К моему неописуемому ужасу, я увидела неразличимую фигуру, с ног до головы облаченную в черное. Единственное, что я могла разглядеть, были глаза, излучавшие чистое зло.

Мой детский кошмар ожил.

Передо мной стоял человек, точь-в-точь похожий на убийцу моей матери.

Несколько мучительно долгих секунд я смотрела в глаза, настолько чёрные, что никакой свет не мог пронзить эту тьму. Моё тело будто окаменело, и я вновь превратилась в десятилетнюю девочку, которая беспомощно наблюдала, как мужчина собирается убить её мать.

Этого не может быть.

Роман первым пришёл в себя. Выругавшись, он бросился на чёрную фигуру с занесёнными кулаками. Он нанёс удар, но его кулак словно исчез в чёрном тумане.

Все силы покинули моё тело, пока я беспомощно наблюдала за происходящим. Где-то на задворках сознания я отчаянно кричала сама на себя: «Соберись! Возьми себя в руки! Дерись!» Но разум продолжал ускользать всё дальше, будто воздушный шарик, оторвавшийся от земли.

— Оливия! — крикнул Роман. — Вернись ко мне! Борись с этим. Борись прямо сейчас! Не теряй концентрацию!

Я моргнула, нахмурившись.

— Что?

Я словно с грохотом вернулась в собственное тело. Резко развернувшись, я нанесла круговой удар ногой.

Моя ступня рассекла пустоту.

Чёрная фигура возникла снова, вытянув руки к моему горлу.

Я пригнулась, уходя с линии атаки, и снова ударила ногой.

И вновь моя нога прошла насквозь, не встретив никакого сопротивления.

Как такое возможно? Как оно может просто исчезать?

Пальцы, похожие на когти, сомкнулись у меня на шее и начали сдавливать её.

Роман схватил закутанную в чёрное фигуру сзади. Та мгновенно растворилась и тут же возникла рядом со мной.

Она смотрела на меня с мерзкой ухмылкой.

Я рванулась вперёд, выставив плечо, собираясь врезаться ей в живот. Но фигура снова растворилась в воздухе, и по инерции я пролетела вперёд, едва сумев удержаться на ногах.

Существо вновь возникло напротив меня — такое же плотное и реальное, как я сама, — и оскалилось.

Я схватила камень и со всей силы швырнула его прямо ему в голову.

Камень пролетел сквозь то место, где должна была быть голова, ударился о землю и отскочил.

Я ошеломлённо уставилась туда, где ещё мгновение назад стоял этот человек.

Там ничего не было.

— Оливия! — Роман указал мне за спину. — Осторожно!

Я резко обернулась.

Человеческая фигура держала в руке нож. Его лезвие так ярко блестело, что в нём отражался свет луны.

Фигура исчезла и в следующее мгновение возникла уже у меня за спиной. Холодное лезвие прижалось к моей шее.

Роман бросился на призрака.

Лезвие исчезло. Я резко развернулась как раз в тот момент, когда Роман с силой обрушил сцепленные в замок руки на голову чёрной фигуры.

Голова рассеялась, словно дым, но уже через мгновение существо вновь обрело форму. Лезвие снова оказалось у моего горла, удерживаемое невидимой рукой за моей спиной.

Я вскинула руки, пытаясь оттолкнуть ту, что держала нож, но мои ладони встретили лишь пустоту. Бессильно опустив руки, я замерла.

— Что ты делаешь, Оливия? Почему не сопротивляешься? — Роман продолжал медленно обходить тёмную фигуру, напряжённо всматриваясь в неё, словно пытался найти хоть какую-то слабость.

— В этом нет смысла, — тихо сказала я, чувствуя, как острое лезвие упирается мне в кожу. Это было странное ощущение: казалось, нож удерживает не рука, а вибрирующий, пульсирующий сгусток энергии.

— Конечно, есть смысл! Если ты не начнёшь бороться, через секунду будешь мертва! — В его голосе звучало отчаяние.

— Да перестань. Ты же сам видел это существо. Стоит кому-то из нас попытаться ударить его, пнуть или оттолкнуть, как оно просто исчезает. — Мои плечи бессильно опустились. Как всё дошло до этого? Ещё несколько минут назад я тонула в поцелуях и желании, а теперь встречала смерть так же, как когда-то она отняла у меня мать…

— Разве ты не понимаешь, Роман? Я уже потеряла всех, кого любила. Мне больше незачем жить. — Одинокая слеза сорвалась с уголка моего глаза и медленно покатилась по щеке.

— Но ты потеряла не всех. Я всё ещё здесь. Разве ты не слышала, что я только что сказал? Я люблю тебя, Оливия. И я тебя не потреяю. — Его взгляд умолял меня бороться, но было уже слишком поздно.

Мне оставалось только попрощаться с ним. Может быть, мы ещё встретимся в какой-нибудь другой жизни.

— Спасибо тебе… за то, что снова заставил меня почувствовать себя женщиной. Спасибо, что сделал мои последние воспоминания такими прекрасными.

Слова «Я люблю тебя» уже готовы были сорваться с моих губ, но я не смогла их произнести. Просто не смогла. Ещё одна слеза медленно скатилась по щеке.

Тьма за моей спиной продолжала пульсировать. Почему она просто не перережет мне горло и не покончит с этим? Казалось, она играет со мной, словно кошка с пойманной добычей.

Я сглотнула, почувствовав, как лезвие ещё сильнее вдавилось в мою шею. Может, эта проклятая тварь возбуждалась от одной мысли о том, что сейчас убьёт меня, и потому растягивала удовольствие. От одной этой мысли меня затошнило. Я отвела руки назад, надеясь нащупать хоть что-то осязаемое, но они снова прошли сквозь эту пульсирующую пустоту.

— Рано или поздно мы всё равно потеряли бы друг друга, Роман, — тихо сказала я, подумав о том, что будет с ним, когда я однажды найду способ вернуться в Сиэтл и оставлю его.

Роман покачал головой, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки.

— Я тебя не потеряю. Ты слишком много для меня значишь. Ты появилась здесь, в Риме, и император отдал тебя мне не просто так. Ты должна была оказаться здесь… рядом со мной. Разве ты этого не видишь?

— Ты просто пытаешься найти смысл там, где его нет. Мы все так поступаем, когда нас захлёстывает любовь.

Мои отношения с Тристаном были лучшим тому доказательством. Я видела только то, что сама хотела видеть. Господи, какой же дурой я была.

— Оливия, я тебя не потеряю. Ты стала для меня слишком дорога. Я не могу потерять тебя сейчас. И не позволю тебе уйти, — сказал Роман, медленно опускаясь на корточки.

— Роман… ты должен меня отпустить. Мне больше нечего терять. Я больше не хочу бороться. Я устала.

— Прости, Оливия, но у меня нет выбора. Я должен тебя спасти. Даже если тебе будет больно… надеюсь, однажды ты сможешь меня простить.

Я уже открыла рот, чтобы закричать, когда лезвие полоснуло меня по шее.

Роман выхватил из-за набедренной повязки старинный пистолет и выстрелил в тёмную фигуру сбоку.

Она взорвалась и рассеялась без следа, а нож с глухим стуком упал на землю.

Я рухнула на колени и судорожно ощупала шею, убеждаясь, что голова всё ещё на месте. Когда я отняла руку, ладонь была в крови, но кровь не хлестала фонтаном.

Мой взгляд метнулся к Роману.

Оружие, из которого он только что выстрелил, — дуэльный пистолет, похожий на те, что использовали в тысяча семьсот семидесятых годах, — всё ещё висело у его бедра, а из дула лениво поднималась тонкая струйка дыма. Я была потрясена до глубины души.

— Какого чёрта сейчас произошло? — Я вскочила на ноги и стремительно подошла к нему, выставив вперёд руки. С силой толкнув его ладонями в грудь, я заставила его сделать шаг назад. — Откуда у тебя пистолет?

— Я могу объяснить, откуда он у меня, — сказал он, убирая оружие обратно за набедренную повязку.

— Ты мне лгал. Ты обманщик. Когда ты показывал мне мой пистолет, ты ведь сразу понял, что это за оружие, правда? Но сделал вид, будто видишь его впервые. — Я попятилась, подняв руки, готовая остановить его, если он снова попытается приблизиться.

— Позволь мне всё объяснить, Оливия, — сказал он, делая шаг ко мне.

— Не подходи ко мне, — прошипела я.

Он остановился и поднял ладони.