Так и есть: девушка вздрогнула, закивала, как китайский болванчик, и протянула ко мне дрожащие руки. Неужели я настолько страшная? Надо бы в зеркало взглянуть, когда я делала это в последний раз, красавицей не была, но не так, чтобы мной можно было стариков и детей пугать.

Переживания о собственной внешности вылетели из головы, стоило мне увидеть свою руку, протянутую навстречу Таше. Кожу от локтя и до кончиков пальцев покрывала начавшая подсыхать кровь. Чёрт, что это?! Стойте! Что там ненормальная блондинка кричала? Я вены себе резала? Когда ж я успела-то и почему этого не помню?

Очень умный вопрос, Ирочка! А как ты в музее очутилась, прям запомнила! Так, нужно успокоиться и решать проблемы постепенно. Для начала помоемся, осмотримся, а там уже можно начать задавать вопросы несчастной служанке. Надеюсь, она от ужаса в обморок не упадёт, если я с ней заговорю?..

Всё-таки встав, я обнаружила, что лежала в центре круга с какими-то закорючками, написанными… Похоже, кровью. Неужели моей? Тогда писала точно не я, хотя бы потому, что понятия не имею, что эти зигзаги и линии означают.

– Барышня, пройдёмте в ванную комнату, – привлекла моё внимание Таша едва слышным, срывающимся голоском.

Да чего она так трясётся-то? Нет, ну мне определённо нужно зеркало. Срочно!

Как это ни забавно, но моё желание быстро исполнилось: доведя до расположенной в углу двери, горничная сопроводила меня к раковине с висящим над ней зеркалом. Взглянув в него, я обомлела. Без ложной скромности скажу, что я была довольно эффектной женщиной… Во многом благодаря искусному макияжу, но это детали. Но то, что я видела сейчас… Божечки, это что, ангел?

Большие невинно распахнутые карие глаза с длинными угольно-чёрными ресницами, аккуратный носик, пухлые губы бантиком, высокие выразительные скулы и – просто восторг! – длинные, густые каштановые волосы. Кожа, правда, бледновата, но это можно считать признаком аристократизма.

Ещё не до конца веря, что это я, ущипнула себя за щёку. Отражение повторило мои действия… Я! Красивая до чего! Только одно смущает: мне тридцать лет, а этой девчушке – восемнадцать-девятнадцать от силы.

– Сколько мне лет? – вопрос вырвался непроизвольно, я только после сообразила, что не стоило спрашивать то, о чём я априори должна знать.

Служанка даже трястись перестала, вскидывая на меня изумлённый взгляд, отрываясь от отмывания моих рук.

– На следующей неделе тридцать один исполнится.

Всё верно, а если точнее, через шесть дней. А вот это уже странно. Внешность и окружение изменились, а дата рождения почему-то осталась прежней. И возраст…

– Я хорошо сохранилась.

– Разумеется, ведь ваш батюшка демон, хоть вы и человек, как ваша матушка, стареть всё равно перестали. Ой! – пискнула девчонка, поняв, что разговорилась, и начала тереть мою руку пуще прежнего.

Демон?! То, что меня глючит, я уже давно поняла, а её что, тоже? Какой к бесам демон? Покосилась на тёмную макушку с нарядным чепчиком, и перевела взгляд на уже чистую руку. Запястье действительно порезано, но рана выглядит так, будто ей не меньше двух дней.

Истерично хихикнув, я пробормотала:

– Регенерация у меня, видимо, тоже в папулю.

– Всё верно, госпожа.

Это был нокаут. Закрыв глаза, я замерла, пытаясь успокоить круговерть в голове. Бесполезно! Чувство, что я сошла с ума, не хотело отступать. Не может ведь происходящее быть правдой? Это всё только сон, скоро я распахну глазки и окажусь в больничной палате. Только… Я не хочу просыпаться!

Пусть будут демоны, верещащая блондинка, запуганная служанка и черти с котлами! Зато здесь я жива, красива, у меня ничего не болит, и помирать я не собираюсь! А там пусть горит огнём убогая палата, опостылевшие капельницы и эгоистичная сестрёнка вместе с ними! Но так страшно об этом мечтать. Я не об огне, а о том, чтобы остаться в странном сне. А вдруг?

– Как меня зовут?

– Барышня, с вами всё в порядке?

– Просто ответь.

– Ирманиэль.

– Ира, значит, как иронично. Я хочу спать!

– Конечно, только рубашку переоденем.

Таша быстро стянула с меня древний балахон, заменив его точно таким же, проводила к кровати, уложила и даже одеяло подоткнула. Свет она не выключила, лишь приглушила, и мне показалось, что, уплывая в сон, я слышала, как выжимается мокрая тряпка. Девчонка что, художества с пола смывает посреди ночи? Ненормальная!

Утро встретило ярким солнышком, светящим прямо в глаза, выдёргивая из приятной дрёмы. Сначала я вспомнила события, предшествующие сну, после прислушалась к своему организму… И только осознав, что чувствую себя прекрасно, робко приподняла ресницы.

Узрев «музейную» спальню, я едва не разрыдалась от накрывшей с головой радости. Получается, я действительно попала в другой мир, населённый демонами и чёрт знает кем ещё, заняла чужое умопомрачительное тело… Ну, или сошла с ума. Мне оба варианта нравятся!

Если мне и правда дали ещё одну жизнь, я проживу её так, чтобы искры из глаз, и стану самой счастливой!

Как в воду глядела… Искры у меня из глаз посыпались буквально минут через пять, но счастья это не принесло. Ага, принесло какую-то расфуфыренную кралю, которая с порога зарядила закрытым веером по моей щеке (собственно, из-за этого и искры) и, склонившись над кроватью, зашипела прямо мне в лицо:

– Ты что, дура, вытворяешь? Кровавые ритуалы вздумала во дворце проводить? Какая же ты мерзкая и жалкая! Когда уже до тебя дойдёт? Нет в тебе ни капли магии и никогда не будет, твоя мать-шлюха все гены моего брата загубила, а мы теперь мучайся, терпи ущербную под боком!

От шока я и слов-то для ответа подобрать не могла. Сидела, держалась за пылающую щёку и оторопело хлопала ресницами, полностью оправдывая утверждение, что я дура. 

ИРИНА.

Пока я оторопело помалкивала, дамочка всё больше распалялась, поливая меня такими словами, что мои несчастные уши начали пылать. Кстати, я только сейчас заметила, что язык, на котором она орёт, мне не знаком и чем-то напоминает испанский, а я его никогда не учила, но сейчас понимала каждое слово. Отличный бонус после заселения в чужое иномирное тело.

Интересно, я и читать на их языке могу? Не факт, по крайней мере, закорючки, написанные кровью на полу, что я видела ночью, расшифровать не получилось. Хотя там, скорее всего, какие-то специальные руны использовались. Ничего, со временем разберёмся.

Подняла взгляд на никак не унимающуюся мадам и задумалась: она вообще затыкаться собирается? Разумеется, можно ей помочь, разбив нос, но… Судя по тому, что все кому не лень Ирманиэль оскорбляют и по лицу бьют, отпора она ни разу не давала, а значит, и мне придётся потерпеть, чтобы не вызывать подозрений. Ни к чему афишировать, что хозяйка у тела сменилась.

Да и вряд ли я справлюсь с демоницей. Я ведь правильно поняла? Раз она сестра моего папеньки, а тот был демоном – вывод очевиден. К тому же вон она как о загубленных генах переживает, получается, сама чистокровка.

– Двадцать ударов палками в наказание и пять дней в подземелье! – вынесла приговор тётушка.

Чего? А вот это уже перебор! Я не против посидеть в темноте и пообщаться с крысами, но боли не люблю и бить меня не надо. Только боюсь, моё мнение в этом вопросе не учитывается.

Внимание привлёк злорадный смешок. Повернувшись, я увидела блондинку, которая меня ночью в чувство привела, отхлестав по щекам. Видимо, красотка так стремилась насладиться концертом, что прибежала в мою спальню в ночной сорочке, не удосужившись подобающе одеться.

– Мамуль, мне кажется, двадцати ударов мало, давай тридцать, а? – проворковала она, обняв тётку за шею.

Стойте, она вчера беспокоилась, что я своим поступком испорчу репутацию её родителям и что-то об императорской семье вещала. Соответственно, краля с веером — не кто иная, как императрица, а я, выходит, её сиротка-племянница. Сразу видно, что «горячо любимая»!