— Э… нет, ничего… так о чем вы договорились? — сбивчиво проговорила я, возвращаясь в прежнее положение, будто все случившееся оказалось результатом случайности.

Леся тут же отвлеклась, продолжая эмоциональный рассказ. А я выдохнула с облегчением, что она ничего не заметила. Потому что случайностью это не было. Мысль о руках Вовы оказалась такой яркой, что тело прошило яркой волной жара, заставив дернуться от неожиданности и почти забытых ощущений.

И кто из нас сошел с ума?

Уж точно не Леся…

И это не ей предстоит находиться рядом с человеком, в котором сексуальны даже пальцы, в замкнутом пространстве одной маленькой квартиры целую неделю!

Я глухо застонала, тут же закашлявшись. Леся вновь удивленно приподняла бровь, но спрашивать ничего уже не стала…

А в пятницу, когда я уже стояла около шкафа, завязывая пояс любимого кашемирового пальто цвета кофе с молоком, собираясь уйти домой, в дверь кабинета неожиданно постучали…

— Да? — тихо и удивленно. Рабочий день закончился уже полчаса как, я успела со всеми попрощаться и точно никого не ждала.

— Насть?

Этого голоса настолько не ожидала услышать, что машинально шарахнулась за открытую дверцу шкафа, несмотря на то, что была уже полностью одета. Еще и ударилась плечом о полку, для полноты ощущений.

— Уй, — не сдержала тихого стона, но меня услышали.

— Что случилось? — Вова в два шага оказался в кабинете, быстро и аккуратно закрыв за собой дверь. — Помочь?

— Нет, — чуть недовольно отозвалась я, но это, скорее было связано с неприятными ощущениями, чем с самим предложением, — ты что тут делаешь? Мы же договорились встретиться через час у меня дома?

Вариант, что его визит связан с работой отмела сразу — джинсы, кроссовки и черная кожаная куртка красноречиво свидетельствовали о том, что не только я отдала долг родине и людям на сегодня. Тогда зачем? Тем более, что утром я получила лаконичное сообщение, в котором Вова сам предложил начать ремонт совместными силами часа в четыре. Сейчас стрелки часов показывали без пяти минут три.

— Соскучился, — улыбнулся мужчина так, что понять, шутит он или серьезен, оказалось решительно невозможно.

— А если серьезно? — не отступила я, попутно завязав все-таки пояс пальто и, посмотрев на себя в зеркало, поправила косынку на шее.

А после — закрыла дверцу, вешая сумочку на плечо. Вот теперь я была готова отправляться на выход.

— А если серьезно, — Вова окинул меня таким взглядом, что мне вдруг стало неловко, — то я очень рад, что ты в джинсах.

— Что? — Окончательно потеряла я нить разговора. Даже остановилась, не дойдя до двери всего пару шагов. При чём тут мой гардероб?

— Ничего, — тихо рассмеялся он и, схватив меня за край рукава, потянул на выход, предварительно распахнув двери, — пойдем уже.

— Вова, что происходит? — Снова поинтересовалась, когда меня в очередной раз ухватили за несчастный рукав, утягивая в сторону от выхода. Страха не было и в помине — только разгорающееся любопытство от странной игры и таинственной улыбки мужчины рядом. — Куда ты меня ведешь?

— Ч-ш-ш, — откликнулся он, подмигивая, от чего у меня по спине проскакал привычный уже табун мурашек, — сейчас все увидишь.

Увижу, так увижу. Подожду, не маленькая…

Да черта с два! От любопытства уже сводило живот, а я была близка к тому, чтобы остановиться и потопать ногами, с требованием все рассказать. Но так же неинтересно, верно? Поэтому только тихо сопела, шагая следом за парнем, который все так же вел меня за руку. Ну, технически все-таки не за руку, но…

Я вздохнула.

Мы шли по небольшому переходу — я тут еще не была. Поэтому, за неимением ответов на вопросы, разглядывала стены. Ничего интересного — стены, как стены. Местами — облупившиеся, местами — с налетом светлой плесени. И шаги от каблуков, раздающиеся гулким эхом. И ни одной живой души вокруг, кроме нас. Ночью здесь, наверняка, очень неуютно.

— Прошу, — Вова распахнул передо мной очередные двери, приглашая на выход.

И уже через секунду пришлось срочно зажмуриться от яркого солнечного света, ударившего по глазам. Прохладный воздух остудил раскрасневшееся от ходьбы и эмоций лицо, а я почувствовала руку парня на своей талии.

Резко распахнула глаза, которые тут же заслезились. Хотела было дернуться, выворачиваясь из полуобъятия, но не успела. Открывшийся вид сразил наповал, заставив забыть обо всем сразу… и напомнив слишком о многом одновременно…

Передо мной стоял тот самый мотоцикл. Я бы узнала его из тысячи, да и он совсем не изменился. Тот же цвет… тот же рисунок… только еле заметные царапинки, как дань времени…

А мне вдруг стало нечем дышать.

Хотелось улыбаться и плакать одновременно. Горько и сладко, как и все, что связано с Вовой. Как же я любила сидеть позади парня, прижимаясь к сильной спине… чувствовать, как ветер ударяет наотмашь, а затем послушно обтекает нас, пропуская лететь сквозь пространство и время… и ощущать, как под моими руками вздымается его грудь в спокойном дыхании… как сильно и ровно бьется сердце…

Руки дернулись в желании прикоснуться к холодному металлу, а я…

А я с силой сжала кулаки, не обращая внимания на Вову, который до сих пор стоял сбоку и молчал, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Я подумал, что ты не будешь против, если мы поедем вместе, — начал он, а я сделала нервный шаг назад, не дав ему договорить.

— Я не поеду! — Голос прозвучал неестественно, а в груди дрессированной собакой всколыхнулись застарелая обида и привычная злость.

— Почему? Мне казалось, что раньше тебе нравилось…

— Это было давно! — Снова перебила я его, а затем неожиданно осеклась, прервав сама себя на середине фразы.

Потому что в голове, как будто она стояла рядом и говорила мне на ухо, прозвучали слова Томы…

«Вова и подлость — понятия несовместимые…»

«и ты сама до конца не веришь…»

«поэтому и разлюбить не можешь…»

И тут же сильно тряхнула головой, будто пытаясь прогнать последнюю фразу. С ней я бы поспорила. А вот с остальным… а что, если…

Вздох.

Еще один.

Нет, говорить о прошлом я по-прежнему была не готова. Но и игнорировать здравый смысл не стала.

В конце концов, прежде чем вернуться обратно, к Тане и Олегу, мне придется выяснить все до конца. Поговорить с Вовой честно и откровенно. Получить ответы на самые страшные вопросы. Потому что Тома права, как минимум в одном — отпустить прошлое без окончательного разговора с ним я не смогу. И он не сможет.

— Настя…

На лице Вовы царили растерянность и недоумение — их он не изображал, в этом я была уверена. Просто не ожидал и не понимал такой моей реакции.

И я вздохнула еще раз, окончательно принимая непростое решение.

— Вов, ну ты хоть бы предупредил, честное слово, — чуть улыбнулась в попытке сгладить ситуацию, — я, между прочим, в пальто и на шпильках. Как я сейчас на мотоцикл залезу, а?

Мужчина недоверчиво моргнул, явно удивившись радикальной перемене в моем настроении. А я изо всех сил в этот момент постаралась не засмеяться. Истерически. Потому что тогда он точно решит, что у меня с головой совсем беда.

А так — подумаешь! Девочка жеж! С легкой придурью…

— Я помогу, не переживай, — отмер Вова и протянул руку, — давай?

И на этот раз я без сомнений протянула свою ладонь…

Доехали мы быстро. Слишком быстро.

Я не успела вообще ничего — ни насладиться проносящейся мимо «картинкой», ни порывами воздуха, который будто норовит сбросить с мотоцикла, ни ощущением одновременно знакомого и чужого тела под руками… И последнее огорчало больше всего.

Потому что не надо было ничего говорить. Не надо было следить за выражением собственного лица. Переживать за то, что кто-то что-то подумает, догадается или еще что… Просто положить ладони на мускулистый живот и вспомнить давно забытое… но до безумия приятное…

В квартиру я зашла в растрепанном состоянии души — мне совсем не хотелось возвращаться в душное помещение, пропитавшееся запахом клея, обоев, грунтовки и прочей «химией». Внутри все словно звенело от недолгих, но очень ярких ощущений, и требовало продолжения. Я бы сейчас с куда большим удовольствием взяла Вову за руку и вернулась обратно, к мотоциклу. А затем сидела позади, вдыхая знакомый запах, пока он уверенно управляет байком, позволяя прижиматься к себе на поворотах крепче…