Я хочу помнить, что ненавижу его за то, что он сделал со мной, и за то, что он пробудил во мне монстра, которого я прятала в шкафу. Однако я такая одурманенная и слабая, а он такой чертовски теплый.

Он мог бы расплавить меня, если бы прижал чуть крепче.

— Почему ты такой теплый? Ты позволял другим женщинам получать это? — спрашиваю я, а потом хочу дать себе пощечину за свои слова.

— Что?

Я выдыхаю. Слава богу, моя речь слишком слабая и невнятная, чтобы он мог разобрать, что я говорю.

— Д-душ… — выговариваю я, сильнее вцепляясь в его предплечье.

Земля уходит из-под ног, когда Ястреб несет меня так, словно я вешу меньше перышка. Я хочу насладиться этим моментом и обвить руками его шею, но я так слаба. Мои руки и ноги безвольно свисают, как будто я парализована.

Я никогда в жизни не была такой слабой.

За исключением того момента, когда я потеряла все.

Оказавшись в уютной ванной с бело-синей плиткой и маленьким окошком вверху, Ястреб ставит меня на ноги перед большой чугунной ванной. Меня шатает, я падаю на его грудь, едва открывая глаза. Его сильная рука обхватывает мою спину, пока он тянется к крану. Горячий пар наполняет ванную, и конденсат покрывает мою кожу.

Его пальцы касаются моего обнаженного тела, когда он расстегивает мою молнию. Я совсем не в себе, но не могу сдержать дрожь, пробегающую по спине прямо к пульсирующему ядру. Настанет ли день, когда он не будет оживлять мое тело одним своим присутствием?

Платье трется о чувствительную кожу, когда он спускает его с моих плеч. Черная ткань оседает на полу вокруг моих нетвердых ног. Я стою перед ним в черном кружевном белье, чувствуя себя потерянной, слабой и совсем не сексуальной. Однако, когда я бросаю украдкой взгляд на Ястреба, он пожирает мое тело горящими, огненными глазами.

Словно он пирует мной в своих мыслях. Каждая частичка моего существа приходит в боевую готовность с тлеющим желанием, которое вторит его собственному.

Он удерживает меня в вертикальном положении, положив руку мне на плечо, и эта точка контакта вспыхивает от палящей потребности.

Его взгляд скользит от полуобнаженной груди к животу, и кажется, что он заново изучает мое тело, проводя пальцами по каждому изгибу.

Стон застревает в горле, а соски сжимаются и твердеют. Эффект, который он на меня производит, выходит за рамки физического тела и касается глубинных частей моей души.

Интимный момент прерывается, когда он сужает свой темнеющий, свирепый взгляд на моем бедре. Маленькая татуировка кинжала расположилась прямо над бедром, с тернистыми цветами, обвивающими рукоять и спускающимися к лезвию. Я обхватываю себя руками в жалкой попытке скрыть ее. Ястреб с силой отводит мои руки и одной рукой сцепляет их за спиной.

Если глаза могут метать огонь, то мой бок сейчас должен был сгореть дотла.

Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя себя такой обнаженной оттого, что он увидел эту часть меня. Мой самый глубокий, самый уязвимый секрет.

Мне потребовалась вся моя храбрость, чтобы преодолеть страх перед иглами и позволить Инку набить это. Я сказала ему вырубить меня или все что угодно еще, лишь бы у меня было это постоянное напоминание на коже.

Никто, кроме меня и Инка, никогда не видел эту татуировку, и теперь, когда Ястреб изучает ее с такой интенсивностью, я чувствую себя беззащитной. Помнит ли он? Прошло много времени, но…

— Ты позволила Инку прикасаться к тебе? — рычит он низким, убийственным тоном.

Это все, о чем он думает?

Я не должна ничего чувствовать из-за того, что он забыл об этом, но грудь все равно сжимается.

К черту его.

Хотя я не могу стоять на ногах, отталкиваю его, тяжело дыша, и спотыкаюсь, падая в наполненную ванну. Вода плещется вокруг. Моя нога соскальзывает на мокром краю, я теряю равновесие, едва не падая. Сильная рука хватает меня за руку, помогая сесть в прохладную воду. Моя чувствительная кожа впитывает тепло. Не слишком горячо, но и не холодно.

Я выдыхаю, откидывая голову назад, когда вода доходит мне до подбородка.

Ястреб был прав. После рвоты звон в голове стих до терпимого гула.

Мои дрожащие пальцы тянутся к бутылке шампуня на краю ванны. Сирень. Это не может быть совпадением.

Ястреб выхватывает ее и встает за моей спиной, за пределами ванны. Он льет воду на мои волосы и намыливает кожу головы твердыми, почти злыми движениями. Несмотря на его ужасное настроение, я не могу не раствориться в его прикосновении и самом факте того, что он моет мои волосы.

Воздух вибрирует от пара, аромата сирени и нашей тяжелой тишины. Укол потребности сжимает соски и заставляет бедра напрячься. Неважно, что я слаба, на ломке или чувствую, будто умираю.

Хотеть Ястреба, это не сиюминутная прихоть или физическая потребность. Это постоянное состояние души.

Его пальцы запутываются в моих густых прядях, когда его низкий, глубокий голос заполняет тишину:

— Я задал тебе вопрос.

— А я отказалась отвечать.

Он наматывает мои волосы на кулак и откидывает мою голову назад, так что я смотрю в его бирюзовые глаза снизу вверх.

— Не смей, черт возьми, провоцировать меня.

— Или что? Похитишь меня? Будешь трахать как шлюху? Привяжешь к кровати и будешь пытать? Все это уже было. — Я не прячусь от его убийственного взгляда. — Отпусти меня. Ты уже достаточно причинил мне боли.

— Недостаточно, — его хватка на моих волосах усиливается до тех пор, пока боль не взрывается в скальпе. — Это ничто по сравнению с тем, что в меня стрелял человек, которому я доверял больше всего.

Я сглатываю ком в горле. Это один из тех моментов, когда мне следовало бы наступить на его раны и оттолкнуть его, но как я могу, когда слышу, как мое собственное сердце разлетается на мелкие кусочки?

— Ты должна мне жизнь, Туман. Это даже не начало расплаты.

— Чего ты хочешь от меня?

Все еще сжимая мои волосы в кулаке, он касается губами раковины моего мокрого уха и кусает. Холодная боль пронзает меня, когда он шепчет:

— Твою боль. — Он проводит языком вдоль мочки, пока удовольствие не скапливается между моих ног. — Твою душу.

Мои глаза отчаянно хотят закрыться, но я заставляю себя смотреть на него. Рот приоткрыт, я не уверена, что хочу сказать. У меня нет шанса узнать, Ястреб хватает душевую лейку и смывает шампунь.

Шампунь и пряди волос попадают мне в глаза, нос и рот. Я захлебываюсь каскадом воды, не в силах дышать.

Он выключает воду, и я делаю глубокие вдохи, моргая. Ястреб вытаскивает меня из воды, заворачивает в полотенце и несет обратно в спальню. Я не могу сопротивляться, даже если бы захотела. Я слишком слаба и мне больно.

Я ненавижу его за то, что он вонзил пальцы в мою душу и растревожил мои внутренние раны.

Ястреб бросает меня на кровать и приковывает мои запястья к спинке.

— Нет… — бормочу я, пытаясь оттолкнуть его, но энергии почти нет. Ему не составляет труда привязать мои запястья и лодыжки к кровати.

Я все еще в мокром белье, и дрожу от чего-то гораздо более мощного, чем холод. Поза звезды делает меня такой открытой и доступной для него. Мне это нравится до такой степени, что это вызывает лишь разочарование.

— Я ненавижу тебя, — отрезаю я.

Он нависает надо мной, темная тень подчеркивает его красивые черты.

— По крайней мере, в этом мы единогласны.

Мои губы дрожат, но я подавляю боль.

— Если ненавидишь меня, то отпусти.

— Это не тебе решать. — Притворное спокойствие настораживает, когда он садится рядом со мной, лениво проводя взглядом по моей мокрой коже из-под опущенных век. — Ты можешь кричать и сопротивляться, сколько хочешь, но никто не спасет тебя от меня. Ты в моей власти, а у меня нет никакой жалости к тебе.

— Или на хрен. — Я дергаю за веревки, но в моем состоянии это все равно, что муравей, борющийся с буйволом.

— Как пожелаешь. — Его пальцы тянутся от моих мокрых распущенных волос к плечу и ключице, оставляя после себя мурашки. Я вдыхаю, когда он скользит под бюстгальтер и находит до боли напряженный сосок. Он щипает. Сильно. Я кричу, выгибаясь на кровати, и подаюсь навстречу его пальцам. Со мной покончено. Он ненавидит меня, а я умоляю его продолжать.