал весь трехсаженный пролет. Ворота плотно сидели в пазах, заблокированные слежавшимся илом и сухим налетом Моры. Справа, в нише, возвышался механический привод: чугунный штурвал байпаса, соединенный цепной передачей с вертикальным гидроцилиндром.

— Заперто насмерть, — коротко произнесла Марья. — Паяльной лампой этот массив месяц греть придется.

— Жди, — отрезал Святогор.

Он подошел вплотную к штурвалу, смахнул густой слой ржавой пыли и замер. Нужно было точно знать, какая из масляных магистралей цела. Святогор закрыл глаза и замедлил пульс. Внутренняя жила Яри откликнулась моментально — горячий толчок крови прокатился по телу. Глубокий вдох, задержка, плавный выдох через сжатые зубы.

Взор Былого распахнулся. Мрак галереи подернулся прозрачным, серебристым нахлестом. Поверх ржавого гидрозатвора легла дышащая светом картина Прежней Империи. Святогор увидел дренажную нишу до Катаклизма. Серебристые силуэты трех имперских механиков суетились у привода. Один вращал малый стравливающий вентиль, второй тяжелым молотом выбивал стопорную чеку из цепного барабана. На призрачных манометрах горели стрелки давления. Сталь блестела от жидкой смазки.

Глаза Ловчего скользнули по фантомной схеме. Гидроцилиндр сух, но механическая цепная передача ручного привода цела. Чтобы поднять затвор, требовалось сбить малый аварийный стопор с левой стороны обоймы и прокрутить штурвал байпаса по часовой стрелке.

Но тут Взор Былого выхватил иное. Святогор поднял глаза к потолочным сводам тоннеля. На реальных стальных балках верхнего яруса висели огромные, разбухшие коконы из Моры и застывшего смоляного ила. «Смоляные Упыри». Слепые подземные суррогаты. Внутри коконов, улавливая вибрацию людских шагов и тепло живой Яри, уже начинали медленно сокращаться черные, суставчатые тела.