Ксандер

Боль пришла не сразу.

Сначала была вспышка, ослепительная, золотая и индиговая одновременно. Энергия нашей связи, помноженная на экстаз, ударила в сосуд бессмертия и разнесла его в пыль. Я чувствовал, как рушится магия Архимага, та самая, что держала его живым пять столетий. Я чувствовал его страх, его ярость, его неверие. А потом пустоту. Он исчез. Окончательно. Бесповоротно.

Потом была тишина. Мира сидела на мне, дрожащая, мокрая, прекрасная. Её пальцы всё ещё касались того места, где только что был кулон. Её глаза, огромные, тёмные, полные слёз и торжества, смотрели на меня.

— Получилось, — прошептала она. — Мы сделали это.

— Да, — ответил я и улыбнулся.

А потом накатила боль.

Она пришла изнутри, не от ран, которые я получил в бою с конструктами. Те раны были поверхностными, они заживут. Нет, эта боль была глубже. Она шла из самого источника моей магии. Я потратил слишком много. Истинная форма, битва, ритуал всё это высосало мой резерв досуха. До последней капли. До той грани, за которой начинается небытие.

Я попытался что-то сказать и не смог. Голос исчез. Губы не слушались. Перед глазами поплыли тёмные круги. Последнее, что я увидел, — лицо Миры, её расширенные от ужаса глаза, её руки, тянущиеся ко мне. А потом темнота.

Я падал.

Это было похоже на тот сон, из которого я выбрался несколько недель назад. Тьма. Пустота. Бесконечное падение в никуда. Но тогда я знал, что проснусь. Тогда у меня был резерв, пусть крошечный, но достаточный, чтобы выжить. Сейчас резерва не было. Я выжег всё.

Где-то далеко, на границе восприятия, звучал голос. Высокий. Отчаянный. Знакомый.

— Ксандер! Ксандер, не смей! Слышишь? Не смей умирать!

Мира. Моя Мира. Она кричала, и её голос пробивался сквозь тьму, как луч света. Но я не мог ответить. Не мог пошевелиться. Не мог даже открыть глаза.

— Ксандер, пожалуйста! Ты обещал! Ты обещал, что мы будем вместе! Ты обещал, что мы проживём пятьдесят лет, а потом ещё и ещё! Ты не можешь уйти сейчас! Не сейчас!

Её ладони лежали на моей груди. Я чувствовал их тепло, смутно, как сквозь толщу воды. Она пыталась влить в меня энергию. Я чувствовал, как её магия, наша магия, магия нашей связи, течёт в меня тонким ручейком. Но этого было недостаточно. Я высох, как русло реки в засуху. Капли не могли наполнить океан.

— Морганус, сделайте что-нибудь! — кричала Мира. — Вы же маг! Вы же профессор! Сделайте что-нибудь!

— Я пытаюсь, Вэнь! — голос Моргануса, напряжённый, резкий. — Но его резерв... он практически на нуле. Я никогда не видел такого истощения. Даже в древних хрониках...

— Мне плевать на хроники! Спасите его!

Я хотел сказать ей: «Не плачь». Хотел сказать: «Я здесь, я с тобой, я не ухожу». Но голоса не было. Только тьма. Только падение.

А потом я почувствовал её.

Не тепло. Не магию. Её. Миру. Она легла рядом со мной, прямо на каменный пол, в грязи и пепле, оставшемся от Архимага. Прижалась всем телом. Её голова легла на мою грудь, туда, где должно было биться сердце. Её слёзы капали на мою кожу, горячие, солёные, живые.

— Я не отпущу тебя, — прошептала она. — Слышишь? Я не отпущу. Ты мой дракон. Я твой источник. Ты сам говорил: если я умру, ты умрёшь. Значит, если ты умрёшь, я умру тоже. Так что выбирай: либо мы оба живём, либо оба уходим. Вместе. Как договаривались.

И тогда произошло странное.

Наша связь, та самая нить, что тянулась от моего солнечного сплетения к её, начала пульсировать. Слабо. Едва заметно. Но она была там. Она не исчезла. Она не разорвалась. Она просто ждала.

— Вместе, — прошептал я. Или подумал. Я не знал. Но она услышала.

— Ксандер? — её голос дрогнул надеждой. — Ты слышишь меня?

—Слышу.

Это было самое трудное слово в моей жизни. Оно стоило мне всех оставшихся сил. Но я произнёс его. И тьма чуть отступила.

Морганус колдовал. Элли помогала. Вместе они создали вокруг нас магический кокон, что-то вроде целительной сферы, которая медленно, очень медленно подпитывала мой резерв. Я лежал в центре этого кокона, всё ещё в человеческой форме, всё ещё без сознания (по крайней мере, так им казалось), а Мира держала меня за руку и не отпускала.

Я слышал всё. Каждое слово. Каждый шёпот. Каждый всхлип.

— Он выживет? — спросила Элли.

— Не знаю, — честно ответил Морганус. — Я никогда не видел, чтобы дракон тратил столько энергии за один раз. Истинная форма, бой с сотней конструктов, ритуал... это было бы смертельно даже для Ксандриэля в его лучшие времена. А сейчас...

— Сейчас он сильнее, чем в лучшие времена, — перебила Мира. — Потому что сейчас он не один.

Я почувствовал, как она сжала мою руку крепче.

— Когда он проснулся в том проулке, у него не было ничего. Ни магии, ни сил, ни надежды. Он умирал. Но он выжил. Потому что он боец. Потому что он последний дракон. Потому что он обещал мне, что мы проживём вместе пятьдесят лет. И я не позволю ему нарушить обещание.

— Вэнь... — начал Морганус.

— Нет. Не надо меня утешать. Не надо говорить, что вы сделали всё возможное. Сделайте больше. Сделайте невозможное. Вы его ученик. Он учил вас семьдесят лет. Неужели вы не можете отдать ему часть своей магии?

— Моя магия человеческая. Она не подходит дракону.

— Тогда используйте мою! Я его источник. Моя магия частично драконья. Направьте её в него!

Морганус помолчал.

— Это опасно. Для вас обоих. Если я перекачаю слишком много, вы оба можете погибнуть.

— Мне плевать.

— Мне нет. Ксандриэль просил меня защищать вас. Я не нарушу его приказ, даже если это спасёт ему жизнь.

— Тогда что?! — Мира почти кричала. — Что нам делать?!

— Ждать. И верить.

Повисла тишина. Долгая. Тяжёлая. А потом я почувствовал что-то новое. Не магию. Не энергию. Что-то более простое и более сложное одновременно.

Кожа к коже. Дыхание к дыханию. Сердце к сердцу.

Мира легла рядом со мной, прямо на холодный каменный пол, среди пепла и осколков чёрного камня. Она прижалась всем телом, обхватила меня руками, положила голову на мою грудь. Её слёзы, горячие, живые, капали на мою чешую. Её губы шептали что-то, не заклинание, не молитву. Моё имя. Снова и снова. Как мантру. Как якорь, который держит меня на границе между тьмой и светом.

— Ксандер. Ксандер. Ксандер. Я здесь. Я с тобой. Я не уйду. Возвращайся. Пожалуйста. Возвращайся.

И я возвращался.

Медленно. По крупицам. С каждым её словом, с каждой слезинкой, с каждым ударом её сердца, которое я чувствовал через нашу связь.

Наша связь. Она не разорвалась. Она просто замерла. Как река, скованная льдом. Но лёд таял. Её тепло растапливало его. Её любовь, смешная, человеческая, но такая сильная, делала то, чего не могли сделать ни магия, ни зелья, ни ритуалы. Она возвращала меня.

—Я здесь, — прошелестел мой голос в её голове. Слабый. Едва слышный. Но мой.

— Ксандер! — она вскинула голову. Её глаза, красные от слёз, смотрели на меня с надеждой. — Ты слышишь? Ты вернулся?

—Я не уходил. Просто задремал.

— Задремал?! — она шлёпнула меня по плечу. Слабо, но искренне. — Ты чуть не умер! Ты лежал без сознания несколько часов! А говоришь задремал!

—Драконий сон. Очень глубокий, — я попытался улыбнуться, но губы ещё не слушались. Получилось что-то вроде гримасы. —Ты плакала.

— Конечно, плакала! Ты меня напугал!

—Прости.

Она замерла. Её пальцы, которые до этого колотили меня по плечу, теперь нежно гладили кожу. Её лицо, искажённое гневом и страхом, смягчилось.

— Не извиняйся, — прошептала она. — Ты сделал то, что должен был. Ты спас нас всех. Ты уничтожил Архимага. Ты... — она запнулась. — Ты был великолепен.

—Ты тоже. Ты коснулась сосуда. Без тебя ничего бы не вышло.

— Мы команда.

—Команда, — согласился я.

Подошли Морганус и Элли. Старый профессор выглядел так, словно постарел ещё лет на десять за эти несколько часов. Но в его глазах горел огонь, тот самый, который я помнил по нашим занятиям семьдесят лет назад. Огонь ученика, который превзошёл учителя.