Неужели всё это было подготовкой к тому, чтобы однажды стать Рождённой временем? Увы, ответа на этот вопрос я уже никогда не узнаю.

Я сморгнула слёзы как раз в тот момент, когда Амара засеменила ко мне, неся в руках длинный, шелестящий отрез ткани.

— Не могу дождаться, когда увижу это на тебе, — сказала она, и её собственные глаза заблестели.

Когда она развернула передо мной наряд, я ахнула и поднялась с кровати.

— Ох, Амара! Это восхитительно! — Я потянулась к столе, окрашенной в нежный зелёный цвет и украшенной по краям золотой отделкой. На её руке всё ещё висело другое, более простое одеяние цвета красного вина.

— Сначала надень вот это, — сказала она, протягивая мне платье винного цвета.

Я взяла его и положила зелёную столу на кровать. Затем надела через голову простое платье, позволив ему свободно лечь по фигуре. После этого поверх него накинула столу.

Амара прижала ладонь ко рту.

— Ты так сильно напоминаешь мне мою дочь, Оливия. Мне кажется, будто твоё появление стало для меня настоящим даром. Благодаря тебе ко мне словно вернулась частичка моей девочки.

Я едва не расплакалась от её слов, но сумела сдержаться.

— А ты стала для меня почти матерью, дорогая Амара.

Я шагнула к ней и крепко обняла, расплакавшись.

Амара мягко отстранилась.

— Подожди. Осталась ещё одна вещь. — Она торопливо вышла и через мгновение вернулась, держа в руках то, что напоминало золотые цепочки. Она несколько раз обернула их вокруг моей талии и отступила на шаг назад. — Какая же ты красивая женщина, Оливия. Вот увидишь, что скажет Роман, когда тебя увидит.

— Что именно должен увидеть Роман? — раздался из коридора его низкий, глубокий голос.

Когда он появился в дверном проёме, у меня едва не подкосились колени.

На нём была короткая пурпурная тога, расшитая золотыми нитями. Его мускулистые руки оставались обнажёнными, как и мощные ноги. Он застыл с приоткрытым ртом, не сводя с меня взгляда, словно заворожённый, — само воплощение силы и мощи.

Когда ему наконец удалось закрыть рот, он произнёс:

— Моя прекрасная богиня, своей красотой ты затмеваешь саму Афину.

В два быстрых шага он пересёк комнату, взял мою руку и коснулся губами моей ладони.

Тёплое прикосновение его губ к моей коже показалось куда более интимным, чем всё, что мне доводилось испытывать прежде.

— Ты восхитительна, Оливия.

Он отпустил мою руку и глубоко заглянул мне в глаза.

— Спасибо, — ответила я, отчаянно краснея.

Казалось, Роман мгновенно взял свои чувства под контроль. Он сделал шаг назад и, кивнув Амаре, сказал:

— Ты прекрасно подготовила её к празднику.

Ого. Что это сейчас было? Ещё секунду назад он был тёплым и открытым, а в следующее мгновение снова стал сдержанным и неприступным.

Глаза Амары сияли.

— Вы оба выглядите великолепно.

Она сложила руки перед собой.

Губы Романа плотно сжались. Затем он повернулся ко мне и спросил:

— Ты готова?

Когда я вышла из дома Романа, меня встретило… нечто совершенно неожиданное — красная колесница. Темпестас и ещё одна лошадь были уже запряжены в открытую повозку.

— Мы поедем во дворец на этом?

— Да, — ответил Роман с лёгкой усмешкой. — Тебе не нравится?

— Нет, просто… — Я подбирала слова. — Это потрясающе. Я просто никогда раньше не ездила на колеснице.

Его брови удивлённо сошлись на переносице, но он ничего не сказал. Вместо этого помог мне подняться в колесницу, а затем сам встал рядом. Наши тела соприкасались.

Я ухватилась за металлический бортик, пока Роман брал в руки поводья.

Он тихо цокнул языком, и лошади рванули вперёд. Роман пустил их рысью, и началась наша тряская поездка.

Добравшись до дворца, Роман помог мне спуститься с колесницы, передал поводья мальчишке и вложил ему в ладонь монету. Затем наклонился, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

— Когда я вернусь, получишь ещё одну. Но только если мои лошади будут в полном порядке.

— Да, господин, — серьёзно ответил мальчик и быстро спрятал монету в потайной карман своей туники.

Роман протянул мне предплечье, и я положила ладонь на его тёплую, мускулистую руку. Пока он сопровождал меня ко дворцу, его лицо становилось всё мрачнее.

— Всё в порядке? — спросила я.

— Здесь я работаю, Оливия, — мрачно ответил он. — Единственное, что делает этот вечер лучше, — это то, что ты рядом со мной.

Он накрыл мою ладонь своей.

Мы подошли ко дворцу, освещённому факелами, и он выглядел так, словно сошёл со страниц сказания. Повсюду сновали люди в роскошных одеждах, а бесчисленные свечи и факелы заливали всё вокруг золотистым светом. Простые горожане прятались в тени и с благоговением наблюдали за происходящим — совсем как в моём двадцать первом веке люди глазели на британскую королевскую семью и поклонялись перед ней. Казалось, будто я вижу сон.

Когда меня привели в Рим с мешком на голове и силой притащили во дворец, я была настолько потрясена, что даже не представляла, насколько великолепно это место. Мы прошли через роскошный атрий, миновали длинный коридор и вошли в огромный триклиний размером почти с мою квартиру в Сиэтле.

Мраморные колонны тянулись вдоль всего обеденного зала, а стены и потолок украшали яркие фрески. Под потолком мерцали люстры, освещённые свечами, их свет отражался в позолоченных бра и зеркалах на стенах. По обеим сторонам зала, словно безмолвные стражи праздника, возвышались статуи обнажённых мужчин и женщин в струящихся одеждах.

По краям зала были расставлены столы, а в центре выступала труппа полуобнажённых акробатов, исполнявших головокружительные прыжки и трюки.

Для моих неискушённых глаз это выглядело как Цирк дю Солей на максималках.

По залу бесшумно скользили служанки с подносами, уставленными мясом, сырами, фруктами и вином. К нам плавной походкой приблизилась пышногрудая красавица с льняными волосами. В руках она держала поднос с кувшином вина и несколькими золотыми кубками.

— Желаете вина Мульсум⁶? — спросила она Романа, даже не удостоив меня взглядом.

— Оливия? — произнёс он, мягко притягивая меня к себе, словно защищая.

— Только если ты тоже будешь пить, — ответила я.

Роман взял два кубка и протянул их служанке, чтобы та наполнила их вином. Затем один кубок он передал мне и, пристально глядя мне в глаза, тихо сказал:

— Спасибо, что ты здесь.

— Спасибо, что пригласил меня, — ответила я, чувствуя, как приятная дрожь пробежала по всему телу. Нас словно окутал невидимый кокон близости, и, несмотря на переполненный людьми дворец, мне казалось, что здесь существуем только мы с Романом.

Роман не сводил с меня взгляда. Его глаза потемнели. Он сделал ещё один шаг ко мне, и мне показалось, что сейчас он меня поцелует. Хотела ли я этого? Прежде чем ответить на этот вопрос, он обхватил мое запястье своей рукой и поднес кубок к губам.

Я сделала то же самое, опьянённая той близостью, которую пробуждало во мне каждое прикосновение этого красивого, невероятно притягательного мужчины.

— За нас, — сказал он и поднёс кубок к губам.

— За нас, — повторила я, до конца не понимая, какой смысл Роман вкладывает в эти слова, но наслаждаясь вихрем чувств, разливавшихся по всему телу. Я сделала глоток тёплого вина с медовым привкусом, опустила кубок и высвободила руку из его руки.

Наше уединение нарушил громкий голос:

— Роман!

Когда к нам приблизился император Северус, облачённый в длинную тогу, расшитую золотыми нитями, по моей спине пробежал холодок.

— Император, — произнёс Роман, почтительно склонив голову.

— Вижу, ты привёл женщину, которую я тебе подарил. Она хорошо тебе служит? — с широкой улыбкой спросил император.

Ох, как же мне хотелось уложить этого человека на лопатки. Все мышцы моего тела напряглись, готовясь к драке.