Никифор, сидевший справа в свежей смоляной повязке, наложенной Радкой, осторожно повернул корпус и прислушался:

— Ворота вморожены намертво, Громов. Тут затворы гидравлические, с мизинец толщиной. Если масло в цилиндрах замерзло — мы их и трехосником не сорвем.

— Откроем, дед, — отрезал Святогор. — У нас есть кодовый тубус из Депо.

Святогор поднялся, взял с полки латунный тубус, тяжелую бензиново-эфирную паяльную лампу и трехгранный стальной лом. Из жилого модуля через люк высунулась Марья. В руках девчонка держала его защитный кожаный шлем с войлочным подшлемником.

— Одень, Святогор, — тихо проговорила она, подавая шлем. — На улице ветер такой — щеки за пять секунд до кости обморозишь. Я на верхний мостик встану, буду скалы пасти.

— На мостик не вылезай, Марья, — качнул головой Святогор, застегивая подбородочный ремень. — В такую метель на крыше сдует. Сиди у окна с соплом струномета. Если из щелей кто вылезет — бей.

Марья коротко кивнула, поняв приказ без лишних слов. Из-за спины девчонки высунулась Радка, укутанная в чистый суконный кафтан. Девочка сунула Святогору в карман тегиляя маленький пузырек из темного стекла:

— Дядя Святогор... Это настойка на чемерице и гусином сале. Если пальцы на морозе прихватит — разотри сразу, не жди пока посинеют.

— Спасибо, Радка. Пригодится.

Святогор отжал засов бронированной двери и вышагнул на лютый мороз.

Стынь обрушилась на него с дикой, животной силой. Ветер едва не сбил Ловчего с ног, обжигая незащищенные участки кожи у глаз словно раскаленным железом. Снежный песок закружился вокруг, залепляя стекло защитных очков.

Святогор тяжело, глубоко дыша, подошел к левой створке чугунных гермоворот. Огромная железобетонная арка портала была укрыта толщей синего льда. Где-то под этим панцирем находился кодовый замковый блок. Искать его намять ломом на сорокаградусном морозе в буране означало замерзнуть заживо через полчаса.

Святогор подошел к центру ворот, прижал спину к промороженному чугуну створки и закрыл глаза. Он снял правую перчатку и приложил полупосиневшую ладонь к чугунному литью. Холод обжег кожу, но Святогор не отдернул руку.

Он начал закручивать внутреннее дыхание Яри. Дыхание стало редким, глубоким, тяжелым. Сердце Громова замедлило свой бег, отсчитывая гулкие удары: один... два... три... Кровь в жилах закипела, поднимая волну дикого, сухого тепла из самого центра Живы. Внутренний огонь отогнал морозную Стынь, наполняя мышцы стальной упругостью.

И тогда открылся Взор Былого.

Гранитный цирк и обледенелый портал бункера перед его глазами распахнулись в двух временных пластах одновременно. Настоящее: ревущий буран, трехметровый лед, звенящая тишина мертвого мира. И прозрачный, серебристо-голубой нахлест прошлого.

В прошлом никакого льда не было. Портал был освещен двухсотваттными электрическими фонарями в бронзовых сетках. На бетонированной площадке перед воротами стоял бронированный трехцепный тягач Прежних, стравливающий из медных труб белые клубы горячего пара.

Из кабины тягача вышел призрачный серебристый офицер в тяжелой имперской бекеше с латунными пуговицами и офицерской фуражке. За ним прошел инженер в кожаном фартуке с набором слесарных ключей на поясе.

Святогор стоял недвижимо, превратившись в бесплотного наблюдателя. Призрачный офицер прошел сквозь него — бесплотная серебристая тень обдала Ловчего лишь легким озоновым ветерком и запахом разогретого машинного масла из прошлого.

Офицер подошел к правому бетонированному откосу портала. Нажал на секретный стальной фиксатор, скрытый под латунным барельефом имперского орла. Из стены с сухим щелчком выдвинулся бронированный пенал с трехдисковым кодовым замком и бронзовым штурвалом ручной подкачки гидравлики.

Офицер достал латунный тубус — точно такой же, какой лежал сейчас в кармане Святогора, — развернул пергамент и начал методично вращать лимбы замка: Первый диск: «С». Второй диск: «7». Третий диск: «9». Четвертый диск: «2».

После ввода кода инженер в фантомном прошлом навалился на бронзовый штурвал, сделав пять полных оборотов по часовой стрелке. Внутри стены гулко зашипели стравливаемые гидравлические клапаны, и огромные чугунные створки ворот с тяжелым рокотом начали раздвигаться в стороны, уходя в бетонированные пазы скалы.

Взор Былого угас.

Святогор судорожно вздохнул, сделав глубокий выдох. На губах выступила капелька крови — плата за вызов древней силы Громовых. Он натянул верхонку и посмотрел на правый откос. В настоящем времени никакого барельефа видно не было. Там висел монолитный наплыв синего льда толщиной в полметра. Но Святогор точно знал координаты.

Он зажег паяльную лампу. РЕВ-В-В! Голубой факел перегретого эфирного пламени вырвался из сопла с свистящим шумом. Святогор направил огонь прямо на ледяной наплыв у правого быка. Лед трескался с сухими выстрелами, стекая мутной водой и мгновенно превращаясь в плотные тучи густого пара, которые тут же уносились метелью.

Ловчий работал ломом и лампой без остановки. Через десять минут адского труда из-под растопленного льда обнажился стальной фиксатор под барельефом. Святогор нажал на стальную пластину. КРАК! Древняя пружина внутри стены, промерзшая, но не потерявшая закалки, сработала. Из бетонированной ниши со скрипом выдвинулся бронзовый пенал с лимбами кодового замка и тяжелым штурвалом ручного привода.

Святогор достал тубус, проверил символы и начал вращать лимбы, предварительно разогрев замковый блок пламенем паяльной лампы: Буква «С»... ЩЕЛК. Цифра «7»... ЩЕЛК. Цифра «9»... ЩЕЛК. Цифра «2»... ЩЕЛК.

Кодовый зацеп сработал. Внутри чугунного пенала что-то сухо звякнуло. Святогор вставил трехгранный лом между спицами бронзового штурвала и навалился всем телом, напитав мышцы остатками дыхания Яри. СКРИП-П-П... ГРОХОТ! Древняя гидравлическая магистраль внутри стены содрогнулась. Вековая заскорузлая смазка лопнула. Святогор проворачивал штурвал круг за кругом: один... два... три... четыре... пять!

В глубине скалы что-то оглушительно ухнуло. С потолка арки сорвались тонны сосулек и каменной крошки. Огромные пятиметровые чугунные гермоворота бункера «Саян-3», скрежеща сталью по бетонированным направляющим, начали медленно раздвигаться в стороны, открывая перед Ловчим черную, гулкую пасть подземного имперского хранилища. Из открывшегося проема пахнуло сухим подземным холодом, давним керосиновым чадом, озоном и застоявшимся минеральным маслом.

Святогор махнул рукой кабине «Урала-Молота». Никифор выжал газ. Шестицилиндровый дизель взревел. Тяжелый бронированный грузовик, подкованный вольфрамовыми шипами, тронулся с места и плавно покатил внутрь темного бетонированного тоннеля, уходя с ревущего горного бурана в закрытые недра скалы.

Глава 23. Эфирная кровь Тракта

«Урал-Молот» въехал под бетонированные своды бункера «Саян-3». Эхо от шестицилиндрового дизеля гулко заметалось по подземному тоннелю, отбиваясь от монолитных стен сочным, металлическим звуком. Святогор провел грузовик еще метров на пятьдесят вперед, где тоннель расширялся в огромный подземный ангар, и заглушил двигатель.

В подземном хранилище мгновенно воцарилась глухая, величественная тишина. Здесь не было свиста горной метели и дикого рева Стыни. В бункере стоял ровный, сухой мороз градусов в пятнадцать ниже нуля — после сорокаградусного ада на перевале этот воздух казался почти теплым. Пахло консервационной смазкой, вымороженным бетоном, старой ружейной гарью и тем самым особенным, сладко-острым ароматом тяжелой эфирной солярки высокой очистки.

Святогор поднялся к ручному вороту затвора и провернул его назад, прикрыв тяжелые чугунные гермоворота, оставив лишь узкую щель для вентиляции. Снаружи остался ревущий буран, а внутри загорелся желтый свет двух фар грузовика, выхвативший из темноты мачты и цистерны.