— Оливия, с того дня, как ты вошла в мою жизнь, я думаю только о тебе. Ты — причина, по которой я дышу, ты звезды на моем небосклоне. Я бы не хотел, чтобы всё было иначе. Ты — любовь всей моей жизни, и я бесконечно люблю тебя.

От его слов мне показалось, будто меня разрывает изнутри. Моё сердце распахнулось настежь. То, что возникло между нами, выросло до чего-то поистине необъятного и теперь отчаянно просилось наружу.

Я притянула его лицо к себе и вновь завладела его губами.

Он не стал сопротивляться — наоборот, позволил мне взять инициативу в свои руки.

Моя жажда Романа становилась всё сильнее. Каждая клеточка моего тела была наполнена мучительным желанием, пока наши губы жадно скользили друг по другу. Наши стоны сливались в единую мелодию, словно вознося нашу страсть к самым небесам. Мы оказались пленниками чар, сотворённых нами, безжалостно сплетавших нас воедино. Ни одному из нас уже не суждено было выйти из этой близости прежним. Мы распадались на части и одновременно собирались заново — нить за нитью, клетка за клеткой.

Роман просунул руку между нами, обхватил свой напряжённый член и пристроил головку у самого моего входа.

— Моё место здесь. Только так можно унять эту боль, что разрывает меня изнутри, — прошептал он, медленно входя в меня до конца.

Я тихо застонала, привыкая к его размеру и силе ощущений.

Не отрывая от меня взгляда, он медленно прикрыл веки и плавно качнул бёдрами.

Я подняла ноги и обвила ими его бёдра, и его глаза закатились от накрывшего наслаждения.

— Моя милая, — прошептал он, вновь встречаясь со мной взглядом.

Он переплёл наши пальцы и удержал мои руки над головой. Затем между нами начался этот размеренный танец: движение, поцелуй, движение, поцелуй.

Наши тела снова и снова сталкивались, а затем расходились, подобно бушующим штормовым волнам.

Прижимая мои руки к звериной шкуре своей крепкой хваткой, он жадно целовал мои губы, слегка покусывая их.

Каждое его движение было сильным, уверенным и требовательным.

С каждым новым движением по моему телу одновременно прокатывались боль и наслаждение. Он заполнял меня целиком, заставляя моё тело принимать его. Всё внутри растягивалось, пылая от ощущений, приспосабливаясь к нему.

Но ощущение его твёрдого члена, вновь и вновь скользящего по моему набухшему клитору, лишь сильнее разжигало моё наслаждение. Казалось, внутри меня боролись две силы: одна шептала «сопротивляйся», другая — «отпусти себя».

По мере того как напряжение между моих ног становилось всё сильнее, я ещё крепче обвила его бёдра своими ногами.

Мы были двумя раскалёнными сгустками света и пылающего жара, сплавленными воедино нашей страстью. Каждый раз, когда Роман входил в меня, я раскрывалась ему всё шире и шире. И чем сильнее я раскрывалась, тем глубже и настойчивее он двигался. А всякий раз, когда он отстранялся, с моих губ срывался тихий стон, полный желания. Острые волны наслаждения кружились у меня внизу живота и разливались дрожью вдоль позвоночника.

Бёдра Романа задвигались всё быстрее и резче. Его губы по-прежнему не отпускали мои, а вибрация глухих стонов отдавалась в моём лице.

А потом, больше не в силах сдерживаться, он оторвал свои губы от моих. Из его груди вырвался низкий рык, а движения стали напористыми: он яростно входил в меня, словно разрывая на части. Мой оргазм нарастал, подобно грому, достигая своего апогея. Я вскрикнула в момент разрядки, но рука Романа тут же закрыла мне рот, заглушая стоны страсти. На смену руке пришли его губы — он жадно поглощал меня, ловя крики наслаждения, срывавшиеся прямо в его рот.

Заглушая мои крики поцелуем, он позволил себе достичь разрядки. Его бедра резко дернулись, и он довольно зарычал, словно лев в период гона. Закончив, он приник лбом к моему лбу.

Не открывая глаз, он тихо произнёс:

— Ты — моя жизнь. Моя любовь к тебе вечна. Ты завладела моим сердцем… моей душой. Я хочу, чтобы ты навсегда была моей.

Звук его голоса эхом разнёсся по самым сокровенным уголкам моего сердца. Его слова коснулись чего-то очень тихого и глубоко спрятанного внутри меня.

Некоторое время мы просто лежали молча, тяжело дыша. Затем он осторожно перекатился на бок, и тепло его тела покинуло меня.

Я уже скучала по нему. Тело казалось обнаженным и беззащитным. Это был лучший секс в моей жизни, и теперь мне хотелось его еще.

Он заключил меня в объятия, крепко прижал к себе, а затем поцеловал в макушку.

— Моя прекрасная Оливия, — прошептал он, зарываясь лицом в мои волосы.

Я чувствовала себя наполненной и умиротворённой — впервые за очень долгое время, а может, и вообще впервые в жизни. Ни один мужчина никогда не заставлял меня испытывать ничего подобного. Наши души словно слились воедино, став единым целым.

Мне хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.

Но мой пытливый разум наконец пробудился.

— Мне нужно знать правду, Роман. Я должна услышать твою историю. Ты — Рождённый временем? Я хочу знать о тебе всё. Всю правду.

Он ничего не ответил, а лишь медленно поглаживал мою руку тёплыми пальцами. Наконец он тихо произнёс:

— Да. Как и ты, я Рождённый временем. И я расскажу тебе всё.

По моему телу разливалось восхитительное чувство удовлетворения, пока я лежал рядом с Оливией. Никогда прежде я не испытывал ничего подобного. Оливия была страстной и чувственной женщиной. В нашей близости мы были равны. Мы существовали в собственной маленькой вселенной, а весь остальной мир остался где-то за стенами этой палатки. Не было на свете места, где я хотел бы находиться сильнее, чем здесь, рядом с Оливией, уютно устроившейся у меня под боком.

— Ты счастлива, любовь моя? — спросил я.

— Я стану ещё счастливее, когда ты наконец начнёшь говорить и расскажешь мне свою историю, — проворчала она, хотя уголки её губ уже тронула улыбка.

Я тихо рассмеялся.

— Ох, нетерпеливая моя. — Я поцеловал её шелковистые волосы, вдыхая их аромат. — Но вопрос всё ещё остаётся. Ты счастлива?

— Да, счастлива. Именно сейчас я чувствую умиротворение, настоящее блаженство, удовлетворение и, что ещё важнее, могу честно ответить на твой вопрос. Я счастлива, потому что ты рядом со мной, Роман. А теперь начинай рассказывать, пока мне снова не захотелось почувствовать тебя внутри себя…

Она кончиками пальцев провела по волоскам у меня на животе.

Я почувствовал, как мой член снова начинает оживать, стремясь вновь оказаться внутри неё. Но ей нужны были ответы, и она должна была их получить. Я поймал её пальцы, поднёс к губам и поцеловал, не давая им блуждать там, где я уже не смог бы себя контролировать — особенно после того, как совсем недавно был так глубоко внутри неё. Я знал, что никогда не смогу насытиться ею.

— Я расскажу тебе всё, — сказал я. — Но нам нужно говорить тихо. Мы не должны позволить Марселиусу узнать, где я. Он следит за мной, словно ястреб. Хотя император и отдал тебя мне, Марселиус словно одержим желанием любой ценой держать нас подальше друг от друга. Я могу удовлетворять свои потребности со шлюхами, но не с тобой. И я понятия не имею почему.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как при одной этой мысли желудок болезненно сжимается.

Её лицо мгновенно исказилось от возмущения. Когда она уже открыла рот, чтобы возразить, я повернулся к ней и заставил её замолчать жарким поцелуем, завладев её губами. Мне безумно нравилось ощущение губ Оливии на моих. Они были словно новая неизведанная страна — прекрасная земля, полная чудес, манившая исследовать её снова и снова. Я дразнил её кончиком языка, осторожно проникая внутрь и переплетая его движения с её языком.

В ответ она втянула мой язык между губ, заставив меня вздрогнуть от сладкой боли.

Я обхватил руками её упругое, по-женски соблазнительное тело, крепко прижимая к себе, ощущая каждый изгиб и каждую напряжённую мышцу.