Обмякшее тело Мадлен так и остается лежать на обеденном столе. Сейчас трудно разобрать, где размазанные в кровавое месиво остатки картофельного пюре, а где куски её мозга.

— О боже, Иви, что нам делать? — рыдает Джесс, зажимая рот ладонью.

Из моего рта не доносится ни звука, потому что, если честно, я понятия не имею. Я вдруг отчётливо осознаю, насколько мокрое у меня лицо. Кожу неприятно стягивает. Я подношу ладонь к щеке: она липкая. Когда я убираю руку, мои дрожащие пальцы оказываются измазаны кровью и мелкими ошмётками плоти. Что-то капает с кончика моего носа. Ещё один кусочек губчатой жижи шлёпается на скатерть, и кровь расползается по белому льну, словно ядовитые споры.

— Что мы натворили? Что мы натворили? — задыхается СиСи.

Я рада, что Бёртон усердно пытается нащупать её пульс, пусть мы все и понимаем, что обнаружить признаки жизни на шее, запястье или где бы то ни было ещё у Мадлен Борхес уже попросту невозможно. Я благодарна ему за эту крошечную иллюзию, за которую ещё можно уцепиться.

Хьюго наклоняется, заглядывает трупу Мадлен прямо в лицо и начинает смеяться. Это жутко. Джесс и СиСи яростно смотрят на него, пока Тим глушит алкоголь. Я практически вижу, как он уходит в глубокую диссоциацию. Думаю, с Хьюго сейчас происходит то же самое, пусть и проявляется это совершенно иначе.

— Динь-дон, ведьма мертва, — оскалился Хьюго. От его волчьей улыбки у меня внутри всё заледенело.

— Разве мы не должны вызвать скорую? — спросила СиСи.

Хьюго резко обрывает свой смех:

— Категорически нет!

— Мы убили её, — прошептала Джесс. — О боже мой, мы реально её убили.

— Не говори глупостей, — отрезал Хьюго. — Её убил олень.

— Мы убийцы! — взвыла Джесс, пока СиСи молча стояла рядом, не отрывая взгляда от тела Мадлен.

— Никакие мы не убийцы! — парировал Хьюго.

— Ну, мы и не совсем не убийцы, — поправил его Тим. — Я имею в виду… конечно, с нами такое происходит уже не впервые… но технически мы до сих пор никого не прикончили собственными руками всей нашей честной компанией. В тот момент, когда это случилось, до неё никто даже не дотрагивался.

Я опустила голову на руки. Поверить не могу, что Тим пытается рассуждать об этом, словно на философских дебатах.

— Она точно мертва? — спросила я сквозь пальцы, уставившись на то, что, кажется, было кусочком её мозга у меня на топе.

— Да, конечно, она мертва! — пафосно выкрикнул Хьюго. — На нас сейчас больше её крови, чем осталось внутри неё самой!

По сквозящей столовой пронесся порыв ветра, задув одну из свечей в центре стола. Я открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Хьюго меня опередил.

— Дело дрянь, — он вдруг заметил, что всё еще сжимает нож в руке, и швырнул его на стол. — Джесс, ты определенно толкнула её первой.

Джесс вцепилась в СиСи:

— Нет, не я! Передо мной кто-то был!

— Кто? — спросил Тим.

— Да неважно уже, кто кого толкнул, — отмахнулся от Джесс Хьюго. — Любому, кто станет это расследовать, достаточно будет расспросить хоть одного человека в Сент-Хильде, чтобы узнать, что мы терпеть не могли Мадлен. Всё будет выглядеть так, будто мы заманили её сюда на смерть. А если нам совсем не повезет, это снова вытащит наружу всю историю с Эмбер.

— Мы обязаны заявить в полицию, — вмешалась СиСи.

— Как только полиция обо всём узнает, мы можем поцеловать на прощание наше будущее, — огрызнулся Хьюго. — Ближайшие три года мы скорее проведем в тюрьме, чем в студенческом общежитии. К тому же, если Мадлен пронюхала про Эмбер, у неё могли остаться какие-то улики. И их найдет любой, кто решит там покопаться.

— Но это же был несчастный случай! — рыдает Джесс, глотая слезы и умудряясь при этом тянуться за ломтиком чоризо в центр стола. — Оба раза! Они поймут!

— Исключено! — Рёв Хьюго, наполненный властным, высокомерным авторитетом, раскатывается по комнате. Так бьется за жизнь лев. — Ты бредишь, если думаешь, будто они не устроят над нами показательный процесс, учитывая богатство и известность наших семей. Представляешь, какие поползут заголовки обо мне и моем отце, если я сяду в тюрьму?

— Мы не виноваты в том, что на неё рухнула голова оленя, — задумчиво произносит СиСи, вытирая перепачканный в крови подбородок и приобнимая Джесс за плечи. — Возможно, Хьюго прав.

— Если нас обвинят, то свидетелей, способных подтвердить нашу невиновность, у нас как бы нет, — вставляет Тим.

— Улик на её теле минимум. Я имею в виду, её щеку теперь вообще не разглядеть, а этот глаз… — СиСи указывает на соусник, где всё еще плавает окровавленный шарик.

— Даже если нас не закроют за убийство, это клеймо на всю жизнь. Новости разлетаются мгновенно, все всё узнают. В наших университетах на нас поставят крест как на проблемных студентах еще до начала учебы, — отчеканивает Хьюго.

— Но это же просто неправильно! — шепчет Джесс.

— Если моему отцу придется делать еще одно пожертвование, чтобы Оксфорд не попер меня после всего, что я уже натворил в этом году, он просто перекроет мне кислород. Но я понимаю, о чем ты, Джесс. Это действительно выглядит… — голос Тима затихает, он бледнеет, глядя на Мадлен. — Недостойно.

— Она мертва, это был несчастный случай. Смысла переживать о её достоинстве теперь нет. У неё её и при жизни-то не было. Мы должны защитить себя, — отрубает Хьюго, жестикулируя рукой на каждом слове, точь-в-точь как политик.

— Разве главная проблема сейчас не в том, как нам сохранить всё в тайне? — СиСи указывает на жуткое месиво, в которое превратилось тело Мадлен, и на то, как сильно всё вокруг заляпано. — Она же не может просто испариться с лица земли так, чтобы никто этого не заметил.

— Мы могли бы выложить пост от её имени в «Инстаграм», написать, что ей очень жаль, что фото было настоящим, ей жутко стыдно за содеянное, и она ложится в рехаб, — предлагает Тим, делая приличный глоток бренди прямо из хрустального графина, который он подобрал с тележки с выпивкой. — И кто поспорит? Единственная, кто могла бы это опровергнуть, мертва, так что сучке крышка.

— А затем мы избавимся от её тела где-нибудь на территории усадьбы, где её никто и никогда не найдет, — подытоживает Хьюго. — Вариантов тут предостаточно.

Я отворачиваю голову от тела Мадлен, больше не в силах наблюдать за тем, как красная волна ползет по скатерти. Если мы собираемся это провернуть, мне нельзя на неё смотреть.

— Её можно спрятать в мавзолее, — говорю я.

Хьюго смотрит на меня с какой-то извращенной гордостью.

— СиСи, ты ведь наверняка знаешь, как бальзамировать трупы или типа того? Тебе же как-никак предстоит изучать медицину, — заявляет он. — Разве там не нужно вытаскивать все внутренности? Ну, по крайней мере, эту часть работы за нас уже начали.

Во рту разливается металлический привкус, и мне кажется, что меня сейчас вывернет.

— Вообще-то, цель медицины обычно в том, чтобы сохранять людям жизнь, — качает головой СиСи. — Мы приносим клятву «не навреди».

— Ну, тут либо это, либо «не поступи в университет», — рычит Хьюго.

— Это просто омерзительно, — хнычет Джесс, на нервной почве запихивая в рот новые куски мясной нарезки, хотя по консистенции они до ужаса похожи на то, что, как мне кажется, является размазанным по столу веществом мозга Мадлен. — Я всё еще думаю, что нам нужно кому-то рассказать.

— И как тебе перспектива сесть в тюрьму, Джесс? Потому что лично мне это кажется полной задницей, — отрезает Хьюго.

Я с трудом могу разобрать хоть какие-то чувства, кроме ползущего по костям леденящего холода, сковывающего их одну за другой. Хьюго прав. Мы должны сделать то, что должны. Либо мы, либо она, а её здесь больше нет. Неужели я монстр?

— Это же безумие! — поражается СиСи. — Это вам не тот случай, когда Тим сломал Барби Иви и закопал её в саду, разобрав на двенадцать разных частей!

— Кто-то назвал бы это предзнаменованием, — иронизирует Тим, доставая из смокинга сигару и прикуривая её от одной из свечей. Я вижу, как у него дрожат руки. — Но как бы мы все ни наслаждались происходящим, мне вот интересно: может, нам стоит… поторопиться… и со всем этим разобраться?