Святогор повернул латунный барашек и опустил стекло на четверть. В кабину мгновенно ворвался запах морозного воздуха, пропитавшегося креозотом, каменным углем и застоявшейся машинной смазкой.

Офицер через противогазную маску окинул Святогора въедливым, опытным взглядом. Затем его взор скользнул по латунной панели приборов, остановился на гидроусилителе штурвала и спустился к огромным колесам, подкованным вольфрамовыми шипами. В глазах офицера за стеклами очков промелькнуло явное удивление.

— Сотник досмотровой службы Ангарского Союза, Вакула, — сухо, чеканя каждое слово через клапан маски, представился офицер. — Откуда путь держите, гражданин? Что за машина? Почему броня без гильдейского клейма?

Святогор спокойно встретил взгляд сотника, держа обе руки на штурвале — так, чтобы офицер видел: оружия в руках нет.

— Патруль спецсвязи, — ровно ответил Святогор. — Идем из дальних восточных перегонов. Машина — имперский грузовой блок «Урал-Молот», восстановлен в частных мастерских. Идем транзитом через ваши земли на Северо-Восток.

— Патруль спецсвязи? — Сотник Вакула прищурился. — Нынче каждый второй бродяга с куском радиопровода себя патрульным называет. Документы на машину? Путевой лист? Паспорт Нави на груз?

Из люка модуля аккуратно высунулась Степанна, держа в руках кожаную папку: — Все бумаги в порядке, сотник. Вот литерное свидетельство Прежней Империи, вот путевая выписка из станицы «Сосновый Брус», заверенная атаманом Елизаром. Груз — личный хабар экипажа и ремонтный запас. Заразы нет, Мору не зацепили.

Вакула взял папку, расстегнул ремешок и начал въедливо изучать бумаги. Наступила пауза, нарушаемая лишь ровным рокотом дизеля и свистом пара на стене заставы.

Святогор боковым зрением видел, как солдаты снаружи обходят «Урал-Молот». Один из них провел суконной тряпкой по защитному покрытию модуля, понюхал дегтярно-дубовый вар и что-то уважительно шепнул товарищу. Техника такого уровня и в таком идеальном состоянии на Тракте встречалась крайне редко.

— Бумаги составлены грамотно, — наконец проговорил сотник Вакула, закрывая папку и возвращая ее Степанне. — Печать атамана Елизара настоящая, мы его подпись знаем. Но закон Союза один для всех, гражданин Громов.

Сотник спустился с подножки, встал на снег и указал рукой на правые бетонированные ворота заставы: — Транзитный проезд разрешен. Но сначала — Санитарный шлюз. Промывка кузова горячим паром с креозотом от Ржавой Пыльцы, проверка состава солярки и уплата въездной пошлины. Загоняй машину в первый шлюз, Святогор. И не глуши дизель — на досмотровой эстакаде начнется разговор по существу.

Тяжелая стальная гермодверь санитарного шлюза опустилась за кормой «Урала-Молота» с глухим, дробильным ударом, от которого зазвенели двойные стекла кабины.

Грузовик оказался в просторном бетонированном бункере длиной метров в тридцать. Потолок свода уходил в темноту, где висели мощные электрические лампы в толстых защитных сетках, отливающие мутным желтым светом. По бокам стены были сплошь увиты магистралями чугунных труб, из раструбов которых со скрежетом и шипением вырывались тонкие струйки сизого пара.

— Всем оставаться на местах! — донесся из настенного репродуктора дребезжащий голос. — Начинается первая фаза обеззараживания! Из кузова не выходить!

Святогор выключил передачу и перевел дизель на холостые обороты. Никифор рядом с ним аккуратно полотенцем вытер со лба холодный пот — тяжелая заслонка шлюза напомнила старику душные подземные забои Заполярных Копей. Но в глазах механика не было страха, только сухой профессиональный интерес.

— Креозотом пахнет, — проворчал Никифор, принюхиваясь. — И серой. По уму делают. Ржавая Пыльца креозот не любит, от него у нее кристаллическая структура рушится, превращается в обычный шлак.

УХ-Х-Х-Х!

Из десятков форсунок, выведенных по всему периметру шлюза, вырвался огненный вал раскаленного перегретого пара, смешанного с едким дегтярно-креозотовым раствором. Белая, непроницаемая пелена мгновенно залепила стекла кабины.

Шум стоял такой, будто «Урал-Молот» загнали под кипящий водопад. Мощные струи с грохотом лупили по бронированному капоту, смывая с металла промороженную грязь, синий лед Тракта и микронные кристаллы Ржавой Пыльцы. Вода с шипением стекала по раме в решетчатые стоки на бетонированном полу, где бурлили очистительные тигли.

Внутри жилого модуля-терема царило спокойствие. Двойная обшивка из дубового бруса, пропитанная горячим дегтярным варом, даже не нагрелась.

Тимка стоял у окошка, прижавшись носом к толстому стеклу. За окном бурлило белое паровое море, но мальчишка не боялся. Рядом сидела Степанна, спокойно перебиравшая сушеные травы для вечернего чая, а Марья проверяла натяжение стального троса на своем струномете.

— Не бойся, Тим, — мягко проговорила Степанна, погладив мальчика по затылку. — Это порядок. Ангарцы свою землю берегут. Кабы они каждый входящий грузовик так не мыли, в их Посаде Навь давно бы из каждого подвала вылезала.

— Да я и не боюсь, Степанна, — гордо ответил пацан. — Наш «Урал» получше ихних паровиков будет! У них вон трубы ржавые, а у нас дед Никифор каждый болтик молибденовой смазкой протер!

— Все равно держись смирно, когда инспекторы зайдут, — улыбнулась Марья, подмигнув мальчишке. — Ангарцы службу знают, на ласку не падкие.

Спустя десять минут рев форсунок стих. Включилась вытяжная вентиляция — огромные крыльчатки на потолке с гулом начали отсасывать креозотовый пар.

Переднее стекло кабины постепенно очистилось. Створка шлюза перед носом грузовика со скрежетом ушла вверх, и в бункер вошла досмотровая группа во главе с сотником Вакулой. Вместо с ним шел пожилой мужчина в кожаном фартуке поверх шинели и со стеклянными окулярами на лбу — главный санитарный инспектор заставы.

Святогор заглушил двигатель и вылез из кабины на бетонированный пол шлюза. Пар еще висел в воздухе, пахло жженым каменноугольным дегтем, горячим железом и сыростью.

Сотник Вакула и инспектор подошли к передку грузовика. Инспектор достал из кожаного чехла длинную латунную трубку со стеклянной колбой и прижал её к поддону дизельного блока, беря пробу смывной воды.

— Чисто, сотник, — подал голос инспектор, сверяя цвет жидкости в колбе с эталонной шкалой. — Активной Ржавой Пыльцы нет. Покрытие кузова обработано органическим дегтярным варом глубокой проварки — Навь на такой деревоматериал не садится. Техника прошла дикие земли без заражения.

Вакула кивнул, но его взгляд оставался суровым и пристальным. Он медленно обошел «Урал-Молот» по кругу, внимательно осматривая каждый узел. Он остановился у переднего моста, сапогом постучал по вольфрамовым шипам на колесах, затем заглянул под капот, где все еще капала вода с шестицилиндрового дизельного блока.

— Вольфрамовые шипы заводской впрессовки... — медленно проговорил Вакула, и в его голосе прозвучало профессиональное уважение. — Гидроусилитель штурвала имперской сборки. Броня — шестимиллиметровый каленый прокат. Солярка в баках... — сотник открутил пробку топливного бака, опустил туда латунный щуп и принюхался. — Солярка тяжелой фракции, очищенная. Эфирная.

Вакула повернулся к Святогору, заложив руки за спину: — Ты кто такой, Святогор Громов? В нашей зоне беззакония на такой технике только гильдейские караваны ходят под конвоем из трех бронеходов. А вы идете одной машиной. Без охраны. И техника у вас в таком состоянии, будто только что с конвейера Прежней Империи сошла.

— Я же сказал, сотник, — спокойно ответил Святогор, стоя перед офицером прямо и не уводя взгляда. — Мы — патруль. Мы умеем беречь свое железо. Каждую гайку своими руками перебрали в Копях и на станицах.

Из модуля вышли Никифор и Степанна. Механик, держась за бок, встал рядом со Святогором, а Степанна вынесла деревянный сундучок с хабаром.

— Не ищи подвоха, сотник, — подал голос Никифор. — Я сорок лет на Тракте механиком отпахал. Если железо любить и смолой вовремя мазать — оно и сто лет прослужит. Нам скрывать нечего. Назови пошлину за въезд в Ангарский Посад и не томи людей с дороги.