Я нашёл Амару, мою добрую пожилую экономку, возле жаровни на кухне. Она ворошила угли в металлическом очаге, а затем перевернула что-то, пахнувшее жареным кроликом. У стены была сложена кирпичная печь, но она предпочитала готовить на этом меньшем и более удобном очаге.

— Амара, пожалуйста, помоги мне!

Я поспешил в её комнату, где она хранила все свои лечебные травы.

Амара последовала за мной и вошла в комнату.

Я осторожно показал ей бесчувственную женщину, словно какую-то диковинку, найденную на рынке.

Глаза экономки расширились, и она, слегка сгорбившись, поспешила ко мне.

— Кто она? Что с ней случилось? Откуда она взялась?

— Я не знаю, кто она и откуда пришла, но теперь она находится под нашей защитой, — сказал я. — Она перебила нескольких стражников императора так, будто её послали сами боги. Будь ты там, ты бы поразилась тому представлению, которое она устроила для горожан. Она сражалась так, словно была гладиатором, боровшимся за собственную жизнь.

Брови Амары высоко поднялись.

— Женщина, способная на такое? Да это просто неслыханно. Немедленно сними с неё одежду.

Я сделал шаг назад, растерявшись.

— Не думаю, что это уместно. Разве не лучше будет, если ты сама её разденешь? Всё-таки я мужчина.

Я не был чужд женским соблазнам, но с самого детства меня учили уважению. И просто взять и раздеть её догола казалось мне крайне непочтительным.

— Ты уже видел женское тело. Хватит изображать из себя недотрогу и снимай с неё одежду, — сказала Амара. — Мне нужно обработать её раны и проверить, нет ли других.

Моё лицо и шея вспыхнули жаром, пока я осторожно снимал с неё тонкую одежду. Когда она оказалась полностью обнажённой, я невольно задержал дыхание. Передо мной была, без сомнения, самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел.

Её тело было одновременно женственным и сильным, с плавными изгибами и прекрасно развитой мускулатурой, а кожа была тронута солнцем. Лицо с алыми губами в форме лука и длинными каштановыми ресницами казалось ангельски безмятежным во сне. Ничто в нём не напоминало ту сосредоточенную и беспощадную женщину, которая совсем недавно убила пятерых мужчин. Шёлковые пряди её огненных волос так и просили прикосновения. Мне вспомнились изображения богинь в храме. Она была загадкой — соблазнительно красивая женщина, появившаяся в самый неподходящий момент моей жизни.

Кто она?

К её ноге было пристёгнуто что-то странное. Я снял с внутренней стороны её шелковистого бедра необычный металлический предмет и повертел его в руках. К внешней стороне бедра был закреплён загадочный кинжал.

— Держи. — Я протянул это странное оружие Амаре. — Убери пока всё это. Позже я сам с этим разберусь. А сейчас займись ею. Я не собираюсь стоять здесь и глазеть на обнажённую женщину.

Я скрестил руки на груди, намеренно отводя взгляд от этой удивительной красавицы. Она уже успела завладеть моим вниманием и пробудить во мне любопытство.

— И не будешь, — сказала Амара. — Но нам нужно перенести её туда, где ей будет удобно. Положи её на lectus cubicularis (прим. пер. лат. Спальное ложе) в гостевой спальне.

Я замешкался. Мне не хотелось прикасаться к этой околдовывающей женщине, лежавшей на столе. Но именно я принёс её сюда, поэтому…

Я наклонился, поднял её на руки и понёс в спальню. Затем осторожно уложил её на кровать в комнате рядом с моей.

Амара вошла следом, неся ведро с водой, тряпки и лечебные травы.

Я оставил её заниматься лечением и вышел, чтобы снять свою форму стражника.

Прошло три дня с тех пор, как я принёс в свой дом женщину-воительницу, похожую на богиню. Всё это время Амара не отходила от неё ни на шаг. Все её порезы и синяки заживали хорошо, кроме раны на ладони. Она ничуть не становилась лучше. Напротив, в ней скапливался гной, который Амаре приходилось ежедневно вычищать. Кожа вокруг воспалялась всё сильнее, словно сама рана приходила в ярость.

Иногда она приходила в себя, бессвязно что-то бормотала, а затем снова проваливалась в свои кошмарные видения, где металась и отчаянно отбивалась от невидимых врагов.

Три ночи подряд я лежал в комнате по соседству с её спальней, мучимый не дававшим покоя желанием узнать, кто же эта женщина, спящая так близко ко мне. Что привело её сюда? Откуда она появилась?

Сегодня, как и каждый день после возвращения со службы, я поспешил к её комнате, надеясь увидеть, что она наконец проснулась. Но она всё ещё спала, дыша ровно и спокойно, — богиня по праву рождения, погружённая в необъяснимый транс.

Амара стояла перед ней на коленях, осторожно промакивая рану влажной тряпицей.

— Как она? — спросил я, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку.

Амара переодела женщину, похожую на богиню, в льняную столу. Ткань мягко облегала изгибы её тела так, что это смущало меня сильнее, чем следовало. Я перевёл взгляд на грубую каменную стену за её спиной, не желая поддаваться влиянию этого странного создания.

— Ничуть не лучше, — ответила Амара, продолжая осторожно промакивать ужасную рану, уродовавшую её в остальном безупречную кожу.

Я присел рядом с её ложем и осторожно взял её ладонь в свои руки. Кожа была горячей, словно её держали над открытым огнём. Я внимательно осмотрел рану, заметив пурпурно-зелёное изменение цвета кожи. Мне уже доводилось видеть такой оттенок.

Кто-то отравил эту прекрасную молодую женщину.

Но зачем?

— Амара, твой муж уже лечил подобные раны, — сказал я.

Она нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

Я поднял ладонь женщины к лицу Амары, чтобы она могла её рассмотреть.

— Посмотри на этот цвет. Очень похоже на следы от того яда, который Гай уже лечил раньше.

Она прищурилась, вглядываясь в рану, и её хмурый взгляд стал ещё мрачнее.

— Мы могли бы попробовать раскалить нож добела и…

— Именно об этом я и подумал, — сказал я.

Амара кивнула, опустила тряпицу в таз и вышла из комнаты.

Я провёл рукой по её невесомым волосам, рассыпавшимся вокруг головы, словно языки пламени.

Такая красивая.

Её волосы разительно контрастировали со слишком бледной кожей. Если нам не удастся извлечь яд, это прекрасное создание может умереть.

Эта мысль была невыносима.

Раз уж наши судьбы пересеклись, я должен узнать, кто она и откуда появилась.

Спустя некоторое время Амара вернулась, держа нож на керамическом блюде.

— Я его раскалила. Возьми его через эту тряпку, иначе обожжёшь руку.

Она указала на полотенце, перекинутое через её руку.

Осторожно взяв клинок, я прижал его к распухшей ране.

Женщина резко вдохнула и рывком села, отчего нож со звоном упал на пол. Её глаза цвета агата распахнулись, быстро обводя комнату взглядом. Она крепко сжала мою руку, оставив ногтями следы на моей ладони, а затем вновь обмякла и потеряла сознание.

И ответов у нас оказалось ничуть не больше, чем было в тот момент, когда я вошёл в эту комнату.

Неизвестно сколько времени я блуждала в своём сознании по пейзажам, похожим на сам ад. С небес лился кровавый дождь, а алые волны с грохотом накатывали на берега моего внутреннего мира. Закованные в доспехи мужчины кричали, пришпоривая мчащихся лошадей, и широкими взмахами разили мечами.

Иногда я чувствовала, как к моему лбу, шее, груди и рукам прижимают что-то тёплое и влажное. Правая ладонь казалась огромной, словно распухла до размеров баскетбольного мяча, пролежавшего слишком долго под палящим солнцем. Тёплая вода продолжала касаться моей кожи. Но затем я снова проваливалась в кошмары, оставляя позади это успокаивающее ощущение.

Наконец я проснулась, и моя рука больше не казалась горячей и распухшей.

Рядом со мной тихо напевала какая-то женщина, а к моей коже снова прижимали что-то тёплое и влажное.