— Прости, что не рассказал тебе всего.

У меня отвисла челюсть. Что он имеет в виду? Что ещё входит в это «всё», о чём он умолчал?

— Не прикасайся ко мне. Держись от меня подальше.

Его руки бессильно опустились вдоль тела, а лицо словно осунулось. В его глазах блеснули слёзы.

— Я больше не могу. Я больше не позволю никому себя предать. — Я резко развернулась и бросилась бежать, по пути сбрасывая прекрасные сандалии, которые Амара надела мне перед праздником. Темпестас вскинул голову, когда я подбежала к нему. Я быстро отвязала коня, разорвала платье, чтобы оно не мешало, и одним движением забралась ему на спину.

Конь взвился на дыбы и громко заржал, но я удержалась, крепко сжимая его бока ногами и впиваясь в них пятками.

Темпестас сорвался в бешеный галоп, а я лишь сильнее прижалась к нему, удерживаясь ногами.

Я больше не могла здесь оставаться. Не могла оставаться в Риме. У меня не было никакого плана, и я понятия не имела, безопаснее ли будет следующий город или тот, что за ним. Я знала только одно — мне нужно оказаться как можно дальше отсюда.

Вот только бежать мне было совершенно некуда.

Я резко осадила Темпестаса у дома Романа, и конь, проскользив по земле, остановился. Никогда прежде мне не доводилось скакать верхом тёмной ночью, но конь сам знал дорогу. Спрыгнув с его спины, я набросила поводья ему на шею и бросилась к дому. Рыдая, я на ощупь пробиралась по тёмному коридору, пока не добралась до своей комнаты.

Оказавшись внутри, я зажгла одну из масляных ламп и принялась швырять немногочисленную одежду и свои вещи на соломенный матрас. Затем собрала всё в узел и перевязала его столой.

Когда я резко обернулась, в дверном проёме стояла Амара в ночной рубашке. Сонно моргая, она смотрела на меня.

— Что случилось, дитя? С Романом всё в порядке? — Она поспешила ко мне, вся воплощённая материнская забота.

— Да, Амара. Он жив и с ним всё хорошо. Но я должна уйти. И ты меня не остановишь. Даже не пытайся. — Я схватила узел с вещами и попыталась пройти мимо неё, но Амара неожиданно крепко ухватила меня за руку.

— Подожди! Расскажи, что произошло. Может быть, я смогу всё исправить. — Она посмотрела на меня с таким отчаянием, какого я никогда прежде не видела.

Я покачала головой.

— Не могу, Амара. Просто не могу. Я люблю тебя как родную мать, но…

Рыдание вырвалось у меня из груди.

Взгляд Амары скользнул по моему разорванному платью.

— Что случилось с твоей столой? Тебя кто-то изнасиловал? Всё из-за этого?

Отчаяние на её лице мгновенно сменилось яростью.

Я уронила узел на пол и схватила её за плечи.

— Я узнала о Романе то, что он должен был рассказать мне сам. Он предал меня — точно так же, как мой бывший парень. Я больше никогда не смогу ему доверять. Он лжец. Человек, который прячется за маской. Я больше не могу терпеть предательства.

Глаза Амары наполнились слезами.

Её сочувствие оказалось для меня невыносимым. Я снова схватила свои вещи и выбежала из комнаты.

Когда я выскочила наружу, Темпестас всё ещё стоял во дворе. Я вскочила ему на спину, бросила узел с вещами себе на колени и пустила коня вскачь.

Не успела я опомниться, как оказалась на берегу моря. Освещённый луной Темпестас мчался по кромке прибоя, вздымая брызги, а я всё плакала. У меня не было ни плана, ни малейшего представления, что делать дальше и куда ехать. Но, по крайней мере, я оставила Романа позади.

Мысль о том, что я теряю его, разрывала мне сердце такой невыносимой болью, что казалось, я вот-вот умру. В этом и заключалась проблема любви, не так ли? Именно этого я и пыталась избежать, не позволяя ни ему, ни себе влюбиться. Почему каждый раз меня предавали именно те, кто был мне дороже всего? Я была проклята. Мне суждено умереть в одиночестве в этом ужасном мире.

Ко мне галопом приближался ещё один всадник.

Я резко развернула Темпестаса лицом к нему и остановила коня прямо в прибое.

— Уходи! — крикнула я, когда Роман осадил своего коня, и брызги воды долетели до моего лица.

— Нам нужно поговорить о том, что произошло. Позволь мне всё объяснить.

— Что тут вообще можно объяснить? — Я натянула поводья, и Темпестас попятился, а затем медленно развернулся по кругу. — Ты лгал мне. Ты скрывал от меня, кто ты на самом деле, превратив мою жизнь в настоящий кошмар. Ты предал меня. Откуда у тебя вообще мог взяться пистолет? — Это казалось полным безумием, но неужели Роман тоже путешествовал во времени?

— Я не предавал тебя. Я просто не рассказал тебе всего, потому что хотел тебя защитить.

— Защитить? Я сама прекрасно могу себя защитить. Мне не нужен телохранитель.

Темпестас снова слегка встал на дыбы, затем попятился и повторил движение.

Я крепче сжала его бока ногами.

— Пожалуйста, успокойся. Прошу, слезь с лошади и позволь мне всё объяснить, — умолял Роман.

— Объяснить что? Насколько искусно ты притворялся, рассказывая мне свою душещипательную историю о том, как стал гладиатором? О том, какой несчастной была твоя жизнь? Ты трус. Лжец. И чёртов ублюдок.

— Всё, что я рассказал тебе той ночью, было правдой. Я лишь умолчал о нескольких незначительных деталях.

— Неужели дуэльный пистолет — это, по-твоему, незначительная деталь?

— Оливия, я всё тот же человек, который спас тебя, заботился о тебе… и без памяти в тебя влюбился.

— Не смей говорить мне о любви! — выплюнула я. — Лучше бы ты позволил мне умереть и избавил меня от той боли, которую я сейчас испытываю. Мне вообще не следовало впускать тебя в своё сердце!

Темпестас нервно заплясал на месте и снова встал на дыбы.

— Оливия, ты должна меня выслушать. Ты в опасности. Тьма нашла тебя… нашла нас обоих. Мы оба в опасности. Сейчас ты злишься, тебе больно, ты не можешь мыслить здраво. Слезай с Темпестаса и пойдём со мной. Нам нужно спокойно поговорить.

По спине пробежал холодок. Что значит «тьма нашла нас обоих»? И откуда он вообще это знает?

Я отвернула коня от Романа и ударила его пятками, и он сорвался в галоп.

Лошадь Романа нагнала нас всего за несколько секунд. Поравнявшись со мной, он потянулся к поводьям Темпестаса, схватил их и каким-то невероятным образом сумел остановить сразу обоих коней, при этом никто из нас не погиб.

— Ты должна меня выслушать, Оливия! Теперь, когда тьма тебя нашла, она не успокоится, пока не убьёт тебя. Пистолет её не уничтожил. Он лишь заставил её исчезнуть на время. Но она вернётся. И тогда она убьёт тебя!

— Я не хочу этого слушать! Ничего из этого! Должно быть какое-то другое объяснение.

Роман запрокинул голову и раздражённо прорычал:

— Да чтоб тебя, Оливия! Мне это уже осточертело. Ты должна мне довериться. Я знаю, о чём говорю. Я знаю, что ты злишься, что тебе больно и что ты готова разорвать меня на части. Но сейчас… сейчас ты должна мне поверить.

— Как я могу доверять человеку, который всё это время мне лгал и скрывал, кто он на самом деле? — Я спрыгнула с Темпестаса как можно дальше от Романа и, не оглядываясь, пошла по полосе прибоя, где волны с шумом накатывали на берег.

Роман не последовал за мной. Он остался сидеть верхом, держа в руках поводья Темпестаса, и молча наблюдал за мной в серебристом свете луны.

Я бесцельно бродила по мелководью, позволяя волнам толкать меня. Они сбивали меня с ног, я падала на колени, поднималась и тут же снова оказывалась в воде под напором прибоя.

— Возвращайся домой, Оливия.

— Это не мой дом, — всхлипывая, ответила я. — Свой дом я потеряла очень давно.

— Уже поздно. Ты устала, тебе больно, ты сейчас не можешь мыслить здраво. Пожалуйста, возвращайся домой, и я всё тебе объясню, — мягко сказал Роман.

Из-за грохота волн я едва разбирала его слова.

— Я уже сказала — нет. Единственное, что мне сейчас нужно, — это оказаться как можно дальше от тебя. Ты мне не нужен.