Туман кладет руку мне на предплечье, встает на цыпочки и прижимается своими губами к моим. Красная пелена медленно исчезает, сменяясь ароматом сирени и ощущением ее мягких изгибов, прижатых к моей твердости.

Я глухо рычу, отвечая на поцелуй. Мои руки собственнически ложатся на ее талию, я сдерживаю порыв развернуть ее и взять прямо здесь, на глазах у всего мира, чтобы все увидели, что эта женщина, черт возьми, моя.

А потом мне пришлось бы убить их всех за то, что они видели ее обнаженной.

Туман отстраняется первой, ее губы припухли, щеки пылают, крошечные веснушки едва заметны. Мы смотрим друг на друга на секунду дольше, чем нужно, и мир вокруг нас исчезает.

Только я и она, как и все те годы назад.

Я связан с Туман так, что никакие слова и эмоции не смогут это объяснить. Она - суть моей жизни. Без нее сам акт дыхания затягивал мою душу в черную пустую дыру. Я воскрес к жизни только тогда, когда она вернулась в пределы досягаемости и впрыснула краски в мои, черт возьми, вены.

— Э-э… — Скар подозрительно близко. Она изучает мое лицо, затем лицо Туман, словно ищет что-то потерянное. — Почему вы целовались так, будто хотите сожрать лица друг друга?

На этот раз Скар выглядит искренне озадаченной. Ее взгляд мечется между нашими выражениями лиц, как будто она ищет недостающий кусок пазла. Она мастер убивать, манипулировать и сеять хаос, но полная дрянь, когда дело касается чувств.

Я тоже был таким, целых пятнадцать лет.

— Вы тоже так делаете! — Скар тычет обвиняющим пальцем в сторону Ворона, который защитно обнимает Элоизу, подальше от приспешников Инка. — Почему вы это делаете?

Ворон пожимает плечами.

— Это надо чувствовать, психопатка. — Он уводит Элоизу через дверь, она машет нам рукой. — Мы сваливаем из вашего шоу уродов.

— Это не ответ, Ворон-Мэн, — огрызается Скар с почти комичным выражением лица. Она забавная, когда злится и ничего не понимает.

Инк наклоняется, чтобы прошептать ей на ухо, достаточно громко, чтобы мы все услышали:

— Они странные, Скар. Как насчет того, чтобы игнорировать их и уничтожить мир? Идет?

— Идет! — она подпрыгивает, ее выражение лица проясняется.

— Ты такая предательница, Скар, — бормочу я, все еще собственнически прижимая Туман к себе.

— Без обид, Ястребенок. — Она бросает взгляд на Инка. — О-о-о, кстати, ты все еще на «Омеге»?

Он проводит рукой по своему мужскому пучку, будто глубоко задумался.

— Ты когда-нибудь левитировала, Скар?

— Я медитирую.

— Это не одно и то же. Левитация - это когда ты паришь над землей, в воздухе.

— Звучит весело!

— Не тогда, когда идешь по улице и видишь всех левитирующими голышом. — Он достает косяк и перекатывает его между ладонями. — Отходняк от «Омеги» - штука мерзкая.

Скар пожимает плечами, будто ей плевать.

— Ты сделаешь мне перекрытие татуировкой?

— На этой фарфоровой коже? Идет. — Он ухмыляется и делает знак своим трем приспешникам, те кивают и растворяются в кустах.

Пока он здесь, его маленькая банда психопатов никуда не денется.

— Но сначала. — Он поворачивается к Туман с двусмысленным взглядом. — Я здесь по делу, Туман.

— Перестань называть ее так, — цежу я сквозь зубы.

— Как? — он притворяется невинным. — Туман?

Я начинаю отстранять мою Бунтарку, чтобы разнести его смазливую морду, но она сжимает руку на моем плече и останавливает меня умоляющим взглядом.

Она знает, что я сделаю что угодно, если она посмотрит на меня так.

Последний раз кивнув мне, она говорит Инку:

— Давай поговорим наедине.

— Черта с два, — рычу я. — Никакого уединения с этим ублюдком.

— Ястреб, приятель. — Инк вытирает угол окровавленного рта кончиком большого пальца и засовывает косяк между губ. — Если ты держишь ее подальше от друзей, это называется токсичные отношения.

— Ястреб, пожалуйста. — Туман сжимает мою руку крепче, в ее ореховых глазах чистое отчаяние. — Я всё тебе расскажу.

Я смотрю на нее, ошарашенный. Есть еще что-то? У нее секреты с Инком?

— Погоди. Ты не рассказала ему про сталкера? — ехидничает Инк.

Мои челюсти сжимаются. Он знал всё это время, пока я - нет. Еще одна причина прирезать его и скормить акулам.

Туман, должно быть, чувствует мое напряжение, раз говорит:

— Заткнись, Инк.

— Нет, продолжай! — Скар цепляется за его руку и смотрит на него большими, восторженными и озорными глазами. — Расскажи еще, Инки.

— Хм, — он задумчиво смотрит вдаль. — Полагаю, она не рассказала тебе, что заключила сделку с Аидом, чтобы вытащить меня?

— Инк! — кричит Туман.

— О, и я только что узнал, что она предложила себя ради меня. — Он кладет руку на сердце. — Я так тронут, Туман.

Я чувствую, как кто-то залез мне в грудь, вырвал мое, гребаное, сердце и разрубил на куски. У меня нет сил, преследовать Инка. Я просто смотрю сверху вниз на Туман с выражением лица, которое, уверен, выглядит предельно тупо.

Ее губы дрожат, она сжимает меня крепче.

— Я могу объяснить.

— Подожди, — продолжает Инк, не замечая напряжения в воздухе. — Насчет сталкера. У меня есть идеальная ловушка…

Его голос уходит на второй план, когда я разворачиваюсь и направляюсь внутрь. Туман пытается остановить меня, но я вырываю руку.

Я в ярости, когда добираюсь до верха. Я хочу разнести все в щепки и сжечь все дотла. А потом вспоминаю, что купил этот дом для нее всего несколько дней назад. Я хотел, чтобы это был наш дом, и спрятал документы, чтобы удивить ее.

Я хотел наконец воплотить нашу мечту в жизнь. Потому что, даже несмотря на то, что мы потеряли ребенка и чуть не потеряли друг друга, мы нашли путь назад к нам.

Как я мог быть таким слепым, черт возьми?

Все это время она планировала отдать себя в ад Аида ради Инка.

Я со всей силы бью кулаком в стену, из горла вырывается рык.

Мои удары прекращаются, когда я вижу Туман на лестнице. Она приближается осторожными шагами, словно я раненый, нестабильный зверь.

— Я сделала это не для него. Я сделала это для тебя.

Я горько смеюсь.

— Это твое оправдание?

— Инк - единственный, кто может поймать сталкера. Их методы и игровые системы похожи.

— Тебе никогда не приходило в голову, что он и есть гребаный сталкер?

Она качает головой.

— Нет. Инк не тратит энергию на то, что не приносит ему выгоды. Ты не знаешь его так хорошо, как я.

— Очевидно, блять.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Выслушай до конца, черт возьми. — Она крепко хватает меня за руку и разворачивает обратно. — Инк давно изучает поведение сталкера. Вот почему он мне был нужен на свободе. Если единственный способ добиться этого, предложить себя Аиду, я сделаю это снова. — Ее плечи опускаются. — Не думаю, что ты понимаешь, когда я говорю, что сделаю всё возможное, чтобы ты был в безопасности.

Я хватаю ее за запястье, затаскиваю в комнату и захлопываю дверь. Прижимаю ее к кровати и впиваюсь в ее губы. Она приоткрывается с тихим стоном. Я проталкиваю язык внутрь и целую ее так, будто сегодня последний день на земле и она единственное, что удерживает меня на плаву.

— Ты никуда не пойдешь, — рычу я ей в губы, срывая жалкие лямки, удерживающие ее платье.

— Нет, ты не понимаешь. Я… о…

Она выгибает спину, когда я нахожу ртом один из ее твердых розовых сосков. Я кусаю его и так же сильно щипаю второй. Туман кричит, а когда я проникаю рукой под ее трусики, она вся мокрая.

— Это ты не понимаешь, Бунтарка. Это… — я грубо сжимаю ее, застонав от того, как сильно она тает. — Мое. — Я снова щипаю ее сосок. — И это тоже мое. Ты. Моя. Пора тебе выучить, что означает блять моя.

— Но…

— Никаких «но». Нет ни единого шанса, что ты еще куда-то денешься.

— Но Аид и…

Я прижимаю руку к ее рту и сдергиваю свои шорты. Я уже тверд, как камень.

— Не произноси его имени, когда я собираюсь трахнуть тебя до потери сознания.